Страница 31 из 120
- Ага! - рявкнула я.- Вот, прям не переобуваясь, сбегала на край света и вернулась!
Аэрон задумался, а Велий произнес:
- Верелея, ты нас не дури.
- Я не поняла, чем вы недовольны? - надулась я.- Я обещала на связь вовремя выходить?
- Ну, - неуверенно кивнул головой Велий.
- Ну, так до связи! - Я сделала зеркальце непрозрачным, а ракушку временно неговорящей. Только перстенек на пальце подсказывал, что дружки за мной бесстыдно наблюдают, а рассмотреть добычу хотелось до зуда в руках.
Я еще раз, покосившись на колечко, зевнула и стала поправлять приготовленную кровать. Одеяло с плеч медленно поползло вниз, я, делая вид, что не замечаю посверкивания камня, выпрямилась и потянулась, подняв руки кверху. Одеяло упало к ногам, камень на кольце потух. Я довольно потерла руки, подтянула одеяло обратно, села на кровати и развернула сверток
- Не то! - через некоторое время удрученно произнесла я, таращась на пляшущих человечков.- И стоило этому старикашке так упираться из-за ерунды? И мне ругаться с Велием.
Список был довольно длинным, а маг нетерпеливым. Ладно, будем упираться, пока Велий окончательно не взбесится. С этой мыслью ила из мешка ночнушку, надела ее и уснула.
Утро началось истошным воплем и частой дробью ударов, сопровождающихся надрывными криками;
- Внученька родная, не погуби дурака старого, что не признал тебя, не поверил!
Я разлепила один глаз и тут же подскочила на кровати, потому что дед Сивко изо всех сил молотился головой о половицы и бородой подметал нечистый пол. Я вжалась в стену и осторожно поинтересовалась:
- Эй, дедуля, что с вами?
Дедуля не по-стариковски ловко вскочил ко мне на кровать и принялся осыпать мне ножки поцелуями, намазывая их при этом медом из баночки и шепча что-то. Я с холодком в животе вспомнила, что что-то похожее делают жрецы Хорса с курями перед тем, как их резать на жертвеннике. Завизжала, как те же куры, и понеслась от него по комнате вскачь, а он за мной, вопя:
- Внученька родная, не обижай, прими жертву.
- Жертву! - заорала я, прибавляя ходу.
Не зря за меня волновался Велий, действительно сумасшедших полно! Единственное, чему я удивлялась, так это тому, откуда в еще вчера немощном теле старика столько прыти, он умудрялся не отставать от меня, орошая все вокруг медом из своей плошки. Выскочив на улицу и запершись в нужнике, я провизжала:
- Уйди, дедуля, иначе я за себя не ручаюсь,- и сорвалась на тонкий фальцет: - Сейчас все здесь разнесу-у-у!
- Разноси, внученька! - счастливо закричал дед в ответ, а я неверяще уставилась на него в щелку и увидела, как он опять, задрав задницу кверху, долбит головой промерзшие доски.
- Деда, а с тобой все нормально? - испуганно проблеяла я.
- Ой, нормально со мной, внученька,- ответил Сивко.
- А может, тебе нехорошо? - снова спросила я.
- Ой, как мне хорошо!
- А чего ты тогда за мной гоняешься?! - зарыдала я.
- Как же? А жертву принести? - удивился дед, а я перешла на ультразвук:
- Не надо меня в жертву! Я молодая еще, жить хочу!
Сивко перестал бить поклоны, выпучил глаза и пробормотал:
- Заступница, как же тебя можно в жертву-то?! Это ж я на тебя молюсь!
- Чего это?! - испугалась я еще больше.
- Так ведь ты же Березины племянница, избавительница моя от хвори и болезни! Да я ж твоей заботою теперь… - Он заметался по двору, не зная, что сделать, ухватил саманный кирпич и, хекнув, разломил его о собственную грудь, а я поняла, что из нужника никогда не выйду, так и найдет меня здесь Велий замерзшую и в одной короткой рубашке.
- Дедушка Сивко, мне на Макарьев хутор надо, я хочу людям добрые дела делать!
- Дела,- закричал дед Сивко,- да я тебя до Макарьева на себе домчу!
- Я умру на таком скакуне! - завизжала я.
- Избавительница! - завыл в ответ дедок, я таращилась на него сквозь щель, чувствуя, как ноги, обильно смазанные медом, начинают леденеть.
И тут откуда-то сверху на двор упал огромный серый волчище.
