Страница 5 из 49
Но оба делали одно дело.
Решили объединиться. Это делало их более конкурентоспособными; бизнес становился более гибким, более независимым, более стойким к конъюнктурным изменениям. Да и обмен информацией играл роль.
Разумеется, каждый имел и затаенную мысль. Бручиани считал, что, храпя чистоту рук, сумеет использовать на грязной работе Тринко. Тринко, в свою очередь, рассчитывал, что в случае провала легче сможет выпутаться с помощью своего коллеги: у того связи, друзья-адвокаты.
Объединились. И, как оказалось, на свою голову.
Откуда было знать им, хоть и не родившимся, как говорят французы, из последнего дождя, что существует, и давно, могучая организация, по сравнению с которой они пигмеи и которая покрепче любой государственной держит в руках футбольный тотализатор? И что монополии не любят мелкого частника?
Они, конечно, понимали, что существуют в этой области и более могучие союзы, чем их двойственный, по полагали возможной параллельную деятельность: ведь овец-то миллионы, на всех шерсти хватит.
Оказалось — нет. Действительно, уследить за всеми мелкими подпольными держателями тото, конечно, трудно, хотя «организация» и держала целую агентуру, специально вылавливающую кустарей-одиночек, пытавшихся вклиниться в ее бизнес. Так что до поры до времени Бручиани и Тринко оставались незаметными. Но когда они объединились, то оказались вскоре на виду. И это стало началом конца.
Первый визит был нанесен Тринко.
В тот день он был в особенно хорошем настроении. Неожиданный исход встречи между командами «Аза» и «Милано» оставил в его карманах приличную сумму.
Он сидел в своем кабинете — небольшой, элегантно (по его, Тринко, понятиям) обставленной комнате и с наслаждением пил виски со Льдом, хотя глухо урчавший кондиционер нагонял в помещение прохладу. Тринко, положив ноги на стол (так делали все настоящие бизнесмены в виденных им американских фильмах), попивал виски, обнимал дежурную красотку, примостившуюся у его ног на пушистом ковре, и смотрел по цветному видео какой-то не очень приличный фильм.
Красотка в наиболее пикантных местах хихикала, и Тринко шлепал ее по губам, чтоб не мешала смотреть. В действительности его мысли витали далеко. Он просто блаженствовал. Как все же прекрасна жизнь! Вот он сидит в мягком кресле, в роскошном кабинете, рядом красивая женщина, его женщина; урчит кондиционер, позвякивает льдинка в стакане с дорогим виски, фигурально позвякивает золото, которое он сегодня так удачно заработал. А там за стеной его бар, где тоже в кассу ниспадают шелестя купюры. За окном пальмы, и пляж, и синее море, где у причала покачивается недавно купленная им яхточка.
Скоро реализуется его мечта. Он купит второй бар — уже идут переговоры. Да и союз с Бручиани сулит новые выгоды. Нет, жизнь прекрасна! Он легонько щелкнул красотку по носу.
Именно этот момент избрала судьба, чтобы щелкнуть по носу, и очень больно, самого Тринко.
Зажужжал интерфон, и встревоженный голос швейцара торопливо произнес:
— Шеф, к вам прошли какие-то четыре типа, не назвались и не остановились. Будьте осторожны. Вызываю ребят...
У Тринко, как у любого человека в его положении, были, разумеется, свои «ребята». Но его указанию они выкидывали из бара слишком шумных посетителей, наказывали с помощью кислоты непослушных проституток, выколачивали из забывчивых должников положенные деньги, а в случае возникновения местных конфликтов охраняли особу самого Тринко. Но в последнее время жизнь текла спокойно, и к услугам «ребят» Тринко прибегал не часто.
Выключив интерфон, он быстро вскочил, опрокинув и виски, и не ожидавшую столь резких движений красотку, и запустил руку в ящик стола, где всегда лежал заряженный пистолет. Однако вынуть оружие не успел. Дверь распахнулась. На пороге стояли двое высоких парней в кожаных куртках и мотоциклетных шлемах с опущенными очками.
— Не оборачиваться. Руки вынимай медленно и на затылок.
Они говорили негромко и как-то лениво. Но Тринко хорошо знал подобный тип людей. Опыт «той» жизни у него все же имелся немалый.
Он медленно вынул руки из ящика, заложил за затылок и повернулся к незваным гостям. За первыми двумя вошли еще двое. Один тоже в куртке и шлеме, другой, пожилой, и пальто, несмотря на жару, и в шляпе, надвинутой на лоб.
Они заперли дверь изнутри и встали по ее сторонам. Пожилой сел в кресло и кивком указал Тринко на другое.
Дежурная красотка вползла под стол и притаилась там, стараясь не шевелиться.
— Позвоните вашему кретину у входа и скажите, чтобы успокоился.
Тринко быстро нажал кнопку интерфона и, услышав ответ, торопливо произнес:
— Слушай, Макс, никуда не ходи, никого не зови. Пришли деловые гости, у меня деловой разговор. Никого ко мне не пускай. Ясно? И не дури, если не хочешь неприятностей. Мне. И себе.— Он повернулся к пожилому, поняв, что остальные лишь для мебели, и деловито произнес: — Слушаю вас.
Тринко взял себя в руки. Он поднялся, сопровождаемый цепкими взглядами «гостей», подошел к бару, налил всем писки со льдом, поставил па стол, а пожилому на подлокотник кресла, открыл коробку с сигарами и закурил сам.
К виски никто не притронулся, Сигар никто не закурил.
— Вот что, Тринко, у нас дело простое, а времени не очень много. Верю, что по незнанию, но вы забрели в чужой огород. Тото наша епархия. Так что исключите его полностью из вашего бизнеса. Целиком.
Он посмотрел на Тринко внимательным взглядом.
— Мы люди без юмора и шуток не понимаем. Если не подчинитесь, на первый раз превратим ваш бар в Хиросиму, не поймете — превратим в жителя Хиросимы вас самого. Все понятно?
Тринко молча кивнул.
— Я рад, что вы такой понятливый. Мы сейчас уйдем, и все пойдет по-старому. Повторяю: мы люди очень серьезные. И добавлю: у нас большие возможности. Во всяком случае, не вам с нами тягаться. Учтите, сейчас такая же команда беседует с вашим дружком Бручиани. Не верите — позвоните, проверьте,— он кивнул в сторону телефона.
Тринко продолжал молча сидеть. Он лишь отпил виски.
— Верите на слово? Тем лучше,— пожилой выдержал паузу.— Теперь другое. Есть предложение. Мы проверили,— он вынул из кармана листок и бросил Тринко на колени, — у вас хорошие доходы за этот месяц. Здесь все подсчитано точно. Можете не сомневаться. Так что работать вы умеете. Предлагаем работать на нас. Двадцать пять процентов ваши. Учтите, с пашей помощью заработки сильно возрастут. Гарантирую. То, что заработали за этот месяц, можете оставить себе. Считайте — аванс. Ну как?
— Согласен, — ответил Тринко.
Пока его «гость» говорил, он уже все взвесил, прикинул, подсчитал. Он отлично понимал, что с «организацией» бороться бесполезно. Оставалось выяснить, представляют ли пришедшие «организацию». Но это можно проверить и потом, хотя он уже не сомневался. Раз нельзя сохранить все, значит, надо сохранить сколько возможно. Да и помочь они, наверное, действительно могут. Во всяком случае, надо соглашаться, а там видно будет.
— Вы умный человек, Тринко, с вами приятно иметь дело. Для начала уже теперь по нашему указанию принимайте пари на встречу «Милано» — «Ренджерс» один к трем.
— Как один к трем? — удивился Тринко.— «Милано» же...
— Делайте что говорят. И не бойтесь, мы отвечаем за результат. Ясно?
— Ясно,— задумчиво протянул Тринко.
Пожилой встал, еще глубже нахлобучил на глаза черную поношенную шляпу и направился к двери. Уже открыв ее, он обернулся.
— Будете делать как говорят, в накладе не останетесь. Начнете валять дурака — и пожалеть не успеете. Понятно? А теперь работайте. Мы с вами свяжемся после матча. Спасибо за виски.
Он усмехнулся и вышел, сопровождаемый своими затянутыми в кожу телохранителями.
Исчезли словно и не было их.
Тринко некоторое время сидел неподвижно, затем не спеша встал, выключил продолжавший все это время свои эротические демонстрации видео, аккуратно один за другим выпил все оставшиеся нетронутыми стаканы с виски, задвинул ящик стола и вновь уселся в кресло.