Страница 252 из 309
— «Предупреждают», «убиваете«…Молодчина! Вам теперь нечего стыдиться, уважаемая.
— Вы это к чему? — буркнула та.
— Вы меня уличили, а потом вымыли руки, — ответил Майер. — Как мамочка учила. Присяжные будут гордиться вами.
— Наши мамочки учат детей очень хорошо! А в Швеции многие потребляют табак, но они не курят, а кладут табак (его называют «снус») под верхнюю губу, так никотин попадает в организм. Одна порция снуса соответствует десяти сигаретам. При этом не портятся легкие и не отравляется атмосфера для окружающих!
— А что происходит с другими органами? — спросил доктор Майер. — Я смотрю, у вас там, чёрт возьми, всегда голубое небо! Как мы только тут живем?! Непременно возьму двойное гражданство.
Рита закипела.
— Что же с вами будет, Серж, — ехидно спросила вредная чертовка, — если вы при такой ужасной зависимости организма от никотина попадете в какую-нибудь опасную и аварийную ситуацию, вследствие чего до вожделенных сигарет быстро добраться не сможете?
— Уверяю вас, Рита, я из нее быстро выберусь, — в голосе остывающего Сержанта, уже перепрятавшего сокровище, все еще звенел металл.
Рита только хмыкнула, тронув подругу за плечо.
Сержант лишь хмыкнул.
— Майер настоящий коллекционер приключений. Вы его чаще фотографируйте… Он выберется, — тихим голосом Игорь Лапин невозмутимо подтвердил его слова, глядя в спину быстро уходящего к машине не на шутку разозлившегося друга, — бывали прецеденты. Я вам чуть позже расскажу.
И уже у вечернего костра Игорь поведал им такую вот историю… Невыдуманную.
— Ладно, давай, Сержант… Курева-то хватит в дороге? Иль подкинуть пачку? Правда, у меня только «Прима», по старинке живу.
— Да должно хватить… Не могу я пока обойтись без этого наркотика, люблю хорошим дымком мысль подстегнуть…
…Не раз потом Сергей Майер вспоминал это предложение пилота, вспоминал, начиная чуть позже — с того момента, когда его полевой нож «Pelastus» упал в неспешное течение реки Фонка-Дакит.
Случилось так.
В этот день их водного путешествия река, немного петляя, текла по приятной во всех отношениях долине плато, местами заросшей невысоким лесом. Маршрут шел гладко. Встречались, в основном, галечные перекаты да иногда еще шиверы метров по сто, разделенные спокойным быстротоком. Занудные такие шиверки, со слабым падением, ровные берега: ничего интересного. Попался всего один слив — ступенькой, меньше чем в полметра. А потом они уж вообще как-то расслабленно поплыли, началась спокойная вода. Рафтеры даже поснимали свои надоевшие «гидры» — плотные и водонепроницаемые костюмы. Свободные от управления занимались кто чем. И тут Сержант потерял нож.
Все вышло настолько глупо, что такого не простишь даже новичку. Он просто достал «Pelastus» из шейных ножен, и решил промыть клинок в воде, поленившись надеть темляк на руку. Причем проверил ногой зацеп и поерзал задом по специальной ребристой резине, подстраховался, блин… А вот нож выскользнул так, словно внезапно ожил! Не выручила ни мелкая насечка ручки, ни развитой задний упор-грибок. Будто вредный котяра погулять решил. Решил вот, и ушел… Мистика, между прочим.
Сергей чуть не сразу же в воду прыгнул! А не сделал он этого только потому, что ногу освобождал. По дну рифта проходит толстая специальная верёвка — ступни засовывать, что бы за борт не выпасть… Он отлично видел то место, куда упал его нож и не сомневался, что найдет его легко и быстро. Рифт шел возле берега, тут было мелко, а ледяная вода прозрачна. Уже перебрасывая ноги через широкий борт, Сержант предупредил Марата, невысокого жилистого парня с суровым кельтским лицом, что вскоре он их нагонит. Никакого экстрима.
За насколько минут до утери, Марат, посмотрев в бинокль, громогласно объявил, что следующая остановка намечается возле одинокой лиственницы, стоящей справа по течению реки. Приличных размеров одинокое дерево-упрямец, выжившее вопреки зимним ветрам плато Путорана. Когда Майер выронил нож, до него оставалось от силы километр.
