Страница 50 из 301
‑ Почему ты не выходишь из своей магической колесницы, жалкий человечишко? Настал твой смертный час и уже ничто не спасет твои глаза от моего острого клюва.
Убавив громкость матюгальника, но не очень сильно, я проворчал довольно скрипучим и самым противным голосом, на который только был способен:
‑ Что нужно тебе, ворон‑гаруда? Зачем ты привел сюда своих воинов?
Ворон озабоченно каркнул, а затем проорал с еще большей яростью:
‑ Мне нужна твоя жизнь, маг из Зазеркалья!
Ага, это уже было что‑то. Мне удалось заставить этого немытого попугая‑трубочиста признать за мной определенные заслуги. Теперь главным было не снижать давления на психику этой птицы. Снова повысив громкость, я спросил этого предводителя пернатых убийц, уже более участливо:
‑ Почему ты ищешь моей смерти, великий ворон‑гаруда? Разве ты знаком со мною и разве я враг тебе?
Мой вопрос, явно, пришелся ворону‑гаруда не по вкусу. От моего вопроса он подскочил в воздух метра на два и ожесточенно защелкал клювом, а затем, приземлившись как‑то боком, закружился на одном месте, словно исполняя ритуальный танец. Я снова наехал на его психику и рявкнул грозным, не терпящим возражений голосом:
‑ Отвечай же не мешкая, ворон‑гаруда, когда тебе задает вопросы великий маг‑воитель из Зазеркалья!
Каким‑то очень уж обиженным голосом ворон заорал:
‑ Ты! Ты! Ты убил нашего собрата, великий маг‑воитель из Зазеркалья!
Все так же грозно и я заорал на бедную птицу:
‑ Как ты смеешь говорить мне такое? Разве ты не знаешь того, что тот ворон‑гаруда, который лежит сейчас на берегу реки, сам встал на моем пути? Разве был твоим братом этот продажный ворон, который за кусок мяса согласился для мага Альтиуса убить человека? Разве насиживала твоя мать то яйцо, из которого он вылупился в одной кладке с твоим яйцом и разве можешь ты требовать отмщения за эту глупую птицу?
Все, теперь ворон‑гаруда был мой. Это было видно по тому, как он беспомощно переминался с лапы на лапу и как опустил крылья и хвост. Старый ворон попался в силки своей собственной страсти к говорильне и теперь не знал, как ему выпутаться из них не потеряв свое лицо. Доказательством того, что ворон‑гаруда уже не был уверен в своей правоте, было его неуверенное карканье и еще более неуверенный и совершенно неубедительный ответ:
‑ Да, великий маг‑воитель из Зазеркалья, тот ворон не брат мне, но ты убил его не по правилам. Ты должен был сразить его своим магическим оружием, а не знанием секретного имени нашей смерти.
В хорошем споре эта бедная птица проиграла бы даже моей дочери, когда той было шесть лет. Мне оставалось только закрепить успех и нанести последний, самый решительный, словесный удар, что я и сделал, изумленно спросив ворона:
‑ Так ты зол на меня только потому, что я узнал имя смерти всех воронов‑гаруда? А разве тебе не ведомо, мудрая птица, что только самому величайшему из всех магов дозволено взглянув в глаза противнику открыть секрет его жизни и секретное имя его смерти, сколь бы тайным оно не было?
При этих словах ворон истерично заверещал:
‑ Да! Да! Ведомо! И потому ты должен умереть, величайший из магов, иначе истреблены будем мы, вороны‑гаруда!
Уриэль‑младший, который до этого сидел молча, мрачно усмехнулся и сказал в полголоса:
‑ Все, это конец.
Хорошо что я держал палец на кнопке и моментально выключил мегафон, а то это точно был бы конец. Подмигнув Уриэлю, я негромко сказал:
‑ Нет, дорогой Ури, это вовсе не конец. Это моя полная победа. Сейчас я пущу в ход свое тайное оружие и ворону уже будет не отвертеться.
