Страница 215 из 309
— Юрген, пошли курить, пусть работает железный паровоз, — сказав эту фразу по-русски, Майер отложил в сторону связку стоек и призывно махнул рукой невысокому мужчине, резкие черты лица которого напоминали нашего красноармейского арийца Иоганна Вайса из фильма про разведчиков «Щит и меч». — Раухен нихт фербоден. Да и отлить не помешает. Отлить, понимаешь! Колбаски проветрить, говорю. Ферштеен?
Тот понятливо кивнул и неторопливо встал, доставая из кармана куртки портсигар старинного серебра. Немец русского всегда поймет. Даже если ты и не учил немецкий, многое что сможешь сказать-разъяснить другу Гансу… «Хенде хох», например, «хальт», «нихт шиссен». Кинофильмы и общая история. Наверное, и у них то же самое — Юрген Крауф с каждым днем говорил по-русски все уверенней.
Рядом с огороженным богатством стояли две удивительные машины.
Повышенной проходимости плавающие вездеходы «Шерп» на колесах низкого давления, спроектированные для передвижения по пересеченной местности, кошмар шиномонтажника. Горьковская разработка, доработанная по заказу Квеста с учетом прошлогодних испытаний. Достаточно высокие, но и разлапистые, с внушительной базой и колеей. Изменяемый клиренс это что-то! Кенгурятник, экспедиционный багажник, как на старых «лендроверах». Лесенка наа крышу. Кабина рассчитана на четыре человек, но сейчас позади имелось лишь одно сиденье — вместо четвертого места в нише висели замки и ремни крепления для двух штатных универсальных контейнеров из небьющегося и негорючего пластика. Еще два контейнера крепились позади, и еще два — на крыше. Димка называл большущие емкости на двух боковых замках «саквояжами», ему почему-то казалось, что так клиентам будет понятней и приятней, особенно женщинам. В контейнеры предстояло упаковать все снаряжение экспедиции.
Чем Сержант с Лапиным, собственно, и занимались, дипломатично споря с членами экспедиции и попутно разъясняя им некоторые реалии путешествия в таймырских условиях. Кое-что уже пришлось заменить, а что-то и купить. Личные вещи участников похода подлежали захоронению в небольших по размеру, но емких индивидуальных бардачках возле каждого сиденья, сюда проводники нос не совали. Но вот в остальном…
Привезенные иноземцами палатки забраковали сразу. Спальники и надувные матрацы оставили. Из продуктов отбраковали половину, половину половины съели сразу, за пикником. Это было тяжелей всего — как объяснить европейцу, что бы он проникся важностью приметы, мудростью местной традиции: «не вози на водоёмы рыбу ни в каком виде»? Хотя рыбалки настоящей всё равно не будет, нет времени. С этим справились… Бутыли с болотной материковской водой от знаменитого производителя мертвых напитков нещадно отложили в сторону — хорошо, что активная шведка успела привезти всего одну упаковку. Полиэтилен для бани взяли — просят объяснить, зачем. Сеть увидели: «а это разрешено?», «а лицензии будут?» И так далее. Как маленькие. Будут, будут, куда ж мы без лицензий… Заснуть не сможем.
Юрген педантично поправил в скомплектованном контейнере последний армейский рацион питания ИРП-Б, их было немного, только для радиальных пеших маршрутов, и степенно подошел к «русским рейнджерам», как их называла Рита.
Серьезный человек Юрген, с первого взгляда видно.
Немного надменный «мастер» — классический европейский охотник старой школы. Пожалуй, именно такие типажи и осваивали дебри буша в пойме реки Оранжевой, что в Южной Африке, превратившись со временем в буров. Такие не признают высокохудожественного камуфляжа и мешковатого покроя полукомбинезонов. Строгая охотничья куртка-френч пастельно-бархатного зеленого цвета, накладные карманы, брюки с прошитой стрелкой, высокие замшевые сапоги. Все солидно и очень дорого. Качество выкроек безупречное, как от Хуго Босс. Любят этого кутюрье германцы с давних лет — еще с тех пор, когда герр Хуго разработал знаменитую черную форму войск SS. Кажется, что материалы одежды немца старомодны, какие-нибудь там габардины да твиды, без всяких «мембран» и «виндстопов», ан нет! Куртку такую хрен намочишь, да и сапоги пропитаны спецсоставом так, что вся вода с них, как с гуся. Современные технологии присутствуют, только без выпячивания, без понтов спецназовских. Само собой, никаких лейбаков. Зато кепка на голове Юргена красовалась вызывающе — черная, будто с гитлеровского егеря снял. Сбоку недобро улыбается матовым серебром значок какого-то стрелкового клуба.
