Страница 116 из 121
Мерецков работал с большой энергией, хотя силы его, подточенные Испанией, Лубянкой и конечно же невероятным напряжением в Великую Отечественную войну, иссякали. И все же труды его приносили плоды, округ преображался.
В мае 1949 года Кирилла Афанасьевича переводят в Беломорский военный округ, который вскоре был переименован в Северный. И здесь ему было всё знакомо, он отлично знал особенности округа. С первых дней занялся укреплением сухопутных границ, имевших протяженность более тысячи километров, установлением тесных контактов с развивавшимся Северным флотом, базировавшейся стратегической авиацией. В СССР появилось ядерное оружие, а соответствующих ракет для его доставки еще не было, поэтому развитию флота и авиации придавалось особое значение.
Маршала Мерецкова на Севере помнили, уважали, для всех он был непререкаемым авторитетом.
Кирилл Афанасьевич все делал для укрепления обороноспособности северных рубежей Родины, повышения боевой готовности войск, а также для их обустройства. Он всячески учитывал суровые условия службы на Севере и по мере возможности принимал меры к их облегчению.
Должность начальника курсов «Выстрел» он занимал недолго — год с небольшим.
В 1955 году Мерецков назначается помощником министра обороны СССР по высшим военным учебным заведениям. На этой должности в течение девяти лет он осуществлял руководство подготовкой высококвалифицированных офицерских кадров, добился перевода военных училищ в категорию высших учебных заведений с продлением срока обучения на один год. Это позволило успешнее готовить специалистов для работы с новой сложной техникой и оружием. Кроме того, офицер получал одновременно военное и высшее гражданское образование, что давало возможность после увольнения из армии занимать другие должности в соответствии с образованием.
Много внимания К.А. Мерецков уделял совершенствованию методики обучения, развитию учебной базы, внедрению новейших электронных тренажеров и другим вопросам.
Здоровье Кирилла Афанасьевича сдавало, сказывалось огромное нервное и физическое напряжение. Мерецкова рано начали одолевать болезни, и он был вынужден уйти, как говорят в таких случаях, на заслуженный отдых. Н.С. Хрущев в своих воспоминаниях писал, что когда он видел Мерецкова в последний раз, это был уже не Мерецков, а его тень: «Раньше он был… физически крепкий, сильный человек, а теперь он еле ходит, "скрипит". Я узнал, что его в очередной раз наградили в связи с 50-летием Советских Вооруженных Сил. Это, конечно, награда по заслугам. Но здоровье-то отнял у него Сталин…» К.А. Мерецков с 1964 года до конца жизни находился в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, избирался Председателем Комитета ветеранов войны.
Время собирать камни
В окна лился солнечный свет. За стеклом майский ветерок колыхал ветки елей и сосен. Кирилл Афанасьевич смотрел на них, а грезились ему плесы Назарьевского пруда. Он видел мальчишек, рыбачивших с обрывистого берега нехитрыми самодельными удочками, и среди них себя — одиннадцатилетнего вихрастого Кирьку. Пацаны расселись между дикой яблоней и кустами бузины, а он — под развесистой ветлой, свисавшей прямо к воде…
А это уже — сын Володька в одиннадцать лет. Стоит, завороженный группой красноармейцев, чеканивших строевой шаг.
Кирилл Афанасьевич служил тогда на Дальнем Востоке. Семья жила в Хабаровске, причем прямо на территории штаба ОКДВА, и Володя каждый день из окна квартиры видел людей в военной форме, плац, развод караулов. Именно в тот период сын твердо заявил, что будет командиром Красной армии. Кирилл Афанасьевич поддержал его решение, однако серьезно сказал ему, что для этого нужно отлично учиться…
Снова Назарьево — 1912 год. Отец и мать молодые: Афанасию Павловичу под пятьдесят, Анне Ивановне — сорок пять, но для Кирилла Афанасьевича они все равно молодые и красивые, только по-деревенски и бедно одетые. Родители провожают его в Москву. Отец говорит: «Пора тебе, Кирюша, определиться в жизни. Читать, писать умеешь, работы не боишься… Поезжай в Москву, глядишь, в видные люди удастся выбиться». А мать плачет и осеняет крестом…
Теперь — Говорков. Живой! Смотрит на Мерецкова прямым взглядом. «Убьют меня завтра… В революцию я стал красным командиром, ей отдавал каждый день, каждый час. Жаль только, что мало успел сделать. Ты, Кирилл, еще молод, займи мое место. Из тебя получится командир Красной армии»…
Другая картина: он и Дуся — молодожены, приехали в Ли-кино к Дусиным родителям. И снова слышит он, как девушки дразнят Дусю частушкой: «Наша Дуня — точно роза, а пошла за водовоза»…
И опять — сын Володька. Он в форме бойца республиканской Испании.
В 1936 году Мерецков-старший уехал в охваченную гражданской войной Испанию. Спустя некоторое время жена и сын получили привет из Мадрида: первый Герой Советского Союза в той войне — танкист Поль Арман (Поль Матисович Тылтынь) приехал в Москву и привез для Владимира подарок отца — обмундирование бойца Республики. Форма ему очень понравилась, жаль только, что показаться в ней сверстникам нельзя. Он часто надевал ее дома, но на улицу не выходил: нужно соблюдать военную тайну, чтобы никто не догадался, куда уехал его отец…
Свет застило крупное лицо. Злое, красное. «Ну, предательская генеральская рожа, будешь признаваться, что состоишь в преступной антисоветской организации врагов народа?»
Чье это лицо? Влодзимирского, Родоса, Шварцмана?.. И — зловещий взмах резиновой дубинки…
Кирилл Афанасьевич закрывается от видения руками…
Великая Отечественная война — в разрывах бомб и снарядов, в пожарищах, в дыму. И массы людей. Тысячи… Себя среди них Кирилл Афанасьевич наблюдает как бы со стороны. Очень разным. Под Тихвином — энергичным, целеустремленным. В Мясном Бору во время Любанской операции — подавленным. В освобожденном Ленинграде — сияющим радостью от одержанной победы в операции «Искра»…
Как давно все это было! Но кажется, будто вчера…
Последние полтора года Кирилл Афанасьевич тяжело болел и почти все время проводил в своем кабинете в особняке в Архангельском[114], где безвыездно жили они с Евдокией Петровной с 1954 года. Его окружали привычные вещи, любимые книги. Комната не очень большая, но достаточно светлая, в два окна, удобно расположенная — дверь выходит в коридор, соединяющий гостиную и теплую веранду, — и уютная. Здесь никто не мешал ему оставаться наедине с мыслями о минувшем, о пережитом.
Сегодня у Кирилла Афанасьевича был день рождения, ему исполнился семьдесят один год. Владимир, где бы ни находился в этот день, всегда звонил отцу, поздравлял, желал здоровья и, конечно, рассказывал, как проходит у него служба.
Такую нежную, бескорыстную привязанность друг к другу, какую испытывали отец и сын, редко встретишь между детьми и родителями. У Кирилла Афанасьевича и Владимира всегда было полное взаимопонимание и общность взглядов. И еще — единое стремление честно служить Родине.
Владимир шел по стопам отца. После окончания академии в августе 1945 года попросил направить его на Дальний Восток. Просьба его была удовлетворена, и он отбыл на 1-й Дальневосточный фронт. Принимал участие в боевых действиях в составе передового отряда 25-й армии. В передовой отряд входили танковая бригада и мотоциклетный полк: майор Владимир Мерецков исполнял обязанности начальника штаба этого отряда. Отряд участвовал в прорыве Дуннинского укрепленного района и наступал в направлении Ванцин — Янцизы — Гирин. Прошел с боями в исключительно сложных условиях местности 650 километров и завершил выполнение задачи совместно с воздушным десантом взятием города Гирин. За проявленное умение, инициативу, решительность и смелость Владимир Мерецков был награжден вторым орденом Красного Знамени.
В начале 1946 года он вступил в командование батальоном танков ИС-3 218-го тяжелого танкового полка 2-й танковой дивизии в гарнизоне Камень-Рыболов Приморского военного округа.
114
По распоряжению И.В. Сталина после войны в живописном хвойном лесу в Архангельском под Москвой были выделены для Маршалов Советского Союза участки земли и возведены на них благоустроенные коттеджи с хозяйственными постройками.