Страница 30 из 301
Достав из джипа несколько простыней, я предложил Лауре оказать, Уриэлю первую помощь, подвязав сломанное крыло к здоровому, а сам достал компрессор и принялся надувать кровать. Нам нужно было поскорее уезжать из ущелья. Позади нас пламенела уже половина неба и даже в этом глубоком и мрачном ущелье стало ощутимо жарче. Эдак пламя от горящих крылатых дьяволов доберется и сюда. Правда, по дороге Лаура уже упокоила меня, сказав что выгорит участок Парадиз Ланда не более двадцати километров в поперечнике, но зато пожар будет длиться не менее двух, трех суток.
Тщательно закрепив кровать на крыше джипа, я строгим тоном велел Уриэлю‑младшему немедленно взбираться на крышу, так как он уже прилаживался сесть на Мальчика. Лишь мое напоминание о том, что кони устали, возымело свое действие, уж больно основательно взбодрила ангела моя лечебная магия. К слову сказать, оба наших призовых скакуна уже успели отдохнуть и тянулись мордами к моим рукам, требуя себе еще одной дозы тонизирующего напитка. Поскольку им предстоял неблизкий путь, то я дал им вдоволь напиться "Байкала".
По словам Лауры, впереди, километрах в девяноста, находились огороженные горячие источники, а возле них стояли постройки, где мы могли не только заночевать, но и отдохнуть пару дней и подлечить нашего нового знакомого. На этот раз я не стал привязывать коней к джипу, а лишь растолковал Мальчику, чтобы он следил за Барабаном и не давал ему удрать куда‑нибудь. Мальчик громко всхрапывал и энергично кивал мне в ответ головой, так что я был абсолютно уверен в том, что он отлично понимает, что именно от него требуется. Этот черный красавец о четырех ногах все более доказывал мне, что котелок у него варит, как следует.
Вручив Уриэлю‑младшему большую пачку печенья "Бартонс" с малиновой прослойкой и полную бутыль "Байкала", чтобы он мог немного подкрепить свои силы в дороге, я снова сел за руль. Лаура уже сидела на своем месте и восхищенно рассматривала банку из под кока‑колы, которую она заполнила водой и даже подогнула жестяную крышку.
То, что я увидел вслед за этим, даже заставило меня не спешить поворачивать ключ в замке зажигания. На моих глазах недавно опустошенная ангелом посудина в считанные минуты приобрела такой вид, будто ее недавно купили. Банка вновь была тугая и даже холодная. Не веря своим глазам, я открыл банку и в нос мне ударил знакомый пшик. Да, и на вкус кока‑кола оставалась все такой же противной, приторно сладкой. Восхищенная Лаура, радостно воскликнула:
‑ Милорд, это великая и очень полезная магия! Я долила воды в банку, которую забрала у Уриэля, и вот, в ней снова прекрасный шипучий напиток, от которого мне так и хочется бегать и прыгать.
Такая магия меня вполне устраивала и я лишь сокрушенно вздохнул, жалея о том, что штук пять банок из под пива, кока‑колы и "Байкала" я уже успел зарыть в лесочке. Это означало, что отныне пятеро обитателей Парадиз Ланда будут лишены таких чудесных подарков. Отметив про себя, что мне нужно будет обязательно поэкспериментировать с множеством других вещей, я завел двигатель, врубил дальний свет и поехал вперед, стараясь особенно не гнать.
Ангел на крыше чувствовал себя на надувной кровати с гораздо большим комфортом и, кажется, еще пару раз приложился к бутылке, так как начал весьма немелодично орать какие‑то громкие, воинственные песни на латыни. Чтобы не ангельское пение не терзало наши уши, я остановился, достал из салона двухсотваттный двухкассетник "Сони" с проигрывателем компакт дисков и, найдя среди Лехиных дисков дубль‑альбом "Иисус Христос, ‑ суперзвезда", что на мой взгляд очень точно соответствовало данному месту, отправил его наверх. Под оглушительные звуки хорошего, доброго, старого рока ехать стало намного веселее.
К половине одиннадцатого ночи мы были на месте. Проехать мимо было просто невозможно, так как перед тем, как свернуть направо, нам нужно было переехать по небольшому каменному мостику, перекинутому через маленькую речушку. До самих источников от поворота было рукой подать, километра два, и вскоре фары джипа высветили высоченный частокол из бревен метрового диаметра.
