Страница 8 из 45
— Видите ли, товарищ Шубин, — мягким грудным голосом заговорила Горина. — Многие из нас имеют предубеждение или, быть может, страх перед милицией. Признаюсь, грешна этим и я. Вот почему в прошлый раз я обошлась с вами несколько неучтиво.
Шубин молчал, стараясь разгадать планы своей собеседницы.
— Я была удивлена, почему вдруг мной интересуется милиция. Скажу больше, я немного струсила. Но теперь все это позади, и я написала вам. Если у вас есть еще вопросы, пожалуйста, задавайте. Но мне интересно одно — в прошлый раз я не догадалась спросить, — как попал к вам «Лонжин», если он действительно собственность моего мужа.
Шубин колебался. Женщина говорила искренне, но по опыту следственной работы капитан знал, что люди нередко отказываются от собственных слов и показаний. Он и верил Гориной и не верил. «Не хочет ли она отказаться от часов?»
— «Лонжин» передали мне в отдел с просьбой узнать, не собственность ли это вашего супруга.
— Но как мог Анатолий, мой муж, расстаться с «Лонжином». Он берег его, говорил, что это точнейший механизм. И вдруг часы у вас!
Шубин промолчал.
— Не могли бы вы показать мне часы еще раз?
Капитан достал из кармана коробку и передал ее женщине.
Горина взяла часы, и весь ее облик сразу изменился. По лицу геолога разлилось что-то кроткое и женственно-нежное. И Шубин понял, что перед ним женщина одного чувства, твердая, даже грубая с одними, и мягкая, даже покорная с другими. Горина осмотрела ремешок, оборотную сторону часов, циферблат. Тем временем Шубин запоминал ее внешность: лоб высокий, скорее лоб умного мужчины; у губ едва заметные почти вертикальные морщинки. Тут Шубин поймал себя на мысли, что он замечает красоту Гориной и весь ее одухотворенный облик.
— У меня есть номер часов мужа, — наконец проговорила Горина, нехотя расставаясь с часами. — Вы извините, я сейчас принесу.
Она быстро вернулась и громче обычного произнесла:
— Номер часов 76591, - и протянула фабричный паспорт часов на французском языке.
Шубин помнил номер и, плохо скрывая радость, ответил:
— Цифры сходятся.
Горина чуть побледнела.
Скажите, Анна Ильинична, — приступил к делу капитан, — вы не помните цвет костюма, в котором уезжал ваш супруг?
— Вы спрашивали меня об этом. Признаться, я тогда боялась сказать. На нем был серый костюм. Мы вместе покупали материал. Трико «Люкс». Расцветка нежна и красива.
Номер часов, название ткани и ее цвет сходились. Шубин достал шелковый платок и положил на стол серебряные запонки с синим турмалином.
— Не знакомы ли вам эти запонки?
Горина, как загипнотизированная, не могла оторвать глаз от тяжелых запонок с красиво блестевшим камнем.
— Это мой подарок мужу… ко дню рождения, — дрогнувшими губами прошептала она.
— Не взглянули ли бы вы еще на некоторые вещи, которые были при вашем супруге?
— Были? — испуганно переспросила Горина. — Вы так говорите, будто с мужем что-то стряслось. В ее голосе звучала тревога.
— Мне передали эти алмазы, — сказал он, раскрыв небольшую коробку-кубик. — Знаете ли вы их?
Горина взяла обтянутую атласом коробочку и повернулась с нею к окну. Выражение, мгновенно возникшее на ее лице, безошибочно сказало капитану, что камни ей знакомы.
Стараясь сохранить остатки спокойствия, с трудом выговаривая слова, Горина произнесла:
— Эти алмазы… я видела у мужа. У них редкий розовый цвет. Такие камни трудно забыть…
Шубин решил идти напролом. Он раскрыл чемодан, который принес с собой, и извлек оттуда серый пиджак, бывший на человеке в колонне. Тщательно вычищенный и выглаженный пиджак казался совершенно новым.
— Его… — едва слышно, одними губами произнесла Горина и остановила на Шубине полный горя простой человеческий взгляд.
Она нерешительно, почти боязливо, потрогала материал, посмотрела на пуговицы и сказала:
— Как… к вам попал?
Теперь перед Шубиным сидела обычная женщина, охваченная беспокойством за мужа и уже догадывающаяся о его судьбе.
— Я прошу вас, скажите, муж… арестован?
Шубин молчал.
— Или… — и, не будучи в силах выговорить страшное для нее слово, Горина закрыла лицо руками.
Сквозь пальцы было видно, как горе заливало ее прекрасное лицо. И Шубин уже не сомневался, что человек из колонны инженер Горин. Ему предстояла тяжелая миссия сообщить женщине трагическое известие. Он начал мягко и деликатно.
— Могу вас заверить, Анна Ильинична, что ваш муж не арестован.
Он сделал паузу.
— Значит, он… мертв, — и руки Гориной опять судорожно закрыли лицо.
— Не расстраивайтесь, пожалуйста. Это предположение может еще не оправдаться.
— Но есть такое предположение?
Шубин опять сделал паузу. Он знал, что печальные известия воспринимаются легче, если их преподносить постепенно.
— Откровенно говоря, есть. Ваш супруг значится в списках без вести пропавших, — Шубин подчеркнул слово «без вести пропавших». — Доказательств же смерти пока нет.
— Пока? — эхом отозвалась Горина.
Она отняла руки от лица, и Шубин увидел на ее глазах слезы. Капитан решил, что пришла пора сказать женщине правду.
— Не исключено, однако, что может быть и печальный конец.
И Шубин рассказал, как рабочие нашли труп в колонне, как специалисты получили статую-слепок с погибшего. Горина слушала, окаменев, не роняя слов и не задавая вопросов. Она не закрывала больше лица, слезы высохли на ее глазах.
— Когда вы найдете в себе силы взглянуть на слепок, мы проводим вас в лабораторию. Вдруг убитый не ваш муж.
— Я хочу видеть его сегодня! Непременно сегодня, — в ее глазах появилась решимость. — И как можно скорее.
— Вы увидите слепок, — обещал Шубин. — Если у вас будет желание, мы покажем вам и само тело в морге. У нас общая цель — обнаружить убийц. И я надеюсь на вашу помощь.
— Спрашивайте все. В тот раз вы назвали свое имя, отчество, но, признаться, я забыла его.
— Иван Васильевич.
— Спрашивайте, Иван Васильевич!
— Не так просто доставить физически сильного человека, каким был ваш муж, через весь город на стройку и там поднять его на верхний этаж. Несомненно, вашего мужа доставили на стройку обманом.
Капитан замолчал.
— Есть предположение, что кто-то из мнимых друзей вашего супруга завел его на стропила, где и завязалась борьба.
— Борьба?
— Да. Ваш муж смело защищался, но во время схватки он был… ранен в правую руку.
Труп лежал на этих алмазах. Поэтому очень важно знать фамилии таких знакомых вашего мужа, с которыми бы он мог отправиться на прогулку ночью.
— В этом городе мы недавно, всего три года. Анатолий не имел много друзей. Я знаю их наперечет. Это Павловы. Они сейчас в Сверкальске, но в день отъезда мужа Павлов был на курорте. Далее идут Коротковы, Вахрушевы. Вот разве Савич! — вдруг осенило ее. — Да, да, Савич! Не знаю, как и где познакомился он с мужем, но этот человек никогда мне не нравился. Мужа, однако, он обворожил. Савич тоже геолог. Он и передал мне, что Анатолий в Иркутске.
— В Иркутске? Когда он сообщил это?
— Анатолий уехал двенадцатого июня. Значит, позднее, но в июне.
— Где бы в Иркутске мог быть ваш муж?
— Скорее всего, в Геологоуправлении.
— Не был ли у вас Савич в день отъезда?
Шубин записывал свои вопросы и ответы Гориной.
— Нет. Вечером двенадцатого муж неожиданно собрался и уехал. Я утаила от вас одну вещь, — тут Горина виновато посмотрела на капитана. — Мы с Анатолием сильно поссорились из-за Вовы. Муж вышел, сказав, что никогда не вернется.
Помня состояние Гориной, Шубин закончил допрос и спрятал блокнот. Около десяти он вызвал машину и повез женщину в управление.
10. Первый доклад
Вечером 22 июня в кабинете начальника Управления госбезопасности генерала Черкова сидел подтянутый человек в кремовом костюме. На столе перед ним лежала папка из черной кожи. Тонкие кисти рук с чуть выступавшими венами лежали на папке. Человек почтительно слушал генерала в штатском костюме кофейного цвета. У окна сидел человек в форме полковника.