Страница 40 из 120
- Вот,- Баба-яга подняла скрюченный палец,- тяжело женщине одной, даже скотина ерепениться начинает!
- Кто скотина? - спросил Васька, уже в сапогах, в кафтане и штанах, подпоясанный кушаком и в лихо заломленной набок шапке. Расправил усы и, важно подбоченясь, произнес: - А я вас с самого утра дожидаюсь, уже и стол накрыл, избу прибрал, все в окно смотрю, весь извелся.
- Нет у тебя в избе окон,- хмыкнула Баба-яга.
- А я в щелочку дверную,- выкрутился кот.
- Вот в лоб и получил,- сказала я и спряталась за спину бабки.
Яга стукнула клюкой об пол, и в избушке стало светло. Внутри она оказалась чистой и опрятной и совсем не черной.
Стол и правда был накрыт, но исключительно по-кошачьи: творог, сметанка, сливки, молочко. Вытащив из-под стола ведро, Василий сунул туда лапу, вытащил на когте упирающуюся рыбину и проговорил:
- Я все сомневался, жарить ее или сырой съедим.
- А животик не прихватит, после молока - рыбу?- спросила я.
Котофеич злобно сузил глазки, но дерзить при бабке не стал, а может, и задумался над моими словами.
Сев за стол, я, как и положено приличной гостье, стала делиться новостями. Баба-яга удивленно охала, ахала, всплескивала руками, а в особенно интересных местах призывала в свидетели кота, уверяя, что такого быть не может. Закончив свой рассказ, я сильно пожалела, что на посиделках не присутствовали мои учителя, лично я сразу бы поставила себе отлично за год и по истории, и по культурологии, и по демонографии.
- Вот и все, что произошло со времен Последней битвы,- сказала я и откинулась на спинку стула.
- М-м-да, не густо,- фыркнул Котофей, вылизывая лапы после рыбы.
- А что ты хочешь? - возразила бабушка.- Времени-то прошло с птичий чих.
- А у вас какие новости? - поинтересовалась я, засовывая в рот ложку творога.
- Да все как всегда - день да ночь, сутки прочь,- ответствовала старуха. - Как Грушка перелаялась со всеми, так и сидим под землей, как кроты какие-то. Только и веселья было, когда она папаню своего в Нижний мир запихивала. А так скукотища.
Я чуть не подавилась творогом. Куда еще ниже?
- А вы в каком находитесь? - откашлявшись, спросила я.
- Мы в Подземном царстве.- Яга похлопала меня по спине. - Здесь вон и люди, и деревья, и животные. А в Нижнем-то никто, кроме богов, жить не может.
А кот не упустил случая уколоть:
- А нам-то заливала: я такая-растакая, в моей Школе так и эдак…
А сама ничего и не знает.
- Молодая она, еще глупенькая,- заступилась за меня бабушка.
- А чего ж они такую глупую ключи воровать отправили? - съехидничал кот, а у меня сразу нос зачесался:
- Какие ключи?
- А то ты не знаешь! - сверкнул желтыми глазищами Васька.
- Отстань ты от девчонки,- отмахнулась от кота Баба-яга,- ничего она не знает.
- Ничего не знаю,- радостно согласилась я.
И мне рассказали.
Завещал Всетворец детям своим книгу заветную. В книге этой весь миропорядок описан, кроме одной единственной вещи - кто этой книге должен быть Хранителем. Вот из-за этого дети и передрались. Всетворец, конечно, разгневался, запер книгу в девять железных сундуков, оставил на острове Буяне. Остров подвесил между небом и землей, приставил при нем Стража.
Да только детишки так разошлись, что и Стража опоили, и ключи от сундуков выкрали, и остров неведомо куда закинули. Больше всех Агриппинка со своим батюшкой отличились, пришлось им в Подземном царстве прятаться вместе с ворованными ключами.
- А Всетворец, это, стало быть, папа? - поспешила я уточнить.
И на согласный кивок старухи сразу возгордилась: если Карыч мне дед, то Всетворец, выходит, прадед? Быть мне королевной! Нет, мелко… Пусть лучше император Златоградский за меня своего сына сватает! А я сморщусь, вздерну нос и скажу: «Нам, правнучкам САМОГО, негоже идти замуж за какого-то императора!» Вот!
Кот Васька мурлыкал и хитро щурил глазищи, как будто догадывался о моих мыслях, усмехался в усы.