Это была какая‑то старорежимная царская крепость, а вовсе не тот маленький, уютный курорт, о котором мне рассказала по дороге лучница Лаура. Подъехав к огромным, словно Спасские ворота в Кремле, крепостным воротам, сколоченных из толстенных брусьев, которые были подстать бревнам частокола, я стал мысленно прикидывать, как же мне теперь влезть на эту, почти семиметровую, высоту.
Лаура оказалась и здесь на высоте, но теперь уже в самом буквальном смысле этого слова. Отважная девушка достала из кожаного мешка, который подобрала после бегства вудменов, длинный сыромятный ремень, изрядно портивший своим крепким духом атмосферу в салоне и, сделав на конце петлю, ловко набросила её на одно из бревен. Ангел насмешливо наблюдал за её действиями, но благоразумно помалкивал. Девушка быстро взобралась на частокол и уже через пару минут широко открыла ворота, которые, не смотря на свои огромные размеры, распахнулись очень легко и даже без скрипа.
Въехав в большой, мощеный каменными плитами двор, я внимательно осмотрелся. Этот райский курорт вызывал у меня странное ощущение. Снаружи, подъезжая к огромным воротам, мне прежде всего бросился в глаза их древний вид, ‑ огромные, ошкуренные бревна частокола почернели от старости, а внутри они выглядели так, словно их только вчера коснулся топор плотника, да, и вообще в свете фар все деревянные постройки сияли свежим деревом, словно золотые.
Выйдя из машины, я стал поворачивать фару искатель, чтобы хорошенько рассмотреть постройки, стоявшие по периметру двора, но ангел Уриэль‑младший что‑то пробурчал себе под нос, взмахнул рукой и во дворе вспыхнули ярким светом большие бронзовые светильники, стоявшие на высоких треногах. От неожиданности я вздрогнул, так как ночная езда по ущелью, а затем довольно крутой спуск вниз уже заставили меня малость позабыть о магии и волшебстве, царящих в этом мире. Освещение двора было вполне приличным и я смог хорошенько рассмотреть, куда же это мы приехали.
Двор был прямоугольным и имел в длину более двух сотен метров. Справа от ворот стояли три большие, двухэтажные постройки с односкатными крышами. Первые этажи этих построек, срубленных из массивных деревянных брусьев, были с широкими верандами, с которых можно было войти в отдельные помещения, нечто вроде гостиничных номеров. По обе стороны от каждой двери было прорезано по два больших окна без стекол, но затянутых какой‑то серебристой тканью. На втором этаже всех трех построек тоже имелись широкие веранды, огороженные простенькой, деревянной балюстрадами, балясины которых хотя и были вытесаны аккуратно, но почти без затей и каких‑либо архитектурных излишеств.
Напротив этих построек, сразу от крепостной стены, стояла длинная конюшня с большим сеновалом и рядом с ней просторная, крытая, летняя кухня с несколькими десятками кирпичных печурок, рядом с которыми стояли в окружении трехногих табуретов большие столы, сколоченные из толстых досок. С противоположной от ворот стороны, двор был отгорожен невысоким заборчиком от какого‑то милого садика.
В садике, среди темных деревьев и кустов, блестела в свете луны водная гладь нескольких круглых бассейнов разного размера, от маленьких, метров пяти в диаметре, до довольно больших, метров по двадцати. За гостиницей и вовсе находился круглый бассейн величиной почти с футбольное поле. Это место сразу же понравилось мне и поразило своей крепкой основательностью. Может быть оно и показалось бы кому‑то слишком уж простым по дизайну, но на мой взгляд оно было довольно милым.
Лаура уже успела немного рассказать мне об этом курорте и я знал, что сейчас он заброшен, хотя некогда был очень популярным у обитателей Парадиз Ланда. Горячие источники обладали целительной силой и к ним, в далеком прошлом, совершали паломничество тысячи людей. Теперь же сюда лишь изредка забредали охотники и иногда останавливались на ночлег бегуны, ‑ всякие личности, которые по разным причинам уходили из Западного Парадиза в Восточный и наоборот. Курорт находился всего в каких‑то десяти километрах от границы пустынного Миттельланда и там начинались совсем другие, довольно оживленные места.