Страница 55 из 120
- Опа! - Забор снова затрясся, я улучила момент, когда щетинистая спина хряка промелькнула под ногами, и упала на нее, крепко обхватив конечностями.
Заходя на пятый круг вокруг села, банник выдохся. Остановился, тяжело дыша. Бока кабана широко раздувались и опадали в такт дыханию.
Я, успевшая во время забега по селу прогорланить всю песню про опоросившуюся свинью и при помнившая нехитрый мотивчик пьяного Сусаноо, тоже порядком устала, вернее, меня укачало. Все таки карусели я никогда не любила.
- Слазь.- Кабан вяло дернул спиной.- Поговорим.
Я мешком упала в снег, руки и ноги занемели от напряжения.
Свиная спина - это вам не конская, вся гладкая, круглая и надутая, того и гляди - соскользнешь!
- Поговорим,- согласилась я, глядя из сугроба на темнеющее небо. Кабан досадливо хрюкнул, возмущаясь моим отстраненным видом, и я, кряхтя, встала на четвереньки, уткнувшись лбом прямо в его влажный пятак.
- В бане моей,- предложил кабан и зыркнул узкими глазками по сторонам. Я тоже, не меняя позы, повела глазами на толпу селян, которые с интересом за нами наблюдали. Все село, наверно, собралось после того, как мы завлекающе проскакали по его улочкам. Помнится, вслед нам кричали, улюлюкали и даже пытались мне подпевать.
- В бане так в бане,- легко согласилась я, поднимаясь на ноги и отряхивая снег со штанов и меховой курточки. Кабан, похрюкивая, потрусил впереди меня, махая несерьезным свинячьим хвостом. А я подумала, может, мне за вредную работу начать требовать молоко? Где это видано, чтобы приличные девицы бились с кабанами?
Резиденция банника оказалась ветхой избушкой, вросшей в землю. Оно и понятно, не хоромы же было строить людям, только-только поселившимся в диком лесу. Вокруг бани снег был истоптан и разрыт, но человеческих следов я не заметила. Баня вообще стояла на диком, неумолимо зарастающем пустыре, на который давно никто не совался из-за дурной славы обитателей. На пороге древней избушки стояла жена банника - обдериха, как наседка прикрывавшая когтистыми ручищами свой выводок. Глаза у нее были навыкате, налитые кровью, а детки-обмылки маленькие и страшненькие, все в маму с папой.
- Проходите, чувствуйте себя как дома! - прошипела она, и мне померещилось, что это вода на каменку раскаленную попала.
Очень мы в приюте любили пугать друг друга обдерихой, потом шагу боялись шагнуть в бане не по правилам, крайне удивляя своим примерным поведением воспитательниц - везде мы шалили, кроме бани. Бывало, наслушаешься ночью про глупую девку, которая позвала в гости живые кости, а потом, спасаясь от них, обдерихе в лапы угодила и ходила после этого по селу ошпаренной лысой заикой, а назавтра банный день. Как после такого не робеть?
Я поздоровалась и чуть не на четвереньках вползла в черный от времени и гнили предбанник. Как ни удивительно, пахло сыростью, словно недавно баню как следует протопили и устроили в ней помывку.
- Чуешь банный дух? - сразу сунулся ко мне банник уже в образе костлявого старика с длинной нечесаной бородой.- Семь ден назад пришли люди и затопили баньку мою, уж семь лет как не топленную. Дров не жалели, гниль выгоняли. Мы-то со старухой думали, что так и сгнием вместе со своей хороминой, а тут такое счастье вдруг привалило. Ошалели мы малость от нежданного счастья да и потеряли бдительность. Сунулись после седьмого пара мыться, а тут все - и обмылочки лежат горкой, и водица слитая в тазиках, и венички попользованные на полках. Славно нам так стало, что и думать обо всем забыли, а как собираться стали, гляжу, а моей шапки-невидимки нету. Сперли, черти. Обвели старого дурня как…
Банник досадливо бухнул кулачком в стену, банька вздрогнула всеми своими древними бревнышками. Я даже присела от испуга, хоть и до этого стояла, согнувшись как старая карга.
- Ясно - кивнула я,- вы не волнуйтесь так. Найдем мы ваше сокровище. Тут семи пядей во лбу быть не нужно. Сегодня к ночи.
И полезла быстренько на свежий воздух, чувствуя, как подозрительный взгляд обдерихи буравит спину.
