Страница 60 из 91
— И как впечатления? — спросил Ян через четверть часа.
— Вкусно.
— О поездке, — терпеливо объяснил.
— Странные, — вытирая рот, пожал плечами. — Совсем не того ожидал. При моем знании, вернее, отсутствии знания китайского и японского языков мог что-то и упустить.
Он кивнул поощряюще.
— Самураи откусили гораздо больше, чем способны проглотить. Фактически полный контроль осуществляется вдоль железных дорог и в городах. Десять-пятнадцать километров — зона спокойствия, где стоят гарнизоны. Еще пятнадцать — двадцать километров они держат днем, стараясь ночью не соваться. Сельская глубинка фактически живет при оккупации, но с гоминьдановскими начальниками. Поэтому время от времени туда заходят карательные отряды и все подряд сжигают, не забывая расстреливать взрослых мужчин, посмевших не то что сопротивляться, а просто криво посмотреть. Чисто акции устрашения. Закрепиться они не пытаются. Спалили — ушли. Слишком большие территории, очень много нелояльного населения, отдача чрезвычайно мала. Армия занимается совершенно несвойственными ей действиями, постоянно настраивая против себя китайцев, и в моральном смысле грабежи и безнаказанные убийства и изнасилования отнюдь не повышают дисциплины. Заодно и создают базу для партизан, озлобляя местное население. Вырезать вообще всех не получится, и кормить оккупированные территории кто-то должен. При этом в городах проводится вполне осмысленная политика промышленного развития. Да, все эти чугуны, железные болванки и ткани в основном идут в метрополию, но работы стало заметно больше. Есть где пристроиться, и деньги у горожан появились. Короче, странно все это смотрится. Им бы задуматься, как переварить уже захваченное, а японцы все не успокоятся.
— Ты все это выяснил прямо в поезде?
— Надо уметь задавать вопросы попутчикам. Работа у меня такая. От Бэйпина ехал в нашем вагоне японский железнодорожник среднего уровня. Вот мы с ним обстоятельно побеседовали. Благо учился в Великобритании и прилично на аглицком языке изъясняется. Собственно, принцип один и тот же во всем мире. Говори об интересном собеседнику и обязательно скажи пару глупостей по его профессиональной теме. Тут люди и раскрываются во всей красе. Большинство начинает поучать, разжевывая прописные истины, но русские еще и впадают в гнев. Вопли «идиот», «не лезь в тему со свиным рылом» и прочее похожее так и летают. Очень хочется показать свою глубокую значимость и громадный умище. Успевай только записывать поток информации. Вот Такаянаги остался до конца вежлив. Только воздух занимательно втягивал при очередном странном заявлении.
— А что ты понимаешь в железных дорогах? — с неподдельным удивлением спросил поляк.
— Ничего, — охотно соглашаюсь. — Это и прекрасно. Смело можно задавать интересующие вопросики. Только не прямо. Например, ширина колеи у японцев почти на треть уже нашей, да и общеевропейской. А они строят в Китае по своим стандартам. Я ему и подкинул идейку об их военных, опасающихся обеспечить русских удобными путями вторжения. Сели на поезд под Владимиром — и чух-чух-чух прямо в Корею. Вот они и лепят узкие дороги.
— Какая чушь! Все доводы за широкую колею носят технический характер, в то время как доводы за узкую — экономический. Любые технические препятствия разрешимы. А вот денег никогда не хватает ни в одной стране, так что экономические доводы имеют при принятии решения приоритет над техническими.
— Ага, — посмеиваясь в душе (и этот купился: нажми на правильную кнопку — и стенографируй), возражаю, сохраняя серьезное выражение лица — В Индии, Аргентине, Бразилии и Испании вынуждены были наряду с нормальной колеей развивать дороги узкой колеи. Иначе слишком дорого выходит. А две разные колеи — это громоздкие перегрузочные станции и возрастание стоимости транзитной транспортировки. В этом и состоит величие Руси! Еще в середине девятнадцатого века приняли единый для страны стандарт ширины колеи. И общеевропейский тоже под нас подстроился.
