Страница 48 из 121
В мемуарах «На службе народу» Кирилл Афанасьевич пишет: «… Вечером я приходил к Миахе (в период, когда Мерецков вместо Кулика стал советником генерала. — Н. В.)… Беседовали. После нескольких случаев на фронте, когда рекомендации советника помогли, Миаха, думавший о своей карьере, начал, по-видимому, относиться к моим советам со вниманием… На следующее утро после встречи Миаха созывал у себя в кабинете совещание и выкладывал всё, что было накануне согласовано. Далее слово предоставлялось Рохо, а он, как фактический инициатор ряда предложений, энергично поддерживал председателя хунты. Затем слово предоставляли мне, и я выступал в том же духе. После этого соглашались и другие должностные лица».
Защитить красную столицу
Мадрид держался. Благодаря усилиям граждан, особенно организаций компартии (их руководители Хосе Диас, Долорес Ибаррури, Сантьяго Каррильо, Антонио Михе работали не покладая рук), и активному содействию советских волонтеров подступы к нему были значительно укреплены. Город опоясали разного рода заграждения: на десятки километров тянулись рвы и земляные валы, многоходовые линии окопов с огневыми точками.
Внеся свою лепту в упрочение обороны, Берзин уехал в Валенсию, где собирал вновь прибывающих волонтеров вокруг создаваемого им аппарата военных советников.
Мерецков оставался в сражавшемся Мадриде. Натиск отборных марокканских частей Франко не ослабевал, и опасность прорыва их в столицу не исключалась. Правительство во главе с премьер-министром Ларго Кабальеро и государственные органы управления было решено эвакуировать в Валенсию. Различные учреждения уезжали сами по себе, иногда никого ни о чем не извещая и не оставляя на старом месте никаких рабочих групп. Отдельные члены правительства, принадлежавшие к разным партиям, теряли контакт друг с другом.
В Мадриде Мерецков узнал от военного атташе СССР в Испании Владимира Гориса ( В.Е. Горева) о прибытии группы танкистов с техникой под командованием С.М. Кривошеина. 23 октября советский полпред в Великобритании И.М. Майский официально уведомил одного из идеологов «невмешательства» английского дипломата лорда Плимута об отказе СССР от участия в политике невмешательства в гражданскую войну в Испании. И вот через шесть дней после этого уведомления из Советского Союза поступила первая открытая военная помощь республиканцам.
Симонов, которого Мерецков оставлял за себя, сообщил, что одна танковая рота группы Кривошеина под командованием майора Грейзе уже приняла участие в бою. Мерецков поспешил оповестить об этом мадридцев, чтобы поднять дух среди горожан и бойцов республиканских войск. Затем поехал на участок, где расположилась рота после проведенного боя. Майором Грейзе оказался капитан РККА Арман, бывший командир роты мотомехбригады Белорусского военного округа. Мерецков знал латыша Поля Армана (его настоящие имя и фамилия Поль Матисович Тылтынь), оба обрадовались неожиданной встрече. Арман рассказал о прошедшем бое. В один из танков попал снаряд мятежников, оглушив башенного стрелка, которого пришлось отправить в лазарет. Других потерь не имелось. Настроение у танкистов было приподнятое: прибыть и с ходу успешно выполнить задание — замечательный боевой старт на испанской земле!
Подчиненные Армана блестяще его продолжат и в дальнейшем. В ноябре 1936 года под Мадридом действовало всего лишь около 50 танков, намного меньше, чем имелось у Франко, но советские танкисты сражались героически. Они сцементировали столичную оборону, укрепили дух республиканцев и урон врагу наносили ощутимый. Франкисты еще не имели опыта борьбы с танками, и бронированные машины нередко просто давили вражескую пехоту и конницу. Марокканцы при виде идущей на них в атаку лавины танков разбегались в панике, сдавая без боя занятые позиции. Среди тех, кто доблестно сражался под Мадридом, подразделение Поля Армана выделялось особенно. Не случайно ему одному из первых волонтеров было присвоено звание Героя Советского Союза[48]. Приведем только один эпизод действий Армана в бою, о котором он сам рассказал в неопубликованных воспоминаниях.
Его танковая рота в составе 15 экипажей получила приказ поддержать пехоту при наступлении на деревню Сесинья. Однако пехота опоздала к началу атаки, и танкисты вступили в бой без поддержки живой силы. Вот как описывает этот бой Арман:
«Пройдя Сесинью, разведка по радио донесла, что противника в деревне нет. Но, когда мы подошли к окраине селения, на дороге стояло орудие и послышалась резкая команда: "Огонь!"
— Отставить! Не стрелять! — кричу я.
Возле орудия случилась заминка. Пользуясь ею, на полном ходу танк подлетает к орудию. Рядом с ним стоит расчет и офицеры — лейтенант и капитан. Вокруг небольшие группы солдат — марокканцы! Ясно, что после прохождения нашей разведки мятежники заняли деревню.
— Кто тут безобразничает? Кто подал команду "огонь"? Кто приказал в меня стрелять? — кричу я.
Капитан растерялся и не может понять, кто перед ним, — на мне танковый комбинезон без знаков различия, снаряжение испанское, на боку висит револьвер "кольт".
— Долго будете стоять разинув рот? Убирайте орудие!
В это время подходит испанский подполковник и спрашивает:
— Почему вы кричите на моих офицеров?
— Как не кричать на таких олухов, ведь они собирались в меня стрелять!
— Не повышайте тона, я подполковник!
— Вижу, но плевать мне на это. Вы воспитайте своих подчиненных так, чтобы они слушались начальников и не делали глупостей.
Подполковник растерялся.
— Кто вы такой? — спросил он.
— Как кто? Вы что, не видите, что я командир танкового отряда?
А вот и отряд подходит. Действительно, танки подходили один за другим и, видя, что я разговариваю с противником, разворачивались в боевой порядок. Чтобы выяснить, кто перед ним, подполковник указал рукой на часовню у дороги и предложил:
— Может быть, вы слезете с танка и пройдете ко мне в штаб? Там объяснимся.
Видимо, мое дерзкое поведение сбило подполковника с толку. Я вижу, что танки готовы к бою и ждут команды. Подаю сигнал "Вперед!" и захлопываю над головой люк. Боевая машина с ревом рвется вперед — через подполковника, двух его офицеров, орудие и артиллеристов… Навстречу колонна грузовиков с солдатами. Танки без выстрелов налетают на нее, давят машины… Поворачиваем в узкую улицу. По улице движется эскадрон кавалерии, по три всадника в ряд. Идем на кавалерию… Немногие всадники успели выскочить в поле, остальные были перебиты пулеметным огнем…»[49]
Дела под Мадридом пошли успешнее, но положение все еще оставалось острым. Предстояло решить ряд неотложных проблем и в первую очередь наладить эффективное управление защитниками столицы, увеличить их количество и превратить республиканские воинские отряды в регулярную армию. Но решение упиралось в ряд серьезных организационных мероприятий. Чтобы провести их в жизнь, необходимо было добиться согласия трех важных лиц: премьера Кабальеро, который одновременно был и военным министром; его заместителя Асенсио, фактически руководившего вооруженными силами Республики, и начальника Главного штаба Кабреры, к которому в то время назначили советником, переведя от Рохо, Мерецкова.
Берзин собрал в Валенсии совещание, на котором главными были вопросы взаимоотношения с военным руководством республики и создание регулярных войск. Стареющий Кабальеро не способен был действенно и оперативно руководить вооруженными силами. К тому же его политическая линия очень часто шла вразрез с интересами народа и демократического государства, а ненависть, которую он испытывал к коммунистической партии, мешала ему установить контакт с наиболее организованным, сознательным и дееспособным отрядом испанских трудящихся. Асенсио был человеком решительным и целеустремленным, но цели, которые он преследовал, в еще меньшей степени совпадали с интересами народных масс. Трудящиеся его не любили и связывали с его именем почти все неудачи на фронтах. Кабрера же отличался большей гибкостью, чем Кабальеро и Асенсио.
48
П.М. Арман погиб в 1943 году на Волховском фронте, ведя в бой против немецко-фашистских захватчиков танковую бригаду
49
См.: Коломиец М., Мощанский И. Танки Испанской республики // Танкомастер. 1998. № 2-3. С. 3-4.