«Вот ведь,- думала я,- хоть и десятая вода на киселе, а тоже родственники. Нет, в глобальном смысле мы все - дети Всетворца, но соглашаются с этим почему-то лишь злыдни-старички да зубастые тетеньки. А Император Златоградский, например, не соглашается. А жаль, у меня вон и в Яви и в Нави такие связи, что обзавидуешся. Я еще только в Ирий не заглядывала, ну так какие мои годы!»
Так рассуждая, направилась я к дому старосты Верстового, где с нетерпением ждали меня. А добравшись, немедленно велела топить баню на постоялом дворе и согнать туда девиц покрасивей, лучше первых красавиц, сколько смогут вместиться, сластей им приготовить, вина, чтобы от страха и неизвестности не ныли, а веселились и пели. Одним словом, раскомандовалась, как лаквиллский воевода, чувствуя, что хоть и не Велию, но все равно какому-то парню нынче бока намнут.
- Тут все просто,- рассуждала я вполголоса, затаившись в предбаннике. Рядом в дубовой кадке прятался Зоря. Он страстно припал ухом к дырочке в бочке, но, как мне казалось, слушал не столько меня, сколько девичью визготню в парилке. Время от времени распаренные красотки выскакивали в облаках пара в предбанник остудиться, и тогда великан глухо ворчал, страдая оттого, что из дырочки видна только стена. Я показывала ему кулак и шипела как кошка.
Девицы подозрительно косились в наш угол, но меня, прикрытую шторочкой, в полутьме было не разглядеть, а отдернуть ее и рассмотреть, кто возится за их спинами, у селянок смелости не хватало. Достаточно было того, что им вдруг приказали мыться посреди недели, да еще угощали.
- Кроме парней-бестолочей никто на банникову шапку позариться не мог,- продолжала между тем рассуждать я.
- Ну почему, а вор? - сопел в бочке Зоря, надеясь проскрести новую дыру.- С такой шапкой можно о-го-го каких дел натворить.
- Ага, например, ковчег с бесценным пером украсть и в суп стражникам гадить,- хмыкнула я и замерла, прислушиваясь. У двери кто-то ходил.
Порог я как следует натерла мылом и выплеснула таз воды у дверей, а девицам велела не выходить из бани, пока угорать не станут. Однако долго ждать не пришлось. Парень - это ведь такой зверь, которого в ловушку заманить, что чихнуть. Только намекни ему, где можно на голых девиц полюбоваться, побежит, не обуваясь.
Летом на речке так хоть рубаху не снимай - сопят за каждым кустом. А тут событие - массовый помыв красавиц.
Я напряглась лесной рысью в засаде и вперила жадный взгляд в приоткрывающуюся дверь. Как я и думала, за ней не оказалось никого. Случись кому увидеть, решили б, от ветра. Я приготовилась прыгнуть и, как только злодей в волшебной шапке переступил порог, закричала:
- Лови его!
Невидимка охнул, оскользнулся на мыльной воде и рухнул, сшибая лохани, скамейки, кувшины, ведра. Я прыгнула сверху, как недавно на кабана, и принялась шарить руками, не зная, где у пойманного низ, где верх. Зоря отбросил крышку бочки и кинулся ко мне на помощь. Но тут дверь в парилку распахнулась и его с визгом окатили кипятком. Мне тоже перепало, а пойманный заревел бугаем и, вскочив, вышиб дверь головою, потому что рук поднять не мог я сидела на его плечах цепко, как клещ, и не собиралась падать, отчасти из вредности, отчасти из страха. Потому что злодей оказался черным кудлатым детиной больше Зори размерами. Шапка свалилась, и теперь он летел с воплем по селу, а дети тыкали пальцами нам вслед, крича:
- Смотрите, ведьма на кузнецовом подмастерье катается! Кузнец ведьму возит!
Насладившись заслуженным отдыхом, наутро мы с помпой отправлялись в путь. Дети бежали вслед за Индриком, заполошные бабы пытались их загнать в дом, пряча от моего «дурного глаза», мужики кто кланялся в пояс, а кто осенял себя защитным знаком.
Только показательно поротый подмастерье улыбался нам радостно и искренне, как друзьям. У него в роду всяческих ведьм и нечисти оказалось больше, чем пальцев на руках и ногах. Вот и не удержался - спер шапку, решил попробовать, каково это нечистью быть? Дружков, которые ему помогали баньку топить и шапку воровать, он не выдал и потому теперь стоял, выгнувшись, как натянутый лук, и болезненно морщился, когда натянутые порты прикасались к поротому месту.