Страница 6 из 49
Тихо всхлипывая, красотка вылезла из-под стола и устремила на своего повелителя полный ужаса взгляд.
— Брысь,— Тринко небрежно указал на дверь.— И если хочешь жить на этом свете, забудь все, что слышала.
Девушка, испуганно кивая, метнулась к двери и исчезла.
Тринко долго сидел, устремив взгляд в пустоту. Наконец встряхнулся. Да, он поступил правильно. Посмотрим, что принесет это «сотрудничество» ездока и лошади. Если сейчас он получает все сто процентов выручки, а от них будет получать двадцать пять, то надо, чтобы с их помощью выручка увеличилась в четыре раза, тогда его доля по-прежнему составит сегодняшние сто процентов. Только надо, чтоб они помогли увеличить ее, и не меньше чем в четыре раза Вот и весь фокус. А если помогут увеличить в пять, шесть раз, это уже будет чистая выгода. Интересно, что решил Бручиани?
Тринко набрал помер и, услышав голос своего партнера, коротко спросил:
— Ты согласился?
— Да,— был ответ.
— Двадцать пять процентов?
— Да.
— Все прошло без инцидентов?
— Да.
— Когда увидимся?
— Приезжай. Жду,— сказал Бручиани и положил трубку.
Тринко вскочил на ноги. Потянулся. Окинул взглядом свой элегантный кабинет. Нет, жизнь все же прекрасна. Надо только, чтобы она длилась подольше.
Он никак не предполагал в тот момент, что его, Тринко, жизнь после этого вечера уже стремительно близится к концу.
Он вышел через потайную дверь, сел в машину и поехал к Бручиани.
Кабинет Бручиани выглядел по-настоящему элегантным, чем неизменно вызывал тайную зависть Тринко.
Они сидели втроем (от Джипы у Бручиани секретов не было) и обдумывали свои дела.
Представители «организации» проявили себя тонкими психологами. Визит, который они нанесли владельцу ресторана «Сети» и его юной, но весьма деловой подруге, по форме весьма отличался от нанесенного ими Тринко.
Просто, посмотрев на часы, один из посетителей ресторана поднялся и попросил метрдотеля позвать хозяина. Посетитель был немолод, элегантен. Его сопровождала тоже немолодая, тоже элегантная дама. За последний месяц они частенько приезжали в «Сети», и их считали уже завсегдатаями — какой-нибудь банкир или владелец фирмы со своей многолетней подругой или что-либо в этом роде.
Бручиани заспешил навстречу клиенту. В отельном и ресторанном промысле каждый клиент должен думать, что именно к нему особое отношение, именно о его удобствах и капризах заботится хозяин.
«Банкир», как прозвали его в «Сетях» (каждый завсегдатай имел здесь свое прозвище), широко улыбаясь, пожал Бручиани руку, спросив, не найдется ли у него десяти минут для делового разговора.
Его провели в тот самый кабинет. Надо заметить, что у Бручиани было несколько кабинетов. В одном он, вот как сейчас, принимал почетных клиентов, равноценных партнеров, в другом — поставщиков, служащих, всякую мелкую сошку, в третьем, что находился в подвальном этаже,— тех, кто помогал ему в подпольных делах, в том числе футбольном тотализаторе (эх, знать бы, туда сразу и отвел бы он этого Банкира).
А Банкир, удобно расположившись в кресле, улыбаясь, попивая предложенный ему коньяк, изложил, хотя и в изысканно вежливых выражениях, то же предложение, которое его более грубый коллега в тот же самый час излагал Тринко. Не подозревая, какой подвергается опасности.
В какой-то момент Бручиани молча встал, подошел к ласково улыбающемуся Банкиру и, схватив его своими могучими руками за отвороты смокинга, приподнял с пола.
— У меня десять гектаров леса,— прошипел он,— так зарою ваш труп, что никто не найдет...
В это время вошла Джина, с удивлением уставилась на мужчин. Бручиани отбросил Банкира на диван.
— Скажите ей спасибо, она спасла вам жизнь,— сказал он.
Банкир разгладил отвороты смокинга, допил рюмку и, снова улыбнувшись, заметил:
— Это вам она спасла жизнь.
— Так что здесь происходит? — спросила Джина и, усевшись в кресло, ясно дала понять, что будет участвовать в дальнейшем разговоре.
Собственно, как понял впоследствии Бручиани, этот неожиданный приход жены действительно спас ему жизнь.
Банкир заново, уже для Джины, в еще более изысканных выражениях изложил свое предложение. Джина молча слушала, жестом останавливая своего мужа, все время порывавшегося вставить слово.
Когда Банкир замолчал, Джина деловым тоном задала несколько точных вопросов: каков процент отчисления? в чем конкретно заключается помощь «организации»? какие гарантии? и т.д.
Потом, нахмурив лоб и прикрыв прекрасные глаза, она что-то некоторое время прикидывала в уме, даже шевелила губами.
— Ну что ж,— сказала она наконец,— я думаю, мы согласны. Предложение выгодное, есть перспективы. Правда, дорогой? — она повернулась к мужу.
Банкир сразу подхватил игру.
— Конечно, выгодное, мадам. Дело ваше — хотите принимайте, хотите нет. Но вы точно усвоили главное: прекрасные перспективы; ручаюсь, ваш доход увеличится. Поймите, в паше время в одиночку многого не добьешься.
— Но у меня есть партнер...— заикнулся Бручиани.
— Не беспокойтесь,— улыбнулся Банкир,— с ним сейчас как раз беседует мой коллега. Не сомневаюсь, он его уговорит..
Вот тут-то и по всем законам телепатии раздался телефонный звонок Тринко...
Расстались лучшими друзьями. Внешние формы были соблюдены. Никаких угроз, никакого шантажа. Просто представитель солидной фирмы сделал Бручиани выгодное предложение, а тот, как умный бизнесмен, добровольно принял его. Мир и согласие, все в восторге, все в выгоде.
В кабинет пригласили даму Банкира (при ближайшем рассмотрении она смахивала на ушедшую на покой бандершу), выпили шампанского за деловое процветание и расстались, как уже сказано, лучшими друзьями.
Теперь Тринко и Бручиани обсуждали создавшуюся ситуацию. Джина вышла. Она слегка презирала партнера мужа и не удостаивала его вниманием. Она свое дело сделала.
— Он прав,— сказала она мужу после ухода Банкира, я спасла тебе жизнь. И не один раз, а два. Потому что, если бы ты не принял их предложение, это не его пришлось бы закапывать на твоих десяти гектарах, а тебя, дурачок!
Джина по-своему любила мужа. Несмотря на его огромные габариты и бандитскую внешность, принимала его за большого ребенка, который без нее наверняка пропал бы.
Бручиани и Тринко беседовали почти до утра.
Из окружавшего дом леса тянуло прохладой, густой аромат хвои наполнил комнату, зелено-молочный рассвет осветил деревья; загалдели, запели птицы, да так громко, что пришлось закрыть окно.
Теперь, когда все стало ясно, когда были подсчитаны и обдуманы все выгоды и невыгоды создавшегося положения, получены инструкции, оставалось эти инструкции выполнять, и как можно лучше, потому что чем больше они заработают для «организации», тем больше положат в свои карманы. Да, собственно, и сами они стали ныне членами «организации».
Странным было лишь то, что они раньше не догадывались о масштабах и структуре бизнеса, в котором работали. Они понимали, конечно, что не одиноки, что есть, наверное, и более сильные группы, но им казалось, что подпольный тотализатор — эдакое неогороженное поле, на котором может пастись каждый, лишь бы не щипать траву из-под ног соседа. Оказалось, нет! Оказалось, что все, буквально все сферы подпольного бизнеса давно поделены, и, если хочешь туда сунуться, будь любезен подай прошение хозяевам, тем кто застолбил участок раньше тебя.
Разумеется, и в этих подпольных империях случались свои перевороты, шли войны, и отнюдь не бескровные. Но, чтоб их затевать, нужны были силы и средства, какие им Бручиани и Тринко, и не снились. Так что лучше изобразить красивую мину при плохой игре и начать работать на «организацию». В конце концов, даже полезно иметь за спиной могучих покровителей, мало ли что бывает. Рэкет сейчас в моде. Завтра явятся какие-нибудь юнцы с пистолетами орудийного калибра и потребуют дань за «охрану» ресторана. А так есть на кого опереться.
Все это было чепухой, наивными мечтами. И даже странно, что такие опытные, умудренные жизнью люди, как Бручиани и Тринко, могли рассуждать подобным образом. Однако нет и не может быть большей силы убеждения, чем когда человек хочет уговорить самого себя. И чем сомнительней аргументация, тем больше сила убеждения.