Оборотная сторона героя

– А ты не помнишь, есть в правилах что-нибудь насчет общения членов жюри с конкурсантками?

– Не помню, но уверен, что есть.

– Плохо.

– Пообщаешься после конкурса.

– После конкурса поздно будет.

Василий вопросительно приподнял брови.

– На неё свалится куча разных обязательств, и в течение года встретиться с ней можно будет, только предварительно записавшись на приём.

– Ты так уверен, что она выиграет?

– Она не может не выиграть! Ты что, не рассмотрел её?

Василий усмехнулся и с ощутимой долей иронии протянул:

– Когда женщину любишь, это нормально, что она кажется самой красивой. Но это – когда любишь. А с ней ты даже не говорил ни разу. И не говори мне, что веришь в любовь с первого взгляда. Ты, конечно, человек импульсивный, но не настолько же глупый!

Арагорн неопределённо пожал плечами и вернулся к интересующей его теме:

– У меня есть план. В финале участницы, помимо демонстрации своих прелестей, будут представлять индивидуально разработанные благотворительные программы. Что-то вроде заготовки на тему "Как я распоряжусь полученным выигрышем".

– И?

– Я помогу Алессандре с презентацией. Так, чтобы наши члены жюри просто не смогли её не выбрать.

– И как именно ты собираешься это сделать?

– Я ещё не придумал, – с достоинством ответил Арагорн. – А пока я думаю над этим, ты можешь придумать, как бы мне с ней встретиться, и так, чтобы это не засекли организаторы конкурса.

* * *

Ян сам предложил составить Илье компанию в плавании, на что тот с радостью согласился. Зато Одиссей, узнав, что Илья берёт с собой спутника, кажется, не обрадовался. Однако не рискнул спорить со славящимся скверным характером Ахиллом.

Не посмела Илье ничего сказать и Брисейда, но провожала его таким несчастным, таким молящим, таким затравленным взглядом, что тот не выдержал:

– Я приказал – никто тебя не тронет.

Ахиллову пленницу это заявление, похоже, не очень успокоило. Илья встряхивал головой и хмурился. Что он ещё может сделать? Он приказал её не трогать, значит, печалиться ей не о чем… Ну, разве что – о погибшей семье. Может, ещё немного – о разрушенном доме. И, пожалуй, о неизвестности в будущем… Эх, переправить бы её к троянцам! Только вот Ян эту идею зарубил на корню и потребовал не подрывать образ Ахилла. Но, может, всё-таки отослать её к своим? И неважно, что обычным ходом истории Брисейда была обречена на плен. Что с того, что всё это, как не устаёт напоминать ему Ян, уже свершилось больше трех тысяч лет назад? История ведь не линейна и однонаправленна. Да, она "нанизана" на ось ключевых событий, но в остальном история многовариантна. И здесь и сейчас рядом с Ильёй находилась испуганная, несчастная девушка, а вовсе не давно отживший своё безликий исторический персонаж. И здесь и сейчас он мог изменить её судьбу…

Пентеконтор оказался именно тем, что Илья и ожидал – простым узким судном метров тридцати длиной и не более четырех метров шириной.

Субтильный Одиссей не чинясь скинул кожаные доспехи и, оставшись в одной лишь тонкой тунике, уселся грести. Илья последовал его примеру. Ян устроился позади, практически затылок в затылок – расстояние между гребцами не превышало метра.

Бросив короткий взгляд через плечо, Илья в который раз подумал о том, как обманчива внешность. В привычной, современной одежде Ян казался не просто плотным, а даже немного упитанным – наверное, из-за среднего роста и, в особенности, круглого лица, только подчеркнутого очень короткой стрижкой. А под одеждой, как оказалось, был вовсе не жирок, а очень прилично развитые мышцы.

Солдаты переговаривались и шутили, и в общем гомоне на корабле почти потерялся голос Яна, который, размеренно, без видимых усилий налегая на весло, потихоньку рассказывал Илье:

– Видишь, наш хитрец Одиссей владеет одними из наиболее прогрессивных кораблей греческого флота. Обрати внимание, все его суда оборудованы мачтой с парусом, тогда как большинство греческих кораблей ими пока не оснащены.

– Угу, – отозвался Илья и незаметно выдохнул – весло оказалось чертовски тяжёлым. К тому же, конквестору было немного стыдно – он, всегда считавший себя человеком спортивным, крепким и закаленным, уже начал уставать от непривычной нагрузки, а вот Ян, больше чем на десять лет его старше, толкал весло словно бы играючи, успевал развлекать его беседой, и дыхание у него даже не участилось!

– Пентеконторы строились для перевозки, точнее, для самоперевозки войск, а не для уничтожения других кораблей. По сути, пентеконторы – это местный вариант быстроходного войскового транспорта.

– Быстроходного, да уж, – коротко хохотнул Илья.

– Смейся, смейся, но при удачном раскладе судно можно разогнать до пятнадцати километров в час, а по теперешним временам это очень приличная скорость. А Одиссеевы суда в особенности прогрессивные, потому как у они у него парусные – раз, палубные – два, и самое главное, оснащены тараном – три. Видишь?

Илья глянул на нос их корабля. На килевом брусе и впрямь был массивный деревянный таран в форме трезубца. На следующих позади судах тоже виднелись тараны в виде трезубца или чего-то отдаленно смахивающего на кабанью голову.

– Знаешь, насколько Одиссей опережает свое время? – продолжил рассказ Ян, – Века на три как минимум. На его корабли насмотрятся другие и придут к мысли, что хорошо бы топить неприятельские суда вместе с войсками до того, как те высадятся  на берег. К восьмому веку до нашей эры все военные корабли оснастят таранами. И вторым, а то и третьим рядом гребцов. И так наш довольно неуклюжий пентеконтор превратится в знаменитую боевую бирему, а то и трирему. Количество весел удвоится, и управлять кораблем станет сложнее. Надо будет четко выдерживать ритм гребли, чтобы судно могло продвигаться вперед, а не бестолково крутиться на месте. Вот тогда-то на биремах и начнут использовать профессиональных гребцов.

– Рабов? – бросил через плечо Илья.

– Нет, все гребцы будут вольнонаемными моряками и, кстати, станут зарабатывать во время войны не меньше, чем профессиональные солдаты.

"А я бы не отказался сейчас от гребцов", – подумал про себя Илья и с надеждой покосился на одинокую мачту – когда же на ней поднимут парус?

Когда грубое полотнище, наконец, заплескалось на ветру и гребцы получили столь желанный им перерыв, Илья откинулся к борту и с жадностью опустошил едва не половину меха с водой.

Подошёл Одиссей. Илья слушал его вполуха. Кажется, царь Итаки был вполне удовлетворен молчанием Ильи, потому как удалился он в приподнятом настроении. Зато Ян нахмурился и тихо сказал:

– Как-то странно всё это.

– Что именно?

– Что мы идем вверх по Дарданелле, в сторону Пропонтиады, а не на юг.

– В какую сторону мы идем?

– Пропонтиады, – повторил Ян с выражением задумчивости и некоторой озабоченности на всегда таком добродушном круглом лице. Встретил непонимающий взгляд Ильи и пояснил: – Мёртвое море так называется, Ахилл ты недоделанный.

– Может, там остались еще неразграбленные поселения? – предположил Илья.

– Да нет, вряд ли. Греки традиционно предпочитали ездить мародерствовать на юг, там от фракийцев подальше, им спокойнее.

Илье было всё равно. Он блаженствовал, прикрыв глаза и наслаждаясь мерным покачиванием судна. Ян тоже молчал, что-то обдумывая, и обводил горизонт пристальным взглядом. За то короткое время, что он провел у Трои, его лицо загорело еще сильнее, отчего короткие волосы казались совершенно белыми, а прищуренные глаза в свете яркого солнца стали прозрачными.