Страница 35 из 121
Оставаясь заместителем председателя Реввоенсовета и заместителем наркомвоенмора, Фрунзе 1 апреля 1924 года был назначен по совместительству начальником и комиссаром Штаба РККА. Его помощниками стали Тухачевский и Шапошников. Штаб РККА, по словам Фрунзе, должен был стать «не только мозгом Красной армии, он должен стать военным центром всего нашего государства и должен поставлять тот материал, который ляжет в основу работы Совета Обороны».
В его составе было четыре управления (оперативное, организационно-мобилизационное, военных сообщений, разведывательное) и Научно-уставной отдел, в задачи которого входило изучение опыта войны и руководство по составлению и изданию боевых уставов. Руководство по составлению и изданию прочих уставов, инструкций и наставлений было передано в соответствующие центральные органы по принадлежности. На Главное управление Красной армии (ГУ РККА) возлагались задачи руководства текущей жизнью войск и обеспечения их повседневных нужд.
Инспекторат РККА, возглавляемый бывшим главкомом Каменевым, ведал боевой подготовкой и инспектированием вооруженных сил. Материальное обеспечение вооруженных сил сосредоточивалось в специальных управлениях во главе с начальником снабжения Уншлихтом. В апреле Фрунзе по совместительству был назначен начальником и комиссаром Военной академии РККА.
Новые назначения показывают, что в высшие военные круги были введены многие соратники Фрунзе. Поскольку он был преобразователем вооруженных сил, ему, естественно, жизненно необходимо было опираться на команду единомышленников.
В окружном аппарате
Когда началась военная реформа, Мерецков не раз высказывал желание поработать в аппарате военного округа. Объяснял это тем, что «не обладал опытом штабной работы в масштабе военного округа и не участвовал в достаточно крупных организационных мероприятиях». Возможность приобрести такой опыт ему была предоставлена летом 1924 года: его перевели из СКВО на должность начальника мобилизационного отдела Московского военного округа.
Он будет работать в аппарате округа, и какого округа — столичного! Кирилла радовало и то, что ему предстояло вновь служить под началом Климента Ефремовича Ворошилова[38]. Это уже в третий раз. В первый — в Конной армии Буденного, во второй — в СКВО и теперь в третий — в МВО.
И еще одно важное радостное событие произошло в том году в семье Мерецковых — родился сын Владимир; он появился на свет 6 марта 1924 года.
Во главе округа стояла плеяда известных по Гражданской войне и по последующим годам военачальников. Командующий, как уже сказано выше, — Ворошилов, помощник его — Георгий Дмитриевич Базилевич. Начальником политического управления округа был деятельный комиссар Антон Степанович Булин. Во главе штаба — опытный командир, но весьма оригинальный по своему характеру Алексей Макарович Перемытое.
В своих воспоминаниях Мерецков пишет: «В Москву я прибыл в июле и представился начальнику штаба округа А.М. Перемытову. Откровенно говоря, я несколько опасался новой работы. Ведь мобилизационный отдел ведал такими вопросами, как перевод вооруженных сил мирного времени на военное положение, укомплектование кадров личным и конским составом, формирование новых частей и военных учреждений, обеспечение войск вооружением, снаряжением, обмундированием и обозом. Все это — важные проблемы, однако значительная часть работы осуществлялась в общем виде, на бумаге. А до этого я занимался непосредственным формированием и обучением войск. Я понимал, что, если хочу стать всесторонне развитым и подготовленным командиром, должен пройти и через подобную работу. Но как она пойдет? Меня радовало, правда, что командовал округом К.Е. Ворошилов. Это внушало надежду, что живым делом мы обязательно будем заниматься».
По мере вхождения в курс дела опасения Кирилла подтвердились. Он не мог понять, хорош мобилизационный план или плох. Чтобы выяснить, чего стоит каждый документ, какие люди стоят за ним, чему и как они будут учиться, что станут делать после призыва, нужно побывать в воинских частях, посмотреть на округ в его реальном воплощении и на военкоматы, наконец, просто посидеть и подумать над идеями, лежащими в основе новой работы. Но для этого необходимо оторваться от письменного стола. Но Мерецков не мог этого сделать, его захлестнул поток бумаг. Его предшественник так построил работу, что сотрудник отдела поневоле становился бюрократом. Кирилл успевал лишь подписывать всякие реестры, отношения, инструкции, приложения и направлять их дальше. Кирилл решил посоветоваться с соседом, начальником организационного отдела Н.К. Горбатовым.
Мерецков передает состоявшийся с ним разговор.
— Николай Константинович, вы служили еще в старой армии, в Первую мировую войну являлись начальником мобилизационного отдела нашего же округа. Непосредственных подчиненных было у вас два помощника и два писаря. Во всяком случае, так мне рассказывали. А когда началась война, МВО отмобилизовался хорошо. Единственное недоразумение, которое случилось тогда, — сломался ключ от шкафа с мобилизационными документами. Для ликвидации поломки слесарю понадобилось десять минут, а потом все шло без перебоев. Так это или нет?
Горбатов смеется:
— Так.
— А теперь что происходит? В том же отделе аппарат вместо четырех — девяносто человек…
— Да у меня в отделе еще сорок человек, — добавляет Горбатов.
— Вот видите? Сто тридцать человек. А нам нужно создать мобилизационный план. Мыслимо ли это? Мы утонем в бумажном море. Оставить бы человек двадцать, остальных перевести на другие должности, переписку между комнатами внутри отделов совсем ликвидировать, внешнюю переписку свести до минимума, а потом разрабатывать конкретный план.
— Неплохо бы, — говорит Горбатов, — да только меня могут не послушать, скажут, что я старую линию гну. Но если вы внесете подобное предложение, я вас решительно поддержу.
Пошел Кирилл с докладом к Перемытову, изложил идею. Начальник штаба подумал и отвечает:
— Верное предложение! Пойдемте к командующему.
Пришли к Ворошилову. Мерецков доложил обо всем с начала до конца. Тот посмотрел на него, усмехнулся и спрашивает Перемытова:
— А этот парень не ликвидирует у нас вообще всю работу?
— Нет, — отвечает Алексей Макарович, — он правильно предлагает.
— Хорошо, посоветуюсь с Михаилом Васильевичем.
Сел в автомобиль и уехал к Фрунзе. Часа через полтора вернулся, вызвал Перемытова и Мерецкова и сообщил, что заместитель наркомвоенмора одобрил предложение, посоветовал слить мобилизационный и организационный отделы воедино, назначить Мерецкова начальником объединенного отдела, Горбатова — заместителем. Штаты сократить со 120 до 60 человек.
— Если дело пойдет, — сказал Ворошилов, — а излишки вновь обнаружатся, можно сокращать дальше, пока не дойдем до требуемого минимума. Действуйте, товарищи…
Так начал молодой начальник моботдела радикальную перестройку в своем ведомстве.
Перемены в работе дали хорошие результаты. Перемытов был доволен. Вскоре он поставил вопрос о назначении Кирилла своим помощником. Назначение состоялось, но без освобождения от должности начальника мобилизационного отдела. Он стал по совместительству помощником начальника штаба и заодно по политической линии комиссаром штаба.
Мерецков пишет: «Казалось бы, под бременем трех должностей я должен был задохнуться. А фактически только теперь появилось у меня свободное время. Работа с мобилизационным планом пошла совсем по-другому. Центр ее тяжести был перенесен в войска, причем главное внимание уделялось их материальному обеспечению на случай развертывания».
Перемытова Кирилл все время держал в курсе дел. Когда реорганизация закончилась, они вместе пошли к командующему. Ворошилов долго рассматривал схемы, а потом поинтересовался, каково положение в приграничных войсках. Перемытое ответил, что примерно такое же. Тогда командующий забрал все материалы и поехал с ними к председателю Реввоенсовета, которым в начале 1925 года стал Фрунзе. Вернулся он только к концу дня: оказалось, что Фрунзе изучал схемы очень обстоятельно. Затем Климент Ефремович спросил, сколько времени ушло на данную работу. Мерецков ответил:
38
Несколькими месяцами раньше, перед тем как Мерецков был переведен в Московский военный округ, К.Е. Ворошилов был назначен командующим войсками МВО.