Демонстративно подняв мешок, в котором продолжал извиваться бутафорский хвост крылатого дьявола, я развязал кожаный шнурок и наружу моментально высунулось алое острие, на конце которого танцевали огни святого Эльма. Показав свой трофей ворону‑гаруда, я быстро спрятал его обратно в кожаный мешок, но и этого хватило для того, чтобы ворон‑гаруда отшатнулся прочь и тогда я, зажав горловину мешка, мрачно промолвил:
‑ Мне жаль тебя, великий крылатый воин. Тебя и твое быстрокрылое племя. Ты поставил меня перед очень трудным выбором, ‑ уничтожить всех воронов‑гаруда или спасти их от полного истребления. Скажу честно, благородный ворон, я не знаю, что мне и выбрать. Если я сейчас выброшу свой трофей на камни, то он почти мгновенно вспыхнет, так как только моя магия сдерживает этот небесный огонь и ты знаешь, чем он вам грозит. Мне же в моей магической колеснице он не страшен, как не страшен он и этому волшебному источнику, который я надежно укрыл магическим заговором. После того, как я расправлюсь с твоей стаей, я сообщу имя смерти воронов‑гаруда всем обитателям Парадиз Ланда и тогда вашему племени несдобровать. Это один вариант, который вполне устраивает всех обитателей Парадиз Ланда, но есть и другой, который больше устраивает меня и дарует всем воронам‑гаруда долгую и счастливую жизнь. Какой же вариант ты выберешь, мудрый ворон?
После этого словесного демарша я отключил мегафон. Ангел Уриэль‑младший сидел с непроницаемым лицом. Лаура, которая сидела позади нас обхватив колени руками тихо, как мышка. Вороны хранили полное молчание и только изредка щелкали клювами, как кастаньетами. В салоне чуть слышно жужжал кондиционер, но меня постоянно бросало в жар. Видя то, что ворон‑гаруда сосредоточенно меряет шагами джип, я тихонько шепнул:
‑ У нас в Зазеркалье это называется взять на понт. Может быть они и умные, эти вороны‑гаруда, но вот с чем‑чем, а с чувством юмора дело у них обстоит из рук вон плохо.
‑ Что будем делать дальше, мессир? ‑ Так же шепотом спросил меня Уриэль ‑ Что‑то он не торопится с ответом.
‑ Ничего, нам торопиться некуда и мы подождем, но мне, кажется, что нервы у этого гигантского воробья, перепачканного сажей, совсем уже сдали. Ты только глянь, как он метет двор своим хвостом. Бьюсь об заклад, Уриэль, он, наверняка, хочет, чтобы я первым продолжил разговор. Ну ничего, сейчас я его заставлю малость поторопиться. ‑ Слегка повернув голову, я попросил Лауру ‑ Девочка моя, подай‑ка мне шлем сэра Роланда, он лежит сзади, только без лишней суеты.
Лаура не спеша приподнялась, достала шлем и спокойно подала его мне. Вожак воронов‑гаруда, между тем, нетерпеливо прохаживался вдоль машины. Под лапы ему, то и дело, попадался птичий помет и искореженные защитной магией перья, что, явно, выводило птицу из равновесия. Да, ему и было с чего беситься, вот он враг, рядышком, а добраться до него невозможно. Из рассказов Лауры, я уже знал, что взрослый ворон‑гаруда пробивает своим пером‑дротиком даже тяжелые стальные рыцарские латы, а тут огромная стая воронья не смогла справиться с какой‑то жалкой консервной банкой на колесах.
Все так же не спеша я надел на голову шлем сэра Роланда, надраенный Лаурой до зеркального блеска и похожий на туристский котелок с кольчужной мини‑паранджой, которая закрывала мне лицо и шею до плеч и, взяв в одну руку помпарь, а в другую мешок с дергающимся в нем обрубком хвоста, приподнялся над сиденьем. Мои действия не остались незамеченными. Вороны‑гаруда, которые мало‑помалу приблизились к джипу, негромко загалдели, а их вожак подпрыгнул и, озабоченно каркнув, взмолился:
‑ Погоди, о величайший из магов‑воителей! Давай хорошенько обсудим второй вариант!
Кризис миновал. Теперь речь шла о нормальных и, можно сказать, дружественных переговорах, которые следовало вести с соблюдением паритета сил, а потому я потребовал:
‑ Ты говоришь мудрые слова, повелитель неба, но я не могу вести с тобой разговор, будучи окруженный миллионами твоих соплеменников. Пусть с тобой останется здесь двадцать самых мудрых и самых сильных воронов‑гаруда, а остальные должны вернуться к своим гнездовьям.
Ворон‑вожак громко прокаркал какой‑то приказ на своем вороновом языке и в небо, закрывая солнце, с диким шумом и гвалтом поднялась черная туча этих милых птичек. Через пару минут на крепостном частоколе осталось лишь два десятка воронов. Отложив в сторону фальшивку и передав дробовик Уриэлю, я открыл дверцу. Лишь в малой степени я полагался на шлем сэра Роланда. Куда больше я надеялся на благородство вожака стаи воронов‑гаруда. Велев Лауре в случае чего садиться за руль и немедленно уезжать, я забрался на крышу джипа и жестом пригласил вороньего командира присоединиться ко мне, сказав ему: