Страница 17 из 45
Нилов мгновенно переменился в лице.
— Сегодня мне пускать гидравлическую печь, — продолжал Рогов. — Поэтому вчера зашел в котельную. Все проверил, сел за свой стол. Было темно. Вдруг, слышу, крадется кто-то. «Почудилось», — думаю, и не шелохнулся. А все ж опять, слышу, идет кто-то, да мягко, будто на резине. Выглянул — человек.
— Человек? — необычно серьезно переспросил Нилов.
— Да. Смотрю за ним дальше. Вдруг шел-шел и пропал! Я выждал, и за ним. Иду, а сам думаю: «Не померещилось ли? Кому же быть здесь ночью?». Так и есть — ни на складе, ни в насосной ни души.
— Склад был открыт?
— Заперт. Тогда я в насосную. Все там проверил — никого! «Померещилось», — решил. — Вышел на лестницу, притаился, жду. Долго ли ждал, не знаю, но смотрю, человек обратно идет.
— Из насосной или из склада?
— Будто, из насосной.
— И кто это был?
— Где ж ночью заметить?
— Мужчина или женщина?
Рогов задумался, прищурил бесцветные глаза и ответил:
— Не разобрал.
Нервное переживание и утомление после бессонной ночи сделали лицо старика больным. Нилов налил ему воды:
— Вам нездоровится. Выпейте, пожалуйста.
Рогов выпил несколько глотков холодной воды.
— Вы не проверяли, кто вчера вечером оставался в институте?
— Спрашивал. Одна Орлова.
— Орлова? удивился Нилов. — Значит, к колодцу ходила она?
— Не знаю, — и кочегар опять выпил воды.
— Вы никому не рассказывали о случившемся?
— Никому.
— Этот случай надо хранить в строжайшей тайне, — Нилов нахмурился и плотно сжал губы. — Мы примем срочные меры.
Свое обещание Нилов исполнил. В тот же вечер, когда Рогов возвращался с работы, его догнал человек:
— Товарищ Рогов?
— Я.
— У нас к вам просьба, — и незнакомец показал удостоверение. — Вас хотят видеть в управлении.
Словно из-под земли появилась «Волга», и через десять минут кочегар находился в просторном кабинете. За большим столом сидел человек с утомленным лицом и что-то писал. Около него стоял крепкий светловолосый мужчина. Еще один читал у окна какую-то бумагу.
— Проходите, товарищ Рогов, — поднялся из-за стола мужчина и, протянув кочегару длинную руку, извинился: — Вы нам очень нужны, и мы даже не дали вам отдохнуть.
Голос человека был ясный и добрый, и старик сразу проникся к нему доверием.
— Курите, пожалуйста, — и Язин протянул коробку папирос. Выждав, пока Рогов закурит, начальник БОРа задал первый вопрос: — Что вас вчера так взволновало?
— Да как же? Случай такой!
— Вот о нем бы мы и хотели узнать.
Язин достал блокнот. Жуков и человек у окна повернулись в сторону кочегара.
Рогов подробно описал все, что случилось с ним накануне, рассказав об исчезновении человека в насосной и о своих последующих поисках.
Люди в кабинете слушали Рогова с величайшим вниманием. Язин записывал каждое его слово.
— Вы не помните время первого появления фигуры? — спросил он.
— Поздние сумерки.
— Вы сильно дергали крышку колодца?
— Что есть мочи.
— Смотрели ли вы на потолок колодезной?
— На потолок? — удивился Рогов. — Не смотрел.
— Есть ли на крышке колодца замок?
— Есть. Замок, как у двери.
— Не заметили ли вы в насосной, в коридоре или на лестнице чего-нибудь особенного?
— У колодца пахло чем-то. Мерзко пахло.
— А сегодня, когда вы ходили в насосную, этот запах остался?
— Нет.
— Сколько времени вы ждали человека, находясь на лестнице? — спросил Жуков.
— Минут десять, а может и больше.
— Кроме Орловой, никого не было в институте?
— Вахтер сказал, что никого.
— Фамилия вахтера?
— Пименов.
— Его одежда?
— Весь в черном.
— Кому сообщили о случившемся?
— Товарищу Нилову. Он заместитель директора.
— Вам нездоровится?