— Во, — сказал Ян, продемонстрировав рубящее движение по согнутому локтю. — Читателям своим мозги забивай. Сегодняшняя стандартная уже тогда была наиболее распространенной. И в Австрии строили исходя из тех же соображений. А в Германии после объединения пути перешивали. На дорогах с большим взаимным оборотом приходят к стандартизации ширины колеи. И военные перевозки — дело десятое. Просто внутренний оборот существенно выше, особенно на то время. В частности, потому, что международная торговля — морская по преимуществу, и железные дороги везут товар к портам, а не непосредственно за границу. Нам просто повезло. Когда по Европе пошла волна стандартизации ширины, на Руси уже был изрядный объем перевозок, и перешивка была бы нерентабельна. А так — основной партнер как раз Австрия, и ширина колеи совпала. Вот с тех пор так и идет. Без глубинных политических расчетов.
— А он мне так и поведал, — ласково улыбаясь, сознался, — ведь как приятно чувствовать себя умным, излагая элементарные вещи дураку! А попутно еще разные мелочи об окружающем мире. Между прочим, идея о строительстве железных дорог через Синьцзян и Монголию в Китай очень беспокоит Японию. Единственный путь — по морю — они могут полностью взять под контроль. Русские дороги — уже нет. Прямой транзит. И для оружия в том числе. Да и Великобритании очень не нравится покушение на ее перевозки. Зато в Германии обнаружились заинтересованные лица, готовые вложить серьезные средства в двухпутные железные дороги на Восток. Могут неплохо подработать на проникновении в Китай, Корею, да и наши степи с удовольствием посмотрят. Медь Эргэна и сталеплавильные заводы в Северной Маньчжурии вкупе с угольными шахтами — неплохой кусок. Инвестиции могут дать серьезную отдачу. Самураям вся эта история очень не нравится.
— Ну-ну, — сказал Ян задумчиво, — ты точно нигде в кадрах разведки не числишься?
— Святой истинный крест! — обиженно восклицаю. — Как правильно креститься — слева направо или наоборот? Давай уже кончай тянуть кота за хвост и выкладывай — чего тебе надобно? Я для хорошего знакомого последнюю рубашку отдам! Но не задаром, а в обмен. «Если кто-то даст тебе каплю воды, ты должен отдать ему долг, вырыв для него колодец». Во! Недаром книжку китайских афоризмов всю дорогу изучал. «Ближнему помогаешь — радость узнаешь». Имеешь предложение, полковник? Имей в виду — естественно, ничего кровью подписывать не собираюсь.
Он посмотрел мне в глаза и, усмехаясь, сообщил:
— Лучше всего работают вовсе не получающие деньги, и уж тем более не пойманные на компромате. Нет ничего лучше совпадающих интересов. Ты бы хотел съездить в Сиань?
Опа, сказал я сам себе. Хороший заход. Это кто же из нормальных журналистов откажется? Только с территорий, контролируемых Гоминьданом, на север двигаться с моей рожей смерти подобно. Иностранцев туда не пускают всеми правдами и неправдами. Кому охота демонстрировать натуральную гражданскую войну? Одни не лучше других. Что леваки, набравшиеся всяких гадостей во Франции и Германии, что генералы, способные на что угодно. Они и с шайтаном договорятся, если без свидетелей. А Браун вообще бесследно исчез. Нечего было соваться в районы, где китайцы выясняют, кто наиболее достоин чести руководить страной.
В ханьских взаимоотношениях никто, кроме них, не разбирается. Сегодня в одном строю — завтра режут друг друга напропалую. Идеология роль играет исключительно второстепенную. Все сплошь националисты, и у каждого свой оригинальный путь. Аллах велик, уберег Русь от эдакого бардака. Чжу Дэ вместе с Пэн Дэхуаем (как можно жить с такими именами — пень да еще и это самое?) считаются борцами за права рабочих, а сами опираются на крестьян.
Цзян Чжунчжэн пришел к власти вроде бы при поддержке шанхайской буржуазии, а сам сделал ставку на армию. С другой стороны, винтовка рождает власть. Армия Гоминьдана насчитывает чуть ли не больше миллиона, а непосредственно главнокомандующему Цзяну подчиняется хорошо если четверть. Тут требуется даже не китаист, а много лет варящийся в здешнем котле, чтобы во взаимосвязях и противоречиях разобраться. М-да… А с кем я говорю? Похоже, на небесах меня любят и готовы помочь.