Страница 245 из 309
Поначалу всё было напрасно. Золота в «стопудовом» месте просто не было. Они по очереди сплёвывали, отодвигали лоток подальше и отдыхали на поросших мхом камнях. Дело не шло. Трезво рассудить — закономерно. Подними такую затею нахрапом! Хорошо бы предсказателя, «лоцмана», того, кто знает… Откуда знает? Это тонкая материя. Уж баек-то они наслушались… Старатель, добравшись до очередного ручья, убивал глухаря и промывал его зоб. Если в нем находил золото, — можно мыть! Или ворона. Пристанет как репей к группе. С утра орет, да не просто так, еще и обзываться приспособится, крыть сверху «ду-р-р-аком» каждого! И так продолжается, пока наиболее нервный не влепит по ней заряд дроби… Глядь, а из развороченного нутра самородки проблескивают! Восемнадцать штук! Где взяла? Ясное дело, не ходила с лотком, склевала где-то на косе…
А было на этой речке «рыжье»… Исторически проверено, по нескольким источникам. Лапин представлял себе, как, хитро поблескивая в глубине речных смывов, золотые песчинки вздрагивают от хохота под слоем легкого кварцевого песка, насмехаясь над старателями-самозванцами.
Вообще-то, золото есть почти везде. Уже и на подмосковных речках наблюдается «золотая лихорадка», а золотой песок, говорят, можно купить на Арбате. Поэтому, даже подмосковный старатель может намыть грамма четыре золота в месяц. Но что такое четыре грамма и какая адская пахота стоит за ними! Все по Маяковскому, за грамм — тонны руды. Точнее — песка, глины и гальки. Опытный сибирский старатель, работая по десять часов в день, пропускает через лоток шестьсот кило песка. Игорь исправно набирал содержимое ручья в лоток, выбрасывал крупные камни, а затем начиналась тщательная и аккуратная работа. Много раз подряд наполнить лоток водой, встряхнуть, чтобы песок всплыл, и осторожно слить. С каждым сливом уходит часть песка, но наиболее тяжелые частицы меньше поднимаются при встряхивании, быстрее оседают, поэтому они остаются в лотке. Это шлих. Чем дольше моешь, тем темнее шлих. В шлихе может оказаться какое-то количество знаков — частиц весом меньше миллиграмма, глазом не увидишь. Вот уж если с песчинку размером! Это будет уже весовое золото, по коему вздыхали герои Куваева в его «Территория» и читатели этой книги… Сержант с Лапиным тоже.
Андрей же нагло и, в общем-то, противоправно более осуществлял банальное крышевание, чем тряс лотком, успокаивая сам себя тем, что никакого такого «бизнеса» он не допустит. Пусть уж лучше друзья роются под таким надзором…
Игорь ухмыльнулся. Будь он проклят, если за ними тогда кто-то не следил!
Вроде бы, явно никого не заметили, не услышали. Но успели ощутить и оценить острое чувство опасности, призрак вероятной слежки, тайный взгляд, холодящий твой затылок, беззащитно обращенный к вершинам. Постоянная алертность, настороженный слух, бездымные слабые костры, укрытые в кустах и тихие разговоры. Сплошной адреналин. И вкус этого адреналина не только помогал им ускоренно понять быт и психологию всех старых и новых старателей, но еще и заставлял безоговорочно верить всем слухам по этой теме. Верить истово, во всяком случае, пока они находились в чистом поле… Город быстро все сглаживал.
Город любит скептицизм и ехидство.
— …Через полторы недели он кое-как вернулся в город с пустым желудком и двумя ранениями. Самое интересное, что джип потом так и не нашли, напрасно вездеходы гоняли в ущелье. А кто и как его утащил — загадка. Естественно, господа, никаких следов старательского лагеря обнаружено не было, — услышал Лапин окончание последнего рассказа Майера.
Иностранцы тихо перешептывались, переваривая невероятные приключения со стрельбой, с кровью и прочими страстями нормального вестерна.
— Игорь, ну а вы пробовали мыть золото? — ничуть не смущаясь полной бестактности вопроса, наивно поинтересовался Юха, немного разгорячённый после пересказов Сержантом наиболее ярких «золотых легенд».
«Они еще ничего не поняли… Осторожней, Игорь, они и юмора не поймут, они все еще в цивилизации и все еще в Европе». Именно это сказали другу сержантовы глаза в ответ на поднятый взгляд Лапина.
