Страница 253 из 309
Рафта не было.
Лиственница стояла на своем месте, на еле заметном бугорке. А вот оранжевого пятна возле него не наблюдалось. Первой мыслью было: «Решили подальше встать…» Но почему? Почему изменили место стоянки? Что-то не устроило? А что? Впрочем, мало ли… Старый могильник домашних оленей, например. Или древнее захоронение эвенков. У них горы и озера плато — вместилище культуры и верований. Почти нереально, но можно встретить родовое погребальное дерево, где в аккуратных оленьих свертках или в серых деревянных ящичках покоятся священные кости предков. А уж тем более трудно обнаружить тщательно спрятанных и охраняемых языческих божков, которым потомки до сих пор приносят кровавые жертвы. Это тотем — «садэи». Становиться лагерем в таких местах ненужно. Пожалеете… По преданиям, всю эту красоту в неких ключевых точках стерегут «Нга» — злые духи темных ущелий. «Злое место».
Ладно, подумал Сержант, подойдем, разберемся. Но, по мере того, как он все ближе подходил к старой лиственнице, его напряжение нарастало, а ситуация стремительно переставала нравиться. Долина просматривалась ясно и далеко. Горы оставались позади, даже не горы, а их невыразительные отроги. Ведь он сейчас находился на высоте не менее шестисот метров. Лишь одна приметная острая вершина слева, гора Фонка. Так местные называют стальной наконечник с тыльной стороны «хорея», длинного шеста погонщика оленей.
Он окончательно все понял, когда до лиственницы оставалось всего метров тридцать. А когда понял, то похолодел от ужаса, остро почувствовав, как стремительно немеют предплечья вместе с остановившимся от шока сердцем и безвольно подгибаются ноги.
Старое дерево охраняло… водопад!
Сразу же за ним спокойная на этом участке, тихая речка Фонка-Дакит плавно, но резко, и совершенно неожиданно срывалась в пропасть узкого каньона, протянувшегося с востока на запад. Противоположная сторона каньона лежала на одном уровне с этой стороной, и заметить его, сидя на невысоком рафте, было просто невозможно. Никак не возможно… Ребята, судя по всему, нечего не успели сделать. Кто-то их них, может быть, и попытался в ы к р у т и т ь с я, но оставшихся секунд не хватило…
Они просто ушли вниз, пропав из кругозора горной долины.
Майер медленно встал и обнял древний ствол. Только сейчас он заметил, что на стволе были зарубки, а возле него следы старого костра. Когда-то тут останавливались те, кто знал и предвидел. Те, кто имел точные карты или опытного проводника. Они спокойно разбивали лагерь и любовались водопадом, подходя к самому краю пропасти.
Подошел и Сержант. Высоты он не боялся. Но каньон просто пугал глубиной! Метров восемьдесят, не меньше. Поток срывался прямо вниз, отвесно, но потом, падая на отлогий доломитовый изгиб, плавно скользил вниз, гася энергию удара. Оттого туманные брызги не поднимались высоко, надежно пряча водопад в теснине. Так же гасился и звук. Его отлично было слышно, если стоять на краю. Намного хуже в ста метрах.
Водопад-обманщик. Водопад-людоед.
Его не было на картах Марата. Вернее, на тех самодельных чертежах — «кроках», по ним и шла группа. Сама же карта у Марата была просто ужасной! Сержант удивился, подержав ее в руках, но, встретив жесткое неприятие группы, плюнул и заткнулся. Никто не хотел терпеть высказываний «чечако» о маршруте и порядке его прохождения. Опытные туристы сами знали, что им надо, а что нет, и новичку тут было не место для сомнительных советов. Он не спорил больше и, как выяснилось, зря! Зря он не взял свои карты и зря не изучил маршрут сам и основательно. Что тут теперь говорить…
Настало время. Время выживать. Для начала он сел и спокойно выкурил две сигареты сразу. Дикость, со стороны мирного горожанина. Но нервы нуждались в допинге, понимал Майер. Он был опытен, а опыт был конкретизирован фактами его необычной, полной приключениями жизни. Их было предостаточно. Приключений в тех диких краях, где почтовый самолет Ан-3 или «Бич-Бонанза» видят всего раз в месяц, а выгоревшие парусиновые штаны — не символ сытой праздности, а просто часть рабочего костюма…
Пачка «Явы» глядела на него прозрачным синим морем и побережьем с пальмами.