- Бабушка, а как книжка называлась? - просто из интереса спросила я.
- Превращение элементов природы.- Баба-яга поднялась из-за стола.
«Ой, какое название-то знакомое!» - подумала я, а вслух поинтересовалась:
- И где Агриппинка эта живет?
- Грушка-то? - переспросила бабуля.
- А вот там, вот там! - замахал лапами кот.
- Далековато,- согласилась Яга.- Надо пройти три царства: Медное, Серебряное и Золотое. В каждом правит по королеве, как они увидят тебя, обязательно захотят со свету сжить.
- Чего это?
- Да кикиморы они вредные!
Я подхватила свои вещички и стала прощаться, вспомнив, что следом, вероятно, уже мчатся Велий и Зоря, которые наведаться к родственнице ни за что не разрешат.
Направившись к воротам, я на полпути была остановлена блеянием овечки:
- Де-эвочка, возьми-и меня с собой, я тебе пригожусь.
- Чужое брать нельзя.- Я наставительно погрозила ей пальцем.
Овечка задумчиво поводила глазами и предложила:
- Тогда давай я буду не чужое, а твое!
- Да зачем ты мне вообще сдалась? - проворчала я.
Овечка посмотрела туда-сюда:
- Я тебя до Грушки довезу. Быстро-быстро.
- Ха! - Я представила себя верхом на овце.- Ха-ха-ха! Да все три царства со смеху помрут!
Овца опять впала в задумчивость, а потом упала на землю и стала биться об нее головой:
- Я на солнышко посмотреть хочу, на травушке поваляться!
Припадочных овец я еще не видела. Воровато оглянувшись на бабкин домик, я решилась на преступление: отвязала веревку, предупредив:
- Учти, если меня поймают - я с тобой не знакома!
Овечка заговорщицки мне подмигнула, а я, чувствуя себя полной дурой, уселась ей на спину, намотав веревку на кулак. В голове мелькнула мысль, уж не проделывают ли это бабка, кот и овечка с каждым путником, попавшим в их дом. Сейчас как припустит овца вокруг дома, а я буду орать, чтобы меня сняли, пока бабка с котом, стоя на крыльце, вволю не нахохочутся. Несильно пнула овечку под бока:
- Ну лети!
Овечка стояла как вкопанная, потом повернула голову и сказала:
- Я не могу лететь, только бежать.
- Ну тогда беги!
Чертова овца припустила так, что ветер влетал в рот и вылетал через уши. Глухой лес и черная равнина мелькнули и пропали раньше, чем я набрала воздуха для следующего взвизга. Овечка снова встала, я перелетела через ее голову и стукнулась о медные ворота, которые отозвались глухим гулом. Чертыхнувшись, я задрала голову, оглядывая ворота. Они были врезаны в медную стену высотой в сто локтей. Створки распахнулись так быстро, словно меня уже ждали. Великаны ухватили меня и мою овцу:
- Кто такие?
- Мы проездом! - заголосила я в ужасе.- Купцы, шерсть продаем!
«Шерсть» закатила глаза и дрыгнула ножками. Великаны измерили овечку пядями и на полном серьезе заявили:
- За вес шерсти - золотой.
Я трясущимися руками вытащила золотую монету. Нас опустили на землю, и тут я увидела самое страшное в своей жизни - улыбающегося великана, желающего мне счастливого пути. Овечка сглотнула, глядя на их желтые клыки, и, едва я успела сесть ей на спину, рванула так, что я и взвизгнуть не успела.
Второй раз я тюкнулась головой о серебряные ворота и стену в двести локтей высотой. Створки распахнулись так быстро, словно нас за ними ждали. Два великана вздернули нас над землей, и я быстро проверещала:
- Купцы, шерсть, золотой! - и сунула монету.
Третьи ворота оказались золотыми, и их мы тоже миновали со словами:
- Знаю, золотой.
Так что к дворцу Агриппинки я подъехала уже три раза ударенная и обобранная, ворча сквозь зубы:
- Ну, крыс, ты мне до конца жизни должен! - после чего поинтересовалась у овечки: - Как ты думаешь, она мне сразу ключи отдаст или кочевряжиться будет?
- Живьем в масле сварит, да и все.
Я укоризненно посмотрела на пессимистку:
- И кто ж тогда тебя к солнышку поведет, на травку-муравку?