Страница 8 из 9
– Выпейте, вам сразу станет легче!
– Дерьмо какое-то! – опасливо проговорил сосед. – Слышь, мужик, а я не отравлюсь?
– Нет! – успокоил его профессор. – Я сколько раз его принимал – и хоть бы что!
– Ты так считаешь? – Слон оглядел Валентина Петровича с ног до головы и оттолкнул стакан. – Нет уж, лучше не надо!
– Ну, как знаете! – с сожалением проговорил Валентин Петрович. – Я хотел как лучше…
Вдруг лицо соседа перекосила гримаса боли. Он схватился за голову и застонал.
– Ладно! – произнес он через секунду. – Давай твою отраву! Если и помру, хуже все равно не будет!
Валентин Петрович поднес стакан с африканским снадобьем к губам страдальца. Тот опасливо втянул губами подозрительную жидкость… и вдруг на его лице появилось недоверчивое выражение.
– И правда легче, – проговорил он через минуту. – Ну-ка давай остатки…
Он в два глотка допил содержимое стакана и вытянулся на кровати. Лицо его порозовело, с него исчезло выражение непереносимого страдания. В первый момент на нем все еще проступало некоторое недоверие, а затем оно осветилось улыбкой. Улыбка была трудным, непривычным делом для этого заскорузлого лица, и оно, это лицо, чуть не треснуло. Это было похоже на то, как если бы вдруг улыбнулся трехсотлетний дуб.
– Слышь, мужик! – произнес Слон неуверенным счастливым голосом. – И правда легче стало! Тебя как зовут-то?
– Валентином, – смущенно ответил профессор.
– Ну, Валек, спасибо тебе! – Лицо Слона просто светилось от счастья. – Ты, это… имей в виду, если что – ко мне обращайся! Я тебе, это… все, что угодно. И если тебя кто обидит – ты мне только намекни. Я, это… порву гада!
– Я очень рад, что вам помогло, – опасливо проговорил Валентин Петрович, пятясь к двери.
Впрочем, его сосед уже заснул. Его грозное лицо разгладилось, на нем играла сонная блаженная улыбка. Должно быть, ему снилось что-то чрезвычайно приятное.
Самый мрачный, самый тяжелый час ночи – это час с трех до четырех. В этот час умирает больше всего людей, в этот час совершается больше всего преступлений. В этот час людям снятся самые страшные, самые гнетущие сны. К этому часу особенно тяжело приходится тем, кто по роду службы вынужден бодрствовать, – дежурным, сторожам, охранникам, врачам «Скорой помощи».
И охраннику, дежурившему этой ночью в холле мини-госпиталя, тоже приходилось нелегко. Он пил чашку за чашкой растворимый кофе, но все равно клевал носом.
В помещении госпиталя царила глухая, гнетущая тишина.
Откуда-то издалека, из южного крыла больницы, где располагался приемный покой, изредка доносились едва слышные звуки, но здесь, в привилегированной части больницы, все, кроме охранника, спали. Даже дежурный врач задремал на кушетке в ординаторской.
Откуда-то с улицы послышался звук подъехавшей машины – должно быть, «скорая» привезла очередного страдальца.
Хлопнула дверь, и снова все затихло.
Вдруг где-то совсем близко раздался негромкий скрип – словно кто-то осторожно пытался открыть дверь.
Охранник протер глаза, встряхнулся и встал.
Не то чтобы он всерьез забеспокоился – нет, просто он решил немного подвигаться, чтобы разогнать непреодолимую сонливость.
Подойдя к двери, отделяющей мини-госпиталь, этот маленький оазис будущего, от огромного сонного царства больницы, он уставился на дверную ручку.
Ручка медленно поворачивалась.
Это напоминало кадр из фильма ужасов или триллера, которые охранник очень любил смотреть в свободное время.
Но триллер – это триллер, а жизнь – это жизнь, и одно с другим никогда не пересекается. Поэтому охранник по-прежнему нисколько не взволновался. Он вполне обоснованно предположил, что кто-то из санитаров или молодых ординаторов направляется в гости к молоденькой сестричке Вике, которая дежурила этой ночью.
Охранник решил напугать донжуана и встал рядом с дверью, придав своему лицу угрожающее выражение.
Замок тихонько щелкнул, и дверь начала медленно открываться.
Однако вместо мужского лица в проеме показалось свеженькое личико симпатичной блондинки, а затем и вся она – небольшого роста, в коротком кокетливом халатике.
«Ясно! – с завистью подумал охранник. – Это к дежурному врачу, Виталию Сергеичу, подружка пробирается! Во мужик дает! А с виду такой тихоня!»
Сестричка увидела охранника и удивленно заморгала глазами. Потом она прижала к губам пальчик: мол, не поднимай шума – и расстегнула верхнюю пуговку халатика. Охранник расплылся в улыбке и засмотрелся на открывшуюся ему картину.
Однако долго любоваться этим зрелищем ему не пришлось: странная девица резко выдохнула, выбросила вперед руку и нанесла засмотревшемуся парню резкий удар чуть ниже уха.
Охранник удивленно охнул, закатил глаза и медленно сполз по свежеокрашенной стене.
Блондинка для верности пнула его носком туфельки, широко распахнула дверь и сделала рукой приглашающий знак.
В холл мини-госпиталя проскользнули трое мужчин в облегающих черных комбинезонах и черных же трикотажных масках с прорезями для глаз.
Блондинка в кокетливом халатике явно была у них старшей. Не говоря ни слова, она сверилась с планом и показала рукой на дверь, за которой мирно спали профессор Кряквин и его новообретенный друг под выразительным именем Слон.
Трое в черном действовали слаженно, как участники хорошо отрепетированного балета. Один из них распахнул дверь палаты и замер рядом с ней на страже, двое других влетели внутрь. Сначала они проскользнули в левую комнату. В руке одного из бойцов вспыхнул маленький фонарик, осветил табличку, прикрепленную в ногах кровати.
На табличке было написано: «Валентин Петрович Кряквин. Пневмония»
Фонарик погас, и напарники бесшумно перебазировались в соседнюю комнату. Снова вспыхнул фонарик. На этот раз на табличке было аккуратно напечатано: «Хоботов Станислав Николаевич. Ишемическая болезнь».
– Слон! – удовлетворенно прошептал один из злоумышленников.
Второй прижал палец к губам.
Люди в черном подошли вплотную к кровати. Один из них молниеносным движением заклеил рот спящего широкой клейкой лентой и тут же обхватил его поперек туловища, второй крепко схватил задрыгавшие ноги.
На голову больному надели мешок из плотной ткани, подняли его с кровати и вынесли в коридор.
– Какой же он Слон, – прошептал один из бойцов, легко вскинув тело на плечо. – Козел он, а не Слон! Легкий какой!
Напарник снова прижал палец к губам.
Третий похититель, карауливший у дверей палаты, быстро перехватил извивающееся туловище толстой веревкой, как перевязывают палку колбасы, и пошел впереди, осматриваясь по сторонам. Блондинка в коротком халатике замыкала шествие. Прежде чем покинуть мини-госпиталь, она сильно пнула ногