Страница 19 из 45
Шел двенадцатый час ночи, когда Шубин во второй раз за этот вечер коротко изложил содержание своей беседы с Гориной. Не говоря ни слова, Демин снял трубку и позвонил Язину:
— Товарищ полковник, у меня капитан Шубин. У него важные вещи от Гориной… Зайти? Хорошо.
Обратившись к капитану, Демин сказал:
— Полковник Язин просит вас к себе.
О начальнике БОРа Шубин знал уже много лет. На выпускном экзамене он сдавал «Три икса» — блестящую операцию, проведенную Язиным и известную каждому следователю. Капитан и сейчас помнил ее в мельчайших деталях. Волнение, смешанное с любопытством, охватило Шубина, и он не заметил, как поднялся на четвертый этаж.
— Язин любит короткие доклады, — сказал Демин, когда они остановились у двери кабинета № 48.
В комнате Язина окна были открыты настежь. Начальник БОРа стоя разговаривал с румяным широколицым человеком. Шубин сразу узнал знаменитого контрразведчика. Таким он и представлял себе его все эти годы, простым, спокойным, с немного бледным лицом.
— Капитан Шубин. Начальник следственного отдела, — доложил Демин.
Язин прервал разговор и быстрой походкой подошел к Шубину, протянув ему руку.
— Садитесь, пожалуйста, товарищ Шубин, — усадил он капитана в кресло, и сам сел напротив, любуясь могучим ростом следователя. — БОР с признательностью пользуется вашими материалами.
Шубин сразу же приступил к делу.
— Я только что от Гориной.
— Если позволите, мы запишем ваш рассказ на ленту, — сказал Язин и включил магнитофон. Где-то рядом послышалось негромкое гудение мотора. Шубин почувствовал себя, как человек, впервые попавший на радиостудию. Поборов волнение и стараясь говорить как можно короче, он начал:
— Горина призналась, что утаила некоторые важные вещи. Два года назад ее муж нашел алмазы и поссорился с женой. Уйдя из дому, он сказал, что уходит к другой. Вот почему Горина молчала до сих пор: самолюбие не позволяло ей обратиться к поискам. После Горина остались карты. Вот эти — и Шубин положил на стол синюю папку. — Тут богатейшее месторождение алмазов.
Он привез также и камни, найденные им в кимберлитовой трубке, — Шубин положил на стол коробку с алмазами. — Через десять дней Савич прислал из Ель-Каменска перевод на десять тысяч. Вот этот. На обороте он написал, что это половина общей награды за находку алмазов. На талоне есть обратный адрес: Байкальская, восемь. Вскоре приехал сам Савич и от имени Горина потребовал карты и алмазы. Горина отказала. Савич ушел, но через неделю явился опять, и Горина получила еще пять тысяч. Теперь у Савича был и платок Горина. Вот этот. Он сказал: «Горин помнит ссору, не хочет писать. Но в картах нуждается». Горина отказала и во второй раз. Вскоре под окном ее кабинета оказались мужские следы. Эти же следы она обнаружила у окна вторично совсем недавно — двадцать третьего июня.
Язин молча выслушал доклад капитана. Включив микрофон, он приказал:
— Шустова и Воронова!
— Товарищ Шубин, — обратился Язин к капитану. — Должен вас информировать, что в СССР в геологических учреждениях всех существующих ведомств работника по фамилии Савич, по имени Николай Степанович нет. — На слове «нет» Язин сделал ударение.
В кабинет вошел худой человек с красными глазами.
— Товарищ Шустов, вот талон и труднейшее задание. Надо отсортировать отпечатки пальцев. На обороте письмо. Оно требует тщательного графологического анализа. Передайте Щеглову, что от него будет зависеть очень многое. Проверьте также, не в перчатках ли был писавший письмо.
Шустов исчез так же быстро, как и появился. Вместо него в кабинете уже стоял Воронов, человек с удивительно широкими плечами. Это был мастер особых дел.
— Товарищ Воронов, мчитесь в Ель-Каменск. Там на почтамте вы должны найти работника, который два года назад принимал перевод на десять тысяч рублей в Сверкальск. Узнайте все детали, какие возможно, и, прежде всего, запишите внешность отправителя. На всякий случай узнайте в адресном бюро Ель-Каминска, жил ли там Савич.
