Страница 2 из 5
— Только подумай, Чанс, — поддразнила его Гвен, — если у тебя есть няня, не надо вставать посреди ночи, или, по крайней мере, придется кормить и менять памперсы только одному из двух.
Он потер затылок, как будто настолько устал, что ему трудно было не согласиться.
— Ладно, вы обе можете поехать.
Они вновь пристегнули детей, и Тори села между ними, чтобы Гвен могла сесть впереди, вместе с сыном.
Машина ехала по узкой дорожке из коричневого кирпича, которая вилась по лесу за особняком Гвен, и Тори поняла, насколько изолированным будет их жилье. Деревья были такими густыми, что под ними царила темень. Только иногда лучи света пронизывали красно-желто-оранжевые кроны и, сияя, касались земли.
Она сглотнула. Может, стоило доверять инстинктам? Может, ей следовало настоять на своем и убедить свою мать, что работа ей не нужна. Она хотела быть с Джейсоном, ухаживать за ним, помогать восстановиться. Уж точно не оказаться в ловушке — в изолированном коттедже наедине с незнакомым мужчиной.
Они остановились перед двухэтажным зданием, которое было слишком большим, чтобы называться коттеджем. Построенное из камня, с очаровательными окошками и несколькими пиками на крыше, оно в то же время выглядело просторным и современным.
Гвен провела их через просторный зал в спальню, которую отремонтировала и оформила как детскую: здесь стояли две дубовые колыбели, два пеленальных столика и две качалки. Чанс положил пухленького Сэма на один из столиков, а Гвен устроила Синди на втором.
— Тори, дорогая, пока мы меняем им подгузники, можешь сделать им хлопья?
— Конечно. — Обрадовавшись возможности ускользнуть, Тори выбежала к джипу, думая, что найдет там припасы для детей.
Но нашла она только две дорожные сумки, и, когда внесла их в кухню и порылась, там оказалась одежда.
— Нашли что-то интересное? — раздался голос Чанса, и сердце едва не выскочило у нее из груди.
Голос у него было низким и глубоким, а от сексуальности его позы — он сложил руки на груди и прислонился к столу посреди кухни — участился пульс.
За этим последовало раздражение: почему она все время подмечает такие детали? Она обручена. Незачем смотреть на красивое лицо или обращать внимание на движения. К тому же на первый взгляд он ей вообще не понравился.
Надеясь, что ее улыбка выглядит профессионально, она сказала:
— Я искала хлопья.
Он вручил ей сумку от памперсов:
— Они здесь. Мама сказала, что в холодильнике есть все нужное, в том числе и молоко. Лучше использовать его — мое много часов грелось в сумке.
С этими словами он отвернулся и ушел, а Тори обнаружила, что задержала дыхание, и выдохнула. Может, он и красавчик, но характер у него неприятный. Даже если бы у нее не было жениха, он не должен быть для нее интересен — привлекателен, черт возьми!
Тори быстро приготовила кашу. К тому времени, как она принесла ее в детскую, Чанс и его мать сидели в креслах-качалках, держа каждый по ребенку. Она поставила миски на круглый стол между качалками и отступила. Чанс покормил маленького забияку Сэма, а Гвен занялась Синди.
Для нее дел не осталось, так что она стояла у дверей и наблюдала. Хотя малыши были близнецами, нашлось немало различий. Один был заметно крупнее; волосы у Сэма были короткими и тонкими, а у Синди — длинными и густыми. Золотые кудряшки падали ей на лоб и затылок.
Закончив кормить, Чанс поднялся:
— Думаю, надо дать им поспать. Они поели и, наверное, устали.
— По режиму им сейчас спать не положено? — спросила Гвен.
Чанс фыркнул:
— Режим? Я им не говорю, когда спать или есть, — это они мной командуют.
Вспомнив, сколько проблем у нее было в первое лето работы с семьей Перкинс, богатых юристов, которые позволяли детям собой командовать, Тори не удержалась от короткого восклицания:
— О господи!
Она тут же об этом пожалела. Чанс сузил красивые синие глаза и сжал губы в узкую полоску. Похлопав Сэма по спине, он уложил сонного ребенка в кроватку; то же самое Гвен сделала с Синди. Малыши немедленно уснули, а Чанс с матерью вышли из комнаты.
Тори последовала за ними, мысленно ругая себя. Она и так не нравилась мужчине, а он — ей. Так зачем было болтать и все усугублять?
В гостиной Гвен обернулась к Чансу:
— Раз дети спят, нам тут делать нечего. А нам с тобой не помешало бы пообщаться. — Она улыбнулась. — Отвези меня обратно в дом, и мы посидим там за рюмочкой бренди. Повар приготовит нам что-нибудь перекусить.
Чанс снова вынул ключи от машины из кармана джинсов и поймал взгляд Тори:
— Присмотри за детьми.
Она кивнула с огромным облегчением. Можно надеяться, что, пока они с матерью болтают, она успеет придумать способ вежливо уволиться, не поссорив свою мать и Гвен. Чанс не хотел с ней работать, а она не хотела работать на него — тут все просто. Но ей не хотелось усложнять отношения ее матери и Гвен из-за того, что она не справилась с работой няни.
После их ухода Тори расслабилась и отправилась осматривать коттедж. Прежде она была настолько занята Чансом и хлопьями, что толком его не разглядела. В глубине дома располагалось три спальни, но остальная часть дома имела открытую планировку. Стоя в желтой гостиной с кленовыми шкафчиками, бежевой плиткой на полу и столами из коричневого гранита, она видела всю гостиную и расположенную за ней маленькую библиотеку. Слева стол и стулья были расставлены в маленьком закутке, окруженном окнами так, что он был похож на веранду.
Этот дом был идеальным для молодой семьи или для молодоженов. Тори провела ладонью по гранитной поверхности стола. Сейчас она должна была быть уже замужем. Жила бы в таком вот уютном маленьком доме. Воспитывала своих детей. Но один день… один час… нет, одна минута все изменила. Вместо замужества, детей и карьеры она часами просиживала в больничной палате, разговаривая с женихом, который не мог ей ответить.
Она даже не была уверена, что он ее слышит.
Усилием воли прогнав мрачные мысли, она вышла в гостиную с большим кожаным диваном и креслами и огромным телевизором и повернулась вокруг своей оси.
Невероятно, что это место называют «коттеджем».
— Теперь вы еще и танцуете?
Она развернулась и оказалась лицом к лицу с вошедшим Чансом.
— Просто осматриваюсь. — Прижав ладонь к бьющемуся сердцу, она попыталась выровнять дыхание. — Я думала, что вы в гостях у мамы.
— Я не стану надолго оставлять детей с чужим человеком.
— Я не чужая. Наши матери дружат. Кроме того, я уже неделю живу с вашей матерью и работаю с персоналом особняка.
— За это время вы могли бы запомнить свое место.
Она втянула воздух. Вот так-то. Момент истины. Возможно, ей не придется придумывать, как бы вежливо уйти, — он уволит ее еще раньше.
Он жестом пригласил ее сесть на диван:
— Нам надо поговорить.
Смирившись с ситуацией, она подчинилась. Он уселся в одно из кресел:
— Вы поступили недопустимо, когда высказали сомнение в моем подходе к режиму детей.
Она поморщилась:
— Я не выражала сомнение, просто сказала «О господи».
— Это еще хуже. Все равно что сказать «Эй, Чанс, ты все делаешь не так».
— Извините.
— Это мои дети. Я провел с ними наедине две недели. И хотя я не совершенство, но мне не нужны постоянные напоминания о том, что я не всегда знаю, что делаю.
Она подняла голову. Он не знает, что делает?
— Я не нанимал няню, потому что хочу сам воспитывать своих детей. Но я готов дать вам шанс, потому что, честно говоря, помощь мне пригодится. Кроме того, я тут не навсегда. Просто приехал в гости.
Просто в гости? Она еще больше навострила уши. Если он приехал не насовсем, а в гости, то это временная работа. Это не серьезный карьерный шаг, и она не оставляет Джейсона. У нее просто временная подработка. У нее даже голова закружилась от облегчения.
— Но должен сказать, что если вы собираетесь меня критиковать, то все закончится прямо сейчас.
Оценивая свое положение в новом свете, Тори рассматривала Чанса и начинала понимать его положение. Гвен сказала, что мать близнецов оставила детей с ним и отказалась от них, — отсюда его недоверие. Он не хочет заводить няню, чтобы растить детей самостоятельно. Это прекрасно. Но он не знает как. И из-за промахов он резко реагирует на критику.