— Голову ломит.
Язин замолчал. Затем строгим голосом, совсем как Нилов, он сказал кочегару:
— Этот случай — большая тайна, никто не должен знать, что вы были у нас.
— Даже Нилов и Рублев?
— Мы сами сообщим им.
Язин опять изменил голос, и теперь его речь была полна внимания и заботы.
— Кстати, как у вас со здоровьем?
— Не жалуюсь. Только голову ломит.
— С вашего позволения, вас осмотрит наш врач, — и не дожидаясь согласия кочегара, Язин обратился к Жукову:
— Юрий Ильич, проводите, пожалуйста, товарища Рогова к доктору.
Врач проверил Рогова самым тщательным образом. Он поднимал его веки, ощупывал живот, стучал ребром ладони по ногам, брал слюну и кровь и рассматривал ее в спектроскоп. При этом врач качал головой.
— Вам надо бы чаще показываться доктору.
Провожая своего пациента, Голубев распорядился, чтобы кочегара доставили домой на машине. Старику он сказал:
— Будем вас лечить. Сердце шалит. Но — молчок! — и он предостерегающе поднял указательный палец.
В то время, когда Рогова осматривал врач, Язин и Жуков совещались:
— Ваши впечатления, Юрий Ильич?
— Старик честный.
— Что делал неизвестный у колодца?
— Спускался в него.
— Зачем?
— Это надо проверить. Может быть, там потайной ход. Может быть, все это ложная тревога.
— Может быть, в колодце спрятаны похищенные алмазы и красные маски, — задумчиво добавил Язин.
Он вышел из-за стола, прошелся по кабинету, сел за пианино, взял несколько аккордов, потом, встав около Жукова, заговорил:
— Спрашивается, что нам делать? Сделать же можно две вещи. Первая из них — поставить на колодец тайный электросигнал. Даже легкое прикосновение к колодцу — и мы извещены. Кстати, — вспомнил Язин, — попросите майора Демина снять со старика официальный допрос. Он понадобится для прокурора. Но сигнал ставить нельзя, — продолжал начатую мысль Язин, — Враг может открыть его по проводам. Остается только обследовать колодец. Это большой риск, — и Язин задумался. Он заговорил лишь через несколько минут:
— А что если рассказ Рогова — выдумка? Ложная стрелка, уводящая нас в сторону от прямого пути?!
Язина перебил вошедший врач. Голубев был сильно взволнован. То, что он сообщил начальнику БОРа, потрясло не только Жукова, но и человека у окна. Даже на его каменном лице появилось выражение не то испуга, не то оторопи. Язин тут же отказался от своих сомнений. И отставил план, только что сложившийся в его голове.
18. Сокровище Горина
В деле «Красной маски» промежутки между вылазками врага все сокращались, и это грозило опасными неожиданностями. Шубин ежедневно ожидал звонка или письма Гориной, но вдова молчала. Капитан понимал ее: несколько лет назад он сам потерял новорожденную дочь и жену, так и не вышедшую из роддома.
Горина вспомнила о Шубине только через неделю. В этот день моросил редкий дождь. В открытую форточку кабинета врывался влажный воздух. Он приятно освежал легкие и голову. Работалось и весело, и легко. Телефонный звонок оторвал Шубина от кипы бумаг.
— Иван Васильевич, здравствуйте! — услышал он знакомый певучий голос.
— Здравствуйте! — Обрадовался Шубин.
— Не могли бы вы зайти к нам сегодня?
— Зайду.
Горина на этот раз была в черном платье. Горе наложило на нее свой отпечаток. От замкнутой настороженности и недоверия не осталось и следа. Она казалась обычным человеком — задушевным и добрым.
— Здравствуйте, — протянула она руку следователю, — у меня для вас новые вещи.
Ее предубеждения против людей, которые ведут допросы, исчезли совершенно. В Шубине она теперь видела чуткого и тактичного человека, не лишенного обаяния. В душе она была благодарна, что офицер не беспокоил ее все эти тяжелые дни.
Некоторое время они молча сидели друг против друга.
— Я перед вами виновата, — начала Горина очень тихо и не глядя в глаза капитану. — Сегодня я расскажу вам все, что утаила на предыдущих встречах.