Страница 51 из 301
‑ Дай мне несколько минут, мудрый и отважный ворон, мне нужно прибраться во дворе и вернуть все на свои места.
Ворон не стал возражать и с помощью Кольца Творения я в пять минут очистил территорию от гор птичьего помета и черных, сломанных перьев‑дротиков. Лично меня в тот момент более всего интересовало то, куда мой друг Магра Дарам Татис уберет весь этот срач. После того, как курорт вновь принял свой прежний вид, я спрыгнул на чистые, блестящие каменные плиты и, сняв шлем, направился к веранде. Лаура и Уриэль в нарушение моего приказа, так же выбрались вслед за мной из джипа и подошли к веранде. Мы втроем сели за столик, а вороны расселись на перилах, как куры на насесте. При этом, вожак стаи сел напротив меня, а его чернокрылые визири сели от него по обе стороны на некотором отдалении.
После взаимных представлений, из которых я узнал то, что вожака стаи зовут Блэкстоуном, а его приближенные носят имена все больше немецкие и английские, мы приступили к переговорам. Блэкстоун был весьма обрадован, когда узнал от меня, что имя смерти воронов‑гаруда больше никому не известно, хотя Уриэля‑младшего моя откровенность явно привела в смятение. Зато вожак воронов‑гаруда от неожиданности, чуть не сверзился со своего насеста и, похоже, почувствовал ко мне некоторое доверие, так как стал всячески поносить горячую молодежь, которая вместо того, чтобы слушаться старших, лезет в дела людей и магов.
После некоторых разъяснений я узнал, что вороны‑гаруда в общем‑то не имеют ничего против того, что я отправил душу Клауса в Храм Познания. Более того, некоторые вороны завидовали этому наглецу, которому посчастливилось пасть от руки великого мага‑воителя из Зазеркалья. Они считали, что этот выскочка был совершенно недостоин такого счастья.
Нечего сказать, странные нравы царили в Парадиз Ланде, хотя, если посмотреть на это с другой стороны, то небожители хорошо знали, куда попадут их души после того, как они покинут свою телесную оболочку. Признаться, теперь и я не видел в своей собственной смерти ничего ужасного.
Меня понесло и я стал выговаривать воронам‑гаруда за их непомерно разросшееся число и рисовать мрачные картины ужасных последствий демографического взрыва. Да, вороны и сами понимали, что они давно уже стали явной помехой всем прочим небожителям и во всем винили молодежь.
Уже по началу переговоров я понял, что Блэкстоун был толковым малым и хорошим вожаком, вполне достойным того, чтобы стать царем всего этого пернатого племени. Ему, правда, не хватало союзников среди прочих небожителей, которые, за исключением ангелов, люто их ненавидели. Ненависть небожителей вороны‑гаруда переносили вполне спокойно, так как до некоторых пор были неуязвимы, но и сам Блэкстоун, и все его визири в общем‑то были не прочь жить в гармонии со всеми остальными обитателями Парадиз Ланда.
Мало‑помалу, я стал подводить воронов к мысли о том, что во всем виноваты они сами. Вот если бы они не продавались магам, разоружали молодежь, строго контролировали свою рождаемость и сотрудничали с людьми, вот тогда бы все было иначе. Для этого воронам‑гаруда не хватало только одного, хорошего организационного начала. Подвигнуть Блэкстоуна на активную политику было не так уж сложно и уже через час мы принялись вырабатывать идеальную модель поведения.
Мой план был довольно прост и в его основе лежал контроль за рождаемостью. Вороны‑гаруда были вполне согласны с тем, что с них было бы вполне достаточно того, если бы их самки высиживали всего лишь три яйца раз в десять лет. Ко второму же моему предложению, относительно создания небольшой, по численности, вооруженной гвардии, они отнеслись с недоверием, так как перья‑дротики у них вырастали заново через три месяца и им вовсе не улыбалось разбрасывать их где попало.
После некоторого раздумья я предложил Блэкстоуну поставить разоружение на договорную основу и выторговать за счет этого уважение и всяческие экономические выгоды со стороны остальных небожителей. Воронам показалось весьма заманчивым, если ядовитые перья‑дротики будут сдаваться на уничтожение ангелам, а небожители в обмен на это разрешат им селиться небольшими стаями вокруг городов и поселков, людей, а те станут ежедневно поставлять к их столу всяческие продовольственные отходы.
Вороны‑гаруда обладали удивительной способностью поедать все что угодно и это сразу же показалось мне вполне достижимым. Во всяком случае Лаура тут же сказала мне, что она всегда оставляла для воронов‑гаруда часть своей охотничьей добычи, хотя и не имела с ними никакого договора, а просто считала нечестным закапывать в землю и заваливать камнями головы, потроха и шкуры убитых ею животных. С веселым карканьем вороны подтвердили мне, что они очень хорошо знают храбрую лучницу и даже частенько выполняли для нее разные поручения.
Правда, в отличие от нее другие охотники отнюдь не баловали их своим угощеньем и потому они не очень то верили в их добрую волю. Тут мне на помощь пришел ангел Уриэль‑младший, который пообещал воронам‑гаруда всяческую поддержку в продвижение этого проекта, если они разрешат ангелам оставлять себе небольшую часть перьев‑дротиков для повышения своей обороноспособности. Ангелы имели в Парадиз Ланде вес даже больший, чем маги и вполне могли убедить небожителей, включая магов, пойти на такое соглашение. Не долго думая я набросал примерный текст такого договора и еще через полчаса был составлен его окончательный вариант.
Блэкстоун пришел в восторг, когда я за какой‑то час распечатал этот договор, помещавшийся на одной странице, в трёх сотнях экземпляров. Он немедленно послал нескольких своих приближенных, чтобы они привлекли к делу самых быстрокрылых воронов‑гаруда в качестве гонцов, которым предстояло разнести текст договора по всем замкам ангелов. Для того, чтобы оба экземпляра договора не истрепались и не промокли, я, пользуясь Кольцом Творения, которое, как оказалось, было превосходным инструментом, наделал из бронзового светильника красивых, цилиндрических футляров, украсив их изображением крылатого ангела и ворона‑гаруда, держащих в руке и клюве по листу бумаги.
Блэкстоуну и Уриэлю очень понравились мои художества и особенно то, что ворон и ангел были так похожи на них самих. Не стоило и говорить того, что вороны‑гаруда, которым повесили на шеи эти футляры, бросились выполнять поручение своего крылатого повелителя со всех ног, то есть крыльев. Лаура тоже немедленно взяла в руки свой лук, вскочила на Мальчика и поскакала на охоту, чтобы тут же на деле доказать воронам‑гаруда правильность их решения.
Пока Лаура и несколько воронов‑гаруда, которые, кстати, сами никогда не охотились, а лишь поедали падаль, отсутствовала, мы с Уриэлем имели возможность немного пообщаться со стариком Блэкки. Старый ворон, которому было почти сто двадцать тысяч лет, рассказал нам о том, что о смерти Клауса вороны‑гаруда из его гнездовий узнали от мага Альтиуса, который посоветовал им найти и убить мага‑воителя из Зазеркалья.
Еще Блэкстоун поведал нам о том, что маг Альтиус после того, как я убил его крылатых дьяволов, жутко рассвирепел. Буквально на следующий день после этого неприятного происшествия он потерял возможность наблюдать за мной через магическое зеркало и был чрезвычайно раздосадован этим обстоятельством. Мне это ни о чем не говорило, но вот Уриэль почему‑то побледнел. В присутствии Блэкки я не стал расспрашивать ангела о том, что заставило его так измениться в лице, но в мою голову закрались всяческие подозрения.
Блэкки остался доволен нами, он был довольно приятным парнем и неплохо разбирался в психологии. Он прекрасно понимал, что я провел его, как самого последнего легковерного вороненка, но так как он был, вдобавок ко всему, неплохим политиком, то предпочел с этим смириться. К моему удивлению и Блэкки, и все его визири отнюдь не отказались от коньяка и после того, как старый ворон‑гаруда как следует приложился к сотейнику из небьющегося стекла, он прыгнул к нам на стол и, склонив голову набок, поинтересовался: