Страница 59 из 121
По приказу Мерецкова штаб округа запросил у Главного разведывательного управления РККА последние данные. Полученная информация опять-таки носила преимущественно экономический и политический характер, собственно военных сведений было мало, особенно о финских оборонительных сооружениях на Карельском перешейке, известных под названием линия Маннергейма…
Работать в ЛВО Кириллу Афанасьевичу было непросто, регион сложный, незнакомый. Правда, в начале 1920-х годов Мерецков инспектировал здесь местные органы рабоче-крестьянской милиции, но когда это было, чуть ли не двадцать лет назад. И потом, он имел дело с милицией, а не с частями Красной армии. Теперь всё иное, новые люди в штабе, в войсках округа, в партийном руководстве.
Первым секретарем Ленинградского горкома и обкома партии в то время был А.А. Жданов, одновременно он являлся и секретарем ЦК ВКП(б), а с марта 1939 года — членом Политбюро, а также членом Военного совета ЛВО. Жданов играл огромную роль в повседневной жизни всего северо-запада страны.
Андрей Александрович Жданов принял Мерецкова доброжелательно и сразу с улыбкой предупредил: помогать будет, но, ввиду того, что очень загружен всевозможными делами экономического и иного характера, к тому же часто находится в Москве, Кириллу Афанасьевичу лучше поддерживать постоянную связь с Т.Ф. Штыковым, вторым секретарем Ленинградского обкома, и А.А. Кузнецовым, секретарем горкома. Особенно при решении проблем, не требующих вмешательства Политбюро.
Контакт с этими двумя партийными руководителями у Мерецкова установился с первых же дней знакомства. Энергичные, молодые: Терентию Штыкову — 31 год, Алексею Кузнецову — 34; они покорили Кирилла Афанасьевича жизнелюбием, деловой хваткой и дружеским расположением.
Кузнецов много помогал новому командующему при разработке общих мероприятий округа и Балтийского флота, в котором он был членом Военного совета; Штыков вникал в обустройство войск на территории области и в политическое воспитание личного состава. Мерецков в своих воспоминаниях говорит, что Терентий Фомич стал его боевым товарищем на долгие годы. Штыкову пришлось с небольшими перерывами служить позднее в качестве члена Военного совета 7-й армии, а затем трех фронтов в годы Великой Отечественной войны, возглавляемых Мерецковым. Его настоящая боевая деятельность начнется с Финской кампании.
Изучением округа Кирилл Афанасьевич занялся с февраля 1939 года. Первый выезд — на Карельский перешеек. Машину сразу обступили глубокие снега, извивавшаяся между холмами дорога довольно скоро вывела к государственной границе.
Мерецков, разумеется, знал, что граница находится всего в 32 километрах от Ленинграда, но одно дело — знать и совсем другое — лично убедиться, что дальнобойная артиллерия закордонного соседа может прямо со своей территории обстрелять улицы города.
После каждой поездки по Ладожско-Онежскому перешейку Кирилл Афанасьевич убеждался: для ведения военных действий местность здесь трудная: сплошь густые леса, лежащие под снегом незамерзающие озера и болота, крутые холмы… Готовить территорию и войска здесь нужно, по-видимому, особым образом. Надо прокладывать дороги — раз. Обеспечить устойчивость надежной связи — два. Проводить учения в лесисто-болотистом районе во все времена года — три. Организовывать специальные лыжные соревнования, предусмотреть повышенный расход боеприпасов, незамерзающую смазку для оружия, теплое обмундирование для зимы — четыре… пять, шесть, семь… Эти мысли выстраивались в его голове одна за другой, и он торопился поскорее лично проверить состояние соединений, чтобы своевременно реализовать намечаемое.
К сожалению, войсковые силы округа были слабы. Вот заключения Мерецкова: на Кемьском направлении горнострелковая дивизия неполного состава (не хватает полка); на Кандалакшском направлении горнострелковый полк всего с одной батареей; стрелковая дивизия под командованием В.И. Щербакова в целом неплохо подготовлена, но недостаточно обеспечена современным оружием; бойцы второй дивизии, находившейся южнее щербаковской, не умеют ходить на лыжах…
Обо всем этом Мерецков послал донесение наркому обороны.
Период 1937—1940 годов Кирилл Афанасьевич Мерецков позже назовет особым этапом в своей службе. Во-первых, он никогда раньше не занимал таких ответственных высоких постов, как те, что ему были доверены после приезда из Испании: работа в Генеральном штабе и командование двумя военными округами. И во-вторых, он оказался на острие решения важнейшей задачи по укреплению советской северо-западной границы.
ФИНСКАЯ ВОЙНА
Путь переговоров либо силовой вариант
К началу Советско-финляндской войны Мерецков уже почти год командовал войсками Ленинградского военного округа. В своих мемуарах «На службе народу» он пишет, что в конце июня 1939 года его вызвал Сталин. В кабинете он впервые увидел работника Коминтерна, известного деятеля ВКП(б) О.В. Куусинена и именно тогда с ним познакомился. В ходе беседы Сталин рассказал об опасениях, которые возникали у руководства страны в связи с антисоветской линией финляндского правительства, а также сказал, что в дальнейшем при необходимости Мерецков может обращаться к Куусинену за консультацией по вопросам, связанным с Финляндией.
После ухода Куусинена генсек вернулся к вопросу о Ленинграде. Положение на финляндской границе тревожное, переговоры о заключении военного союза с Англией и Францией пока не приносят успеха. Германия готова ринуться на своих соседей, в том числе на Польшу и СССР, и Финляндия может стать плацдармом антисоветских действий.
Разведка сообщает, что ускоренное строительство укреплений и дорог на финляндской стороне границы продолжается. Существуют различные варианты наших ответных действий в случае удара Финляндии по Мурманску и Ленинграду. В этой связи на командующего ЛВО возлагается обязанность подготовить докладную записку, в которой, подчеркнул Сталин, следует изложить план прикрытия границы и контрудара по вооруженным силам Финляндии в случае военной провокации…
В чем была суть тревожного положения?
В Европе перед Второй мировой войной сформировался антикоминтерновский пакт, в который вошли наиболее агрессивные государства (Германия, Италия и Япония) и который, по мнению советского руководства, был направлен против СССР. Советское правительство вполне закономерно проявляло беспокойство о безопасности страны, особенно на северо-западном направлении. Здесь, всего на расстоянии 32 километров от важнейшего политического и экономического центра страны — Ленинграда, проходила государственная граница с Финляндией, состоявшей в дружественных отношениях с Германией[56], что давало возможность финским войскам осуществлять наблюдение и обстреливать город из дальнобойных орудий. В пределах дальности их стрельбы находилась также и база Балтийского флота — Кронштадт, так как всего 22 километра отделяли ее от финляндского форта Ино. Не меньшая угроза создавалась и базе Северного морского флота, а также Кировской железной дороге. Немаловажным был и тот факт, что укрепленный полуостров Ханко, Аландские и разбросанные в Финском заливе острова находились в руках финнов и тем самым запирали Балтийский флот в восточной части Финского залива, ограничивая его возможности по выполнению, в случае необходимости, боевых задач.
Нельзя было оставить без внимания и совершенствование оперативного оборудования финского театра военных действий, прежде всего территории, прилегающей к границам СССР. Большая помощь в 20—30-х годах была оказана Финляндии западными специалистами, особенно Великобритании, Германии, США, в возведении сильно укрепленной для того времени оборонительной полосы — линии Маннергейма[57]. Осуществлялось строительство железных и шоссейных дорог, имеющих стратегическое значение и подходивших вплотную к советским границам. Построенные аэродромы и взлетно-посадочные полосы имели возможность принимать в десять раз больше самолетов, чем имела в то время Финляндия…
56
Летом 1939 года начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии Гальдер нанес визит в Финляндию. Его интересовала обстановка на мурманском и ленинградском стратегических направлениях. Финская общественность находилась под влиянием гитлеровской пропаганды и относилась к Гитлеру с благосклонностью.
57
Линия Маннергейма — комплекс оборонительных сооружений на Карельском перешейке, созданный для сдерживания возможного наступательного удара со стороны СССР. Длина линии составляла около 135 километров, глубина — около 90 километров. Фланги линии упирались в Финский залив и Ладожское озеро. Названа по имени маршала Финляндии Маннергейма, по приказу которого разрабатывались планы обороны Карельского перешейка еще в 1918 году. Само название «линия Маннергейма» появилось в начале зимней советско-финляндской войны. Осенью прибыла группа иностранных журналистов, чтобы ознакомиться с фортификационными работами. В то время много писалось о французской линии Мажино и германской линии Зигфрида, и сын бывшего адъютанта Маннергейма Йорма Гален-Каллела, который сопровождал иностранцев, придумал название — «линия Маннергейма». После начала зимней войны это название появилось в тех газетах, представители которых осматривали сооружения.