Страница 101 из 121
— Но у меня могли быть какие-то обязательства перед оставшимися в Солнечной системе.
— Ой, ладно, вчера ты уже успел мне всё рассказать. У тебя была девушка из старинной нектонной семьи.
— Да, она говорила про себя «нэви в третьем поколении, космонавт в седьмом».
— Ого, уже и третье поколение бывает? Как быстро летит время. Впрочем, мои дети тоже уже выросли, а я училась вместе с детьми первого поколения, которые ещё не стали вторым. Вспомни, как ты расставался с ней на Марсе — наверняка она отпустила тебя. В таких семьях прекрасно понимают, что это такое, когда людей разделяет межзвёздное расстояние, а у каждого из них свой путь. И даже если ваши пути когда-нибудь снова пересекутся, я уверена, что она не поставит этого утра в вину ни тебе, ни мне.
Dumpfmaschinenmuseum
— Алина, ты точно уверена, что вам надо ехать за двести километров на этом плоде извращённой любви локомобиля XIX века с танком начала XX? — поинтересовался капитан. — Вот эта хрень на свежих спутниковых снимках мне крайне не нравится, — он ткнул пальцем в похожее на осьминога облачное образование, наползавшее на Айзенграт с запада.
— А что ты переживаешь? Ну, посыпется снежок немножко — что с нами сделается на оживлённой трассе в самом обжитом месте на планете? Вот если бы мы самолёт взяли… Нелётная погода от этого облачка запросто может быть. Ты ещё учти, что я родилась и выросла именно здесь, Карл происходит из местности, где горы ещё выше и снег зимой тоже лежит, да и у Лады в бета-листе отмечены путешествия по зимней тайге.
— Так вы ещё Пита с собой тащите.
— Кстати, ему было бы неплохо сдать здесь этот зачёт. Но, пожалуй, не успеем. Это неделю только подготовки, а ты вроде не собирался столько здесь рассиживаться.
В общем, отговорить Алину от путешествия в Dumpfmaschinenmuseum капитану не удалось. Когда будущие путешественники вышли из капитанского номера в бордингаузе, Карл спросил Ладу:
— Откуда у тебя зачёт по выживанию в зимней тайге?
— С Солярной эскадры. Имея такое прикольное место всего в трёх тысячах километров к северу от базы, грех не дать подмастерьям поприключаться там.
— Ну, под Бетой вон есть Лег-энд, но что-то я не заметил у тамошней малышни поголовного умения выживать в зимнем лесу.
— Ты же не общался с юнгами Бетанской эскадры. Там наверняка тоже у всех. Просто люди из ВКФ намного мобильнее, чем даже торгфлотовцы. Для нас отдых на планете — это пара часов на самолёте от космопорта, а в ВКФ для досуга пользуются флиттером.
Выезд был назначен на два часа до рассвета. Всё-таки двести километров по заснеженным дорогам — это много.
Около выхода из аэровокзала их ожидал уже знакомый паровик. На этот раз на полках крыльев были аккуратно закреплены металлическими защёлками ленты нешироких гусениц. Петер кивнул своим пассажирам и тут же резко рванул с места.
В салоне обнаружилась парочка девушек-подростков.
— Это студентки нашего Техникума, — пояснил Петер. — Они родом из Миллербаха, а съездить домой на один выходной общественным транспортом у них не получается. Расписание автобусов у нас заточено не под студентов, а под фермеров, желающих попасть в город на рынок. Поэтому, раз уж мы едем в их родной посёлок, грех не подвезти.
Как только деревянные домики окраин Айзенграта остались позади, он резко прибавил скорость. Карл с удивлением увидел, что неуклюжая на вид машина прекрасно держит 80 километров в час на снегу, укатанном до твёрдости асфальта.
Несмотря на то, что был выходной день, и Осануэва ещё не взошла, на дороге было не слишком пустынно. То Петер обгонял грузовики и трактора, в основном чадящие угольными трубами (однако попалась и парочка совершенно огромных монстров, ехавших совсем без дыма, видимо, на тиэни), то, наоборот, его вездеход обгоняли блестящие разноцветной эмалью джипы, явно разработанные инженерами с других планет.
Когда ночь сменилась синими предрассветными сумерками, на дороге попалось нечто совсем уникальное: огромный холм рыжей шерсти, неторопливой трусцой тащивший сани. В зеркале заднего вида мелькнули длинные клыки и хобот.
— Это мамонт, — пояснила Алина. — Тут к северу от Айзенграта километров на триста, до самого ледника, тундростепь, а в ней пасутся разные звери вроде этого. Можно потом в зоопарк сходить, посмотреть вблизи. Вроде на Земле двадцать тысяч лет назад тоже такое было, но когда ледники растаяли, этот ландшафт исчез, и звери повымерли.
Сначала Карлу казалось, что дорога прямо от окраин Айзенграта идёт через сплошной лес. Потом он понял, что это всего лишь довольно неширокие полоски деревьев вдоль дороги, а так в стороне за ними поля и деревеньки, к которым ведут регулярные съезды вправо и влево.
Постепенно местность становилась всё пересечённее. Горы, которые можно было увидеть на горизонте из Айзенграта — собственно, тот самый Железный хребет, который и дал название городу — всё приближались, и дорога уже начала карабкаться по крутым холмам предгорий.
Алина и Петер продолжали вчерашний разговор про необходимость строительства под Осануэва собственного космического флота — не слишком серьёзно, скорее в порядке дружеской пикировки. Вдруг Петер решил расширить круг участников разговора:
— Карл, ты ведь вроде судостроитель по основной профессии? Может, останешься тут, займёмся с тобой этим делом?
— Я бы, может, и остался, — попытался отшутиться Карл. — Но как же Лада?
— А вы заведите ребёнка, — предложила Алина. — Ребёнок — это минимум пять лет перерыва в дальних полётах. За это время ты построишь здесь Петеру его любимый флот, а Лада наладит куда более полезную для мира спасательную службу на флиттерах и обслуживание спутниковой группировки.
— Не, — неожиданно серьёзно ответила Лада. — Я ещё не налеталась. Вот через сотню мегасекунд…
Впереди показался арочный мостик, пересекающий дорогу. По мостику электровоз тащил длинный состав думпкаров.
— О, к Шварцвадеру подъезжаем, — отвлёкся от разговора Петер. — Здесь самая дешёвая бункеровка на всей трассе.
Прямо за железной дорогой начинался городок. Выглядел он примерно так же, как Айзенграт: бревенчатые срубы, крытые черепицей, узорчатые металлические заборы палисадников, засыпанных снегом по самые окна домов. Шоссе обходило городок по самому краю, делая широкую петлю.
В конце этой петли Петер затормозил и свернул под знак, изображающий кучу угля с воткнутой лопатой. Вездеход въехал под широкий бункер, поднятый над землёй наподобие крыши, от которого вниз спускались широкие прямоугольные трубы. Петер выскочил из машины, открыл довольно большой люк в правом борту где-то в районе заднего сиденья и вставил туда отогнутый в сторону конец трубы, после чего обернулся в сторону небольшого домика-кассы и показал два пальца. Лязгнула какая-то заслонка, и по трубе в бункер вездехода посыпался уголь. Петер наблюдал за процессом, вооружившись извлечённой непонятно откуда совковой лопатой. Дождавшись, пока всё высыплется, он вынул трубу из люка, слегка разровнял уголь в бункере, убрал лопату и пошёл расплачиваться.
Когда он вернулся, Лада поинтересовалась:
— А что значит два пальца?
— «Насыпь мне два центнера угля.» Поскольку меньше центнера никто не берет, а больше тонны берут редко, тут все на пальцах показывают.
Как только вездеход отъехал от Шварцвадера, в ветровые стекла начали биться снежинки. Ещё через полчаса на дороге, пересекавшей широкую и почти безлесную речную долину, стали появляться перемёты, перед которыми Петер снижал скорость.
Вдруг Петер съехал с дороги куда-то вбок и остановил машину.
— Пора гусеницы надевать. Карл, пошли, поможешь.
Карл и Пит выбрались из машины. За ними было сунулась Лада, но Петер остановил её:
— Сиди, у нас патриархальная планета. Если мы можем избавить девушку от ворочанья тяжёлых железяк, мы это делаем.
Машина стояла на расчищенной площадке рядом с отходящим от дороги ответвлением, уходящим в узкую долину, прорезающую горы. Здесь была будка, больше похожая на избушку, чем на навес, на которой висело автобусное расписание. Рядом была сложена поленница дров. Из избушки торчала железная печная труба.