А галстук! Пусть охотничий, но всё же галстук, зацените, с заколкой в виде хобота слона. Франт. И миллионер, между прочим.
Ну, вот и познакомились.
— Скажи Юрген, а зачем вы вообще летали на Ары-Мас? Что рассчитывали найти? — благодушно поинтересовался Лапин.
— Мы хотели… просто посмотреть на этот… оазис, — схитрил немец, медленно усаживаясь. — Я был лишь ждать увидеть дичь. Герр Харью смотрел свой интерес. Немного и другие.
— Ну и как?
— Нет, это не то… Как это сказать? Есть интерес эколога, но нет никакой другой интерес, — несколько скорбно отозвался охотник.
«Конечно нет, а он чего ждал? Какая такая трофейная дичь может быть на Ары-Масе? — подумал Игорь. — Крошечный островок растительности, находящийся под постоянным наблюдением. Да и кто бы ему дал там пострелять? Хотя… Добыл же Юрген лицензию на отстрел снежного барана.
— А в целом-то понравилось? Ары-Мас, говорю, понравился?
— Не есть мой интерес, — махнул рукой Юрген и снял кепку. Вот блин… И волосы ежиком, жесткие, серые, но короткая челка есть, уложена на бок — ну, вылитый эсэсовец!
— Ничего, это только начало пути, тоже мне, нашли оазис, — протягивая Крауфу кружку кофе, в разговор вклинился ничуть не верящий отмазу Сержант, легко хлопнул немца по плечу и, ободрения ради, серьезно обнадежил:
— Еще настреляешься.
Пострелять Юргену, надо сказать, было из чего. Штучная, сделанная на заказ маузеровская болтовая винтовка «девяносто восьмого семейства» с оптикой «Льюпольд». Хороший ствол — и статусный, и вполне рабочий. Серьезное оружие в иностранной группе было только у него. Но как они выбили разрешение на огнестрел, а? Какие усилия и деньги для этого нужны? Правда, оружия совсем чуть. Как сообщил Крауф, только у прилетающей сегодня биологички из Канады имелся огнестрел, внушительный револьвер «Таурус». Остальных пальба не интересовала.
— И все-таки, почему вы сначала полетели именно туда? — не отставал Лапин.
— Ну… Так очень захотела еще наша Рита, мы пошли навстречу. Почему бы нет, — с готовностью откликнулся миллионер-трофейщик. — Ваш оазис Ары-Мас — легенда! Много есть статей, много ссылок. Мы согласились. Рита все время говорила: «Удивительные места!» Человек счастлив, это есть очень хорошо.
Немец подкупающе улыбнулся, мол, что с них взять, с эзотериков.
Друзья понимающе покивали головами.
Ары-Мас знаменит. Не отчасти незаслуженно. Участок Таймырского заповедника «Ары-Мас», включающий самый северный в мире «лесной остров», расположен на границе типичных тундр в южной части Северо-Сибирской низменности. Он почти полностью лежит в низменных равнинах, на озерных побережьях притока Хатанги, реки Новой. Рядом — водораздельные холмы высотой метров в сто, в округе полно болот. Это уникальное место впервые описал в 1932 году А.И.Толмачев, подробно исследовала Л.Н.Тюлина, а гораздо позднее — Полярная экспедиция Ботанического Института АН СССР. Сам лесной остров длиной около двадцати километров расположен на высокой террасе Новой.
Вопреки устоявшемуся мнению, северная граница лесов проходит не в этом месте, а на участке «Лукунский», именно здесь и проходит самая северная в мире граница лесотундры (именно лесотундры, а не островных редколесий, как на Ары-Масе). Но именно оазис Ары-мас, как «оплот последних деревьев», до сих пор ключевым образом упоминается в исторических и псевдо-исторических трудах, да в занятных эзотерических книжках. Пишут, к примеру, вот такое:
«Что касается локализации аримаспов, то здесь решающую роль может сыграть существование урочища Ары-Мас в 60–70 километрах к северу от поселка Хатанга. Урочище представляет собой изолированный лесок, окруженный тундрой. В переводе с долганского Ары-Мас означает «лесной остров». И как-то сама собой появляется уверенность, что именно в этом лесу пряталась конная засада аримаспов в трагедии Эсхила «Прикованный Прометей».