Кобель, который до этого радостно носился кругами вокруг спятившего хозяина, юркнул в свою будку и там затаился. А я заорала во всю глотку:
- Алия! Вытащи меня отсюда!
Серый Волк грянулся оземь и, поднявшись уже добрым молодцем, укоризненно глянул на Сивко:
- Чего ж ты, старый пень, творишь-то? Она ж сейчас от страха окочурится!
- А чей-то? - Сивко упал на зад, сжимая плошку перед собой.
А я выскочила из нужника и вцепилась в Алию:
- Я думала, он меня сейчас как куру в меду запечет!
- А неча ему было молодость возвращать не подумав! - рявкнула подруга.- Хорошо хоть Велий с Аэроном тебя в нужнике узрели да меня на подмогу отправили.
- Вот гадство! - буркнула я и посмотрела на Сивко по-иному.
Дед сиял, как начищенный кладень, и пожирал меня благодарными глазами.
- Ты это… - я погрозила ему пальцем,- не говори никому.
- Все исполню! - Дед снова ткнулся лбом в землю.
Убраться сразу с пасеки не удалось. Пока я отмывалась, Серый проголодался и заявил, что будет завтракать. Хорошо хоть снедь у них с Алией была с собою. Я осторожно высунулась из бани, теперь зная, почему боги из Ирия носа не кажут - страшно им. Серый травил байки, а изрядно помолодевший дед так улыбался, что я боялась - у него рот порвется.
- Ну загостилась я у вас,- пропела я с порога,- пора и честь знать.
И стала быстренько кидать шмотки в мешок. Однако стоило мне метнуться к дверям, как я застряла, прижатая к косяку. И даже не удивилась, подняв глаза и разглядев взмыленного Зорю. Мы встретились глазами, и что-то в выражении лица дурачка мне не понравилось.
- А вот еще один мой почитатель.- Я ткнула в Зорю пальцем. - Второй день за мной гоняется, об косяк раздавить хочет.
- Ты пошто девицу пугаешь? - нехорошим голосом спросила Алия, наступая на дурачка, но тот только испуганно загукал.
Плюнув на него, я подхватила вещички и отправилась в лес, Подальше от людских глаз. Пока Серый Волк перекидывался обратно, Успела много хорошего сказать Велию и Аэрону, которые лишь гоготали в ответ как мерины, объясняя, что только так меня можно отучить делать глупости.
До Макарьего хутора мы домчались махом. На хуторе все было в порядке, никаких признаков чумы не имелось. Перекусив с радушными хозяевами, я отправилась дальше пешком, решив на ходу отойти от тряски. Этот день был не в пример вчерашнему - хоть и морозен, зато ярок. Тропинка петляла влево, вправо, огибала взгорочки и лесные чащи, было такое ощущение, что ее прокладывала углежогова Лохматка, которой было абсолютно безразлично, как идти, куда идти, лишь бы к вечеру быть на месте: в тепле и у кормушки.
Изрядно подмерзнув, я решила, что погорячилась, отправившись пешком. А Индрика вызывать уже не имело смысла - по моим расчетам, до хутора Дальний было рукой подать, если не петлять как пьяная змея. Надо немного срезать путь, подумала я и смело углубилась в лес. Наст трещал под моими ногами, но держал мой вес. Я так осмелела, что даже решила читать на ходу тетрадку. Вскорости выяснилось, что совсем недалеко и по дороге живет один из архивных должников, зовут его Маргобин, а по профессии он некромант. Ой, как мне не понравилось его имя! Ой, как мне не понравилась его профессия! И я бы малодушно плюнула на него, но книга, которую он задолжал, как назло, называлась «Волшебные превращения».
- Ох, до чего же мерзкие люди эти чернокнижники! - пожаловалась я спящему лесу и только тут поняла, что иду по заснеженному оврагу. Ни вправо, ни влево вылезти из него было невозможно, пришлось скрепя сердце шагать по этой виляющей тропе. Вот этот-то овраг и стал для меня ловушкой. Его стенки были высоки, я вполне уже могла пройти мимо Дальнего. Тюк сразу стал непосильно тяжелым, а ножки слабыми.
Я совсем уже собралась делать при вал, махнуть на все и завалиться в снег, как вдруг увидела дымок. Побежала к нему и вскоре обнаружила землянку и хорошо утоптанную к ней тропинку. Я радостно туда ворвалась, надеясь если не на еду, то на тепло.