— Конечно же нет, уважаемый господин Харью, — рассеянно отозвался Лапин на русском, оценивая подушечками пальцев степень износа и толщину стенки лотка. — Но если вы будете расспрашивать людей об этом слишком много, то, боюсь, ваше участие в нашей экспедиции закончится раньше времени.
И он взглянул на финна нарочито холодными и безжизненными глазками, поджав губы и расфокусировав взгляд. Финн тут же поджался и постарался спрятаться за мешок, поняв всё без уточняющего перевода.
Игорь мрачно кивнул Сержанту: «Точно, не поняли». Тот пожал плечами.
Чуть позже Рита возбужденно шептала Софи на ухо:
— И что я тебе говорила вчера, подруга? Это вам всем только кажется, что Серж, этот главный ковбой с лицом брачного афериста и есть единственный в караване главный мачо… Этот тихоня мистер Лапин — настоящий головорез! Я лично не верю его мирному облику ни на унцию! Он воплощение того, что вы, англосаксы, называете «Still water run deep».
Хитрая Софи, как обычно, не торопилась высказать ожидаемое собеседницей категорическое мнение, она качала головой и задумчиво посматривала на спящего Игоря, мужчина мирно сопел в три дырки, привалившись спиной к рюкзаку.
— Ты видела, какие у них сабли на ремнях? Зачем их постоянно демонстрировать?
— Ножи серьёзные. У Сержа американский «Ка-Бар», а у Игоря «хвост бобра», это уже наш тип ножа, канадский, — со знанием дела прокомментировала Софи. — Вообще-то и у меня на поясе не курительная трубка… Что тут такого, мы ведь не в городе. Выше Гудзонова залива все… демонстрируют. А ваши деревенские финны, да и вообще скандинавы? Дорогая моя Рита, ты просто забыла своих северных предков!
Они уже подлетали к Вальку. Как все быстро происходит!
Это закон. Дорога домой всегда короче, чем из дома.
Она все время что-то говорила, рассказывала. Димка уже давно проснулся и был недоволен этой болтовнёй… «А ведь я до сих пор напуган, это никуда не годится».
Шум тихо шуршавшей листвы и ломающихся веток расшевелил рефлексы, и он машинально протянул руку к холодному ружью, лежавшему рядом, под спальником. Краешком глаза Квест заметил, что Наташа уже возится у дымного костра, поди кофе варит… Хоть это хорошо. Завернув ружье в спальник, чтобы девушке не было слышно предстоящего щелчка, Димка опять поставил его на предохранитель.
А Наталья все рассказывала, зная, что мужчина не спит. О чем она? Изба какая-то старая на берегу… Тропа в кустах… Господи, ну какая в таком хреновом состоянии может быть «тропа»!? Голос не стихал, хотя она часто отвлекалась, успокаивая ребенка, которому не сиделось на месте.
— Легко тебе сказать, пошли, — простонал с нагретой импровизированной постели несчастный Квест.
Наташа подошла, присела и внимательно посмотрела Квесту прямо в глаза.
— Если мы собираемся переселиться в эту хижину засветло, то нужно отправляться прямо сейчас.
— Ты просто потрясающая девушка, — хмуро польстил ей Димка Квест, отлично понимая, что женщина совершенно права, — такие водятся только в русском спецназе. И откуда у тебя только силы берутся?
Та лишь значительно кивнула на чумазую девчушку. Вот откуда. Квест понятливо кивнул и обречённо заворочался. Кряхтя, как старик, он тяжело встал с ложа и, направляясь на оправку к кустам мимо огромного баула, горестно похлопал его по зеленому тулову. Как этого «бегемота» по густому ивняку переть? Тут ишаки нужны, яки, мулы! «Вот ты ишаком и будешь, Димон. Заодно и мулом».
Комар тоже проснулся. Впрочем, тундровые комары почемуто не такие кусачие, как злые и мелкие лесотундровые. Единственная в тварях положительная черта. Зачем их Ной взял на борт? Наскоро сполоснув лицо, Квест отошел немного в сторону и задышал дымом сигареты, чтобы не дышать едким дымом костра. Самообманщик. Чуть позже, уже второй раз подогревая на неостывшем костерке небольшую порцию вчерашнего кофе, Донцов заново вспоминал события прошедшего дня и пытался понять логику предстоящих поступков, старался наметить чёткий план действий. Ничего путного из этого не выходило.