Страница 58 из 121
— Где-то в сентябре 1937 года его пригласил к себе Сталин и спросил: «Вы не побоитесь быть на очной ставке с арестованными заговорщиками и другими лицами?» — «А чего мне бояться?» — «Тогда поезжайте к Ежову». Очная ставка состоялась с тремя-четырьмя человеками. Конкретных фактов они не приводили, одни общие фразы: «немецкий шпион», «завербован предателем Уборевичем»… Хотя два «факта» были. Первый: в 1934 году Мерецков, начальник штаба БВО, во время показных учений для военных атташе зарубежных стран продемонстрировал все самое лучшее, что было в боевой подготовке войск округа, преступно выдав потенциальным противникам наши достижения в стратегии и тактике. А что, надо было продемонстрировать все самое худшее?.. Второй: Мерецков якобы скрыл от партии и народа, что он выходец из богатой дворянской семьи… Потом Сталин говорил отцу: «А разве мы не знали, что вы из простой крестьянской семьи? Что вы честный человек? Знали. А очную ставку провели, чтобы лишний раз уличить в подлости некоторых предателей».
Спрашиваю Владимира Кирилловича:
— Не говорил Кирилл Афанасьевич, с кем проводились очные ставки?
— Помнится, отец называл заместителя наркома обороны по морским силам — начальника Морских сил РККА Орлова и Халепского[55], которого знал как начальника Управления моторизации и механизации РККА. Они показали, что Кирилл Афанасьевич в Испании имел связи с агентами немецкой разведки. И что он скрыл свое буржуйское происхождение… Больше никого из участников очной ставки отец не называл…
Как пишет в мемуарах К.А. Мерецков, вскоре начальник Управления кадров Наркомата обороны А.С. Булин сообщил ему, что он назначен заместителем начальника Генерального штаба Шапошникова с одновременным исполнением должности секретаря Главного Военного совета при наркоме…
Итак, Мерецков снова работает под началом Шапошникова. Это для него была и большая честь, и серьезное испытание деловых качеств. Борис Михайлович считался «патриархом» штабной службы, к тому времени он уже около двадцати лет занимал ведущие должности в Генеральном штабе, заслуженно считался крупнейшим специалистом своего дела.
Многих сотрудников Генштаба Мерецков знал, с некоторыми вместе учился в академии, с другими служил в одном соединении, округе. С теми, с кем ранее не был знаком, в процессе работы быстро сблизился. Коллектив состоял в подавляющей массе из способных и талантливых людей, преданных штабному делу. Их трудолюбие поражало: если требовала обстановка, они могли работать днем и ночью, только бы выполнить поставленную задачу. Мерецков, глядя на них, и сам трудился не покладая рук, зачастую даже больше, чем остальные, чтобы никому не подумалось, будто ему, заместителю начальника Генштаба, позволительна хоть какая-то поблажка.
Много сил и времени отбирала у него секретарская деятельность в Главном Военном совете (ГВС). По свидетельству Мерецкова, заседания Военного совета проводились дважды или трижды в неделю. На них, как правило, заслушивались доклады командующих военными округами или родами войск. В Совет входило восемь человек из руководителей Наркомата обороны, председательствовал на заседаниях народный комиссар. Каждое принятое решение утверждалось наркомом и направлялось Сталину. Это означало, что практически ни одна военная и военно-экономическая проблема, стоявшая перед страной, не решалась без прямого участия генерального секретаря ЦК ВКП(б). От него проект партийно-правительственного решения поступал на рассмотрение правительства СССР, принимался там, иногда с поправками, и далее поступал в Генштаб уже как постановление, обязательное для исполнения.
На заседаниях Главного Военного совета часто присутствовал Сталин. В этих случаях он приглашал членов ГВС, а также командующих округами и окружных начальников штабов к себе на ужин. Там завязывались беседы, нередко продолжавшиеся до поздней ночи. Генсек подробнейшим образом расспрашивал военачальников о положении на местах, о запросах, требованиях, пожеланиях, недостатках и поэтому всегда был в курсе всей армейской жизни и на заседания Военного совета приходил, будучи осведомленным обо всех проблемах.
Мерецков пишет: в течение года с небольшим, что он пробыл в должности секретаря Главного Военного совета, правительство приняло ряд решений по крупным военным мероприятиям, имевшим одну цель — укрепление обороноспособности страны. Любой успех в развитии народного хозяйства, любой поворот в международной обстановке тотчас сопровождались внесением необходимых корректив в программу строительства армии. И наоборот, каждый существенный запрос со стороны РККА вызывал ответные меры, выдвигавшие перед оборонной промышленностью новые задачи.
Однажды, это было в сентябре 1938 года, Сталин вызвал комкора Мерецкова (звание «комкор» Кирилл Афанасьевич получил в феврале 1938 года) и задал неожиданный вопрос: не трудно ли ему быть заместителем начальника Генштаба и секретарем Главного Военного совета? Мерецков ответил, что занимаемые им должности дают ему чрезвычайно много: он впервые по-настоящему начал понимать, что такое государственная работа. Но, конечно, нелегко сочетать исполнение обязанностей на двух должностях сразу.
Сталин задумался, а потом заметил, что на таких постах очень долго находиться одному и тому же человеку тяжело.
«Поработайте еще некоторое время, — сказал он Мерецкову, — а затем мы поставим вас командующим одним из военных округов. Пора вам пройти и через эту должность».
Пора пройти через должность командующего
Обещание, данное Мерецкову, генсек выполнил буквально через неделю: Кирилл Афанасьевич был поставлен на Приволжский военный округ.
Перед отъездом в Куйбышев Сталин вновь с ним беседовал, спрашивал: чувствует ли он, что справится с высокой должностью комокруга? Мерецков заверил: приложит все усилия, чтобы оправдать доверие вождя, но пост командующего для него совершенно новое дело, и он будет нуждаться в поддержке и помощи.
— Мы вам окажем и поддержку, и помощь, — сказал генсек. — А еще попросим это сделать и товарища Игнатова.
Действительно, звонки из Кремля в штаб округа раздавались потом частенько. Сталин интересовался, как работается на новом месте, какие имеются трудности.
Почти ежедневно общался Мерецков с секретарем Куйбышевского обкома партии Н.Г. Игнатовым. Между ними установились ровные деловые отношения, они сохранились и позднее, когда перед Великой Отечественной войной Кирилл Афанасьевич в ходе инспекционных поездок посещал Орловскую область, где Николай Григорьевич также работал секретарем обкома.
Мерецков командовал войсками Приволжского округа всего три с половиной месяца. И говорить о том, что он смог добиться каких-то существенных результатов за такое короткое время, естественно, не приходится.
1939 год был отмечен обострением обстановки в Европе. В январе Мерецков был вызван в Наркомат обороны, и ему было объявлено, что он переводится из Куйбышева в Ленинград командующим войсками Ленинградского военного округа. Нарком Ворошилов пояснил: Политбюро ЦК и лично Сталина беспокоит положение на северо-западной границе в связи с усиливающимся сближением Финляндии с крупными империалистическими державами. Он поставил перед Кириллом Афанасьевичем задачу: как можно тщательнее изучить театр военных действий округа в условиях разных времен года, особенно зимы, детально проанализировать состояние войск и их подготовленность на случай военного конфликта.
Первое, что сделал по прибытии в Ленинград Мерецков, по его собственному свидетельству, познакомился с оперативными планами, имевшимися в штабе округа. И пришел к выводу, исходя из быстро меняющейся в то время военно-политической ситуации, что они значительно устарели. Прежде всего это касалось Финляндии. В случае выступления империалистической коалиции против Советского Союза она наверняка окажется в стане противников, поэтому знать состояние ее армии, экономики было для командующего войсками ЛВО, да и не только для него, чрезвычайно важно. Соответствующие службы располагали некоторыми данными, в основном политического характера, однако по весьма важным вопросам достаточной информацией не владели, например о намерениях Германии, Англии, Франции, США, а также антисоветских планах буржуазных республик Прибалтики — Латвии, Литвы и Эстонии.
55
Флагман флота 1-го ранга В.М. Орлов был арестован 10 июля 1937 года по обвинению в принадлежности к правотроцкистскому военно-фашистскому заговору. К нему были применены изощренные пытки, после которых он сломался и подписал ложные показания, оговорил многих невинных людей. Командарм 2-го ранга И.А. Халепский с 1929 года возглавлял Управление моторизации и механизации РККА, с 1934-го — Автомобильное управления РККА. В 1937 году назначен наркомом связи СССР. В августе был снят с поста, арестован как участник военно-фашистского заговора. На следствии назвал более ста лиц, причастных к заговору.