— Дразнишься? — укорил мужчина.
Вниз он спустился быстро. Почти сразу же нашел рядом подходящий кулуар, переходящий в крошечный распадок пересыхающего весеннего ручейка. Чуть прошел траверсом и вышел на осыпь, уходящую прямо в узкую долинку. Теперь водопад был почти над ним.
Здесь он выкурил свою четвертую сигарету.
Благодаря тому, что удар потока рассыпался о пологое ложе, традиционного озерца не было. Уклон менялся постепенно. Потерявшая силу вода устремлялась по главному руслу, а часть воды расходилась маленькими злыми струями в разные стороны, впадая в реку каньона уже самостоятельно. Бродя среди водной пыли, он, как смог, обследовал берег. И нашел возле воды всего одно тело… Оранжевое пятно изуродованного рафта лежало справа от основного русла. Остатки плота сразу утратили былой лоск и величественность, и казалось, что непонятные тряпки лежат тут долгие годы… Еще один труп он обнаружил среди камней. Человек падал прямо на скалы. Рафт перевернуло еще в воздухе, а Индианы Джонса, способного планировать на надувных плотах, с ребятами не было. Остальные же тела просто исчезли, их унесло течением. Поискать бы… Но сил и средств Майера на полноценную поисковую операцию явно не хватало.
Ноги холодило немотой. Шока не было, но бесследно такие впечатления на душу не падают. Три сигареты понадобилось ему, что бы полностью оценить случившееся.
Время шло. Сержант мог выдержать многое. Тугой зимний жирок еще есть — и поголодать сможем при необходимости. Впрочем, и навыки в добывании пищи его не подведут.
Вот с куревом сложней. Просто хреново было с куревом!
— Что же, от этого мы и будем отталкиваться, на все про все, времени у нас есть… — лишь тринадцать сигарет…, - по возможности спокойно сказал он сам себе и спутнику-ножу. А больше никого и не было. Сергей прислушался к своим словам и отметил отсутствие истеричности в тоне. Это уже хорошо.
Метрах в пятистах от водопада, на противоположном берегу чернела небольшая хибара, пристанище уставших путников. Судя по всему, тут никого не было уже лет десять, не меньше. Постройка не предполагала долгого проживания, а уж тем более, зимнего обитания тут. Так, остановиться, да переждать дожди. Запасов почти никаких. Полупустая пачка каменной соли и немного сахара в жестяной банке. В другой такой же банке спал в анабиозе потерявший запах чай еще советских времен. Кружки нет, но чайник в хибаре был!
Наколов ножом щепок, он развел костер, налил воды и поставил чайник «на дезинфекцию». Из найденной консервной банки Майер сотворил себе кружку. На все это обустройство у него ушло еще три сигареты. «И их осталось десять…» — машинально отметил человек.
Человек сидел неподалеку от водопада-убийцы и пил мутный горячий напиток. О каком-то удовольствии и речи не могло быть. Не позволяла как сама ситуация, так и качество этой бурды…
Огромный водопад гудел ровно, самостоятельно выравнивая и приглушая собственный же шум мелким водяным туманом. Облако белесой взвеси дотягивалось почти до половины водопада, а вот дальше был отлично виден лишь радужный перелив струи скончавшейся речки Фонка-Дакит. И в какой-то момент ему увиделся кошмар.
Застыв с поднятой головой, он заворожено смотрел, кто у кромки водопада показывается яркая туша плота. Вот она вылетает над пропастью и начинает медленно падать вниз! Потом переворачивается, а из еще недавно надежного убежища беспомощно вываливаются люди. Криков не слышно, и лиц не видно…
С трудом стряхнув оцепенение, Сержант оставил пустую кружку в сторону и негромко сказал, вытаскивая «Pelastus» из ножен:
— Ну что, спаситель… Специально меня с плота вытащил, трахома? В тебя, часом, сканер местности не встроен? — он огладил двумя пальцами электрохимическую «сирень» клинка и задумчиво вопросил: — Не выкурить ли нам сладкую египетскую пахитосу? Или стоически сэкономим?