— Юрий Ильич, — повернулся Язин к своему заместителю, — попросите телеграммой начальника ГБ Ель-Каменска о помощи Воронову. За Гориной установить круглосуточное наблюдение — ее жизни может угрожать опасность. Горину провести через медосмотор. Поручить его Голубеву. Карты передать Шустову для дактилоэкспертизы. Их надо сфотографировать в цвете, так же как и алмазы. Подлинники завтра же передать в фельдсвязь и отправить в министерство. Просите у министра экономическую оценку находки.
Окончив распоряжения, Язин совершенно спокойно, как будто их беседа не прерывалась, спросил Шубина:
— Ваши впечатления от Гориной?
Женщина с характером, но, думаю, искренна.
— Знает ли она еще что-нибудь?
— Думаю, Горина исчерпана.
Глядя на широкую спину удалявшегося следователя, Язин повторил про себя: «Капитан Шубин». Начальник БОРа запоминал лишь тех людей, которые хорошо показывали себя в деле.
На почте Ель-Каменска Воронова встретили очень учтиво. К его счастью, уже пятый год переводы бессменно принимала пожилая женщина Валунская. Вскоре она сидела в кабинете начальника почты, раскрасневшаяся от волнения и втайне обеспокоенная вызовом.
— Товарищ Валунская, — обратился к ней Воронов, — нам нужна ваша помощь. Многое будет зависеть от вашей памяти. Не вспомните ли вы мужчину по фамилии Савич, который в июне два года назад отправил десять тысяч рублей в Сверкальск, — и Воронов протянул ей фотокопию талона. На нем стоял год и число — двадцать седьмое июня. По круглой печати шли буквы:
Подтянув черные нарукавники, Валунская взяла копию и, осмотрев ее, сказала:
— Печать наша: буквы «…ЕНСК» на конце скошены.
За эти 730 дней перед ней прошли тысячи мужчин, женщин, студентов и девушек, то спокойных и медлительных, то нервных и придирчивых. И она молчала, перебирая в памяти людей, пересылавших крупные суммы.
— Десять тысяч переводят не часто, — после долгого раздумья сказала она. — Особенно, если не учреждение. Помню, десять тысяч переводил старик, но… в Иркутск. Женщина за дом переводила. Но это в прошлом году.
И вдруг, осененная, она радостно воскликнула:
— Помню! Мужчина в светлом костюме! Глаза серые. Я еще сказала ему: «Гражданин, видно, выиграли?» А он, симпатичный такой, улыбнулся и говорит: «Министр наградил». Помню, помню. И глаза серые.
Воронов стенографировал каждое слово Валунской, делая в скобках пометки ее эмоционального состояния и подчеркивая места, сказанные ею с уверенностью.
— Товарищ Валунская, не заметили ли вы каких-либо особых примет незнакомца? Скажем, в очках, хромой, золотой зуб, бородавка, шрам, чрезмерно высокий или низкий рост?
Но память женщины иссякла.
Поблагодарив ее за помощь и попрощавшись с начальником почты, Воронов отправился на Байкальскую улицу. В ЖКО человека по фамилии Савич не знали и в домовой книге такого жильца не нашли. Адресный стол также ответил, что Николай Степанович Савич в городе никогда не проживал.
Это было все, что смог добыть в Ель-Каменске Воронов.
20. Второй доклад
В жаркое воскресенье начала июля полковник Язин опять сидел в кабинете генерала Чиркова. На Язине были белые брюки и белая рубаха. Генерал сидел без пиджака и сосредоточенно слушал доклад начальника БОРа.
— Первое сообщение о работе БОРа имело место двадцать второго июня, — говорил Язин. С той поры прошло больше декады. Сегодня мне предстоит доложить вам по двенадцати пунктам, и я надеюсь на ваше терпение, товарищ генерал и товарищ полковник, — тут Язин посмотрел на сидевшего перед ним остроносого человека.
— Терпения хватит, — улыбнулся начальник управления.
— Хватит, — поддержал полковник.
— Начну с Горина. О картах и алмазах, переданных его женой, нам уже известно. Скажу немного о Савиче. Его прием был прост. Мнимой премией сначала в десять, а потом в пять тысяч он хотел войти в доверие Гориной и обманным путем получить геологические карты. Замечу, что карты уже в Москве, и шифр-телеграмма министра говорит о важном значении их. Здесь помощь Гориной чрезвычайно велика. Она еще натолкнула нас на мысль: «Не похищает ли он, помимо алмазов, чего-нибудь более ценного. Например, секретных документов, сводок и карт?» Но об этом речь будет ниже.