Никто в экипаже не взволновался и не противился порыву Сержанта. Дойдет и по берегу, как миленький, ничего с ним не случится. Все уже достаточно насмотрелись на этот ножик и прекрасно понимали чувства хозяина… «Pelastus» по-фински — «Спасатель». Нож знатный, говорили они. Хорошие ребята были в экипаже. Однако… цена! Сами водники легко выкладывали куда как большие суммы за свои сверхсовременные куртки, перчатки, невзрачного вида ботинки и шапочки с логотипами знаменитых в туристических кругах фирм-грабителей… Вот это они понимали! Это было с н а р я ж е н и е! А нож? Что нож… Так, расхожий инструмент. Триста рублей — предел.
А еще никто из них не курил. Спортсмены. Скучные, на самом деле (именно так всегда казалось Сержанту) люди-образцы, рни всегда поступают правильно. Сержант немного тяготился этим и курил в одиночку, в сторонке, когда мог эту «сторонку» найти. Из всех них Майер ранее знаком был только с Маратом, руководителем. Приняли они его нормально, а с чего бы нет? Человек с опытом и рекомендациями, еще и груз помог забросить на промежуточную точку. Только вот познакомиться толком не удалось, все плотно работали на перекатах. Так что знакомились уже по ходу дела, да вечером, в лагере.
На нож обратили внимание. Еще бы! Сиреневый клинок и ярко-красная ручка привлекали внимание любого. Серёга охотно демонстрировал достоинства любимца. На вопросы любопытных «А что еще он может?» он последовательно царапал стеклянный пузырек со спиртом, строгал железо и брил предплечья, с трудом находя еще волосатые участки. Но даже таким людям, казалось бы, призванным самим способом жизни ценить любое хорошее снаряжение, он так и не смог объяснить пиетет к ножу и мотивацию высокой цены изделия. Притом, что сами они легко выкладывали куда как большие суммы за свои яркие сверхсовременные куртки, перчатки, невзрачного вида супер-ботинки и какие-то негритянские шапочки с логотипами знаменитых в туристических кругах фирм-грабителей… Вот это они хорошо понимали! Это было с н а р я ж е н и е! А ножик? Что там нож… Так, расхожий инструмент. Мы и зубами порвем, что хочешь.
Знаете, какой клинок из всех его типов, придуманных человеком, самый рациональный? Это знаменитая «бритва Оккама» — известный философский принцип, высказанный в XIV веке Вильгельмом Оккамским — «Не умножай сущностей без необходимости». Или, как отполировали эту мысль уже позже: «При прочих простейшее решение обычно наиболее верно». Отсекая «бритвой Оккама» сложные варианты, получим искомое. Применительно к ножам сей принцип, похоже, лучше всего выучили именно скандинавы. Они поняли, что удобное должно быть простым.
Но этот нож был сложным. Поучаствовал в его усложнении и Игорь Лапин.
На берег Сержант выбросился в один прием, почти не замочив ног. Рафт неспешно уходил дальше, играя на солнце оранжевыми боками. Только пачку «Явы» сунул в карман, а верная «зиппо» всегда висела на поясе.
— Ну, и что ты меня с плота согнал, неслух? — раздраженно спросил хозяин, подходя по камням к месту потери и заранее вглядываясь в слабые прибрежные завихрения.
Так. Вроде, возле этих камней дело было. Точно! Да… Тут, однако, поглубже будет, чем ему показалось с борта. Придется лезть в ледяную воду, а для этого надо раздеваться. Он присел на нагретый солнцем валун, татуированный цветным лишайником, неторопливо разулся и снял спас, а потом и комбинезон. Бр-р… Хорошо, что дно в мелкой гальке, и хорошо, что лезть надо тут, а не выше по течению. Там вода меняла направление и так причудливо разбивалась о донные камни, что создавалось впечатление легкого кипения.
Сержант открывал золотистую пачку, машинально это отмечая — «первая пошла» — и смотрел на ножик. Нож лежал, где и упал, и никуда его не стащило. Яркая окраска выдавала беглеца с головой, а точнее, с клинком… Майер, подбадривая и согревая себя резкими словами, погрузился довольно глубоко и достал беглеца из водного плена. Нож самодовольно лежал на ладони, и не думая извиняться перед хозяином. Дело сделано. Можно одеваться и догонять группу. Уже успокоившийся он посидел некоторое время на камне, давая ногам обсохнуть на солнце. Потом, не торопясь, оделся и встал, высматривая место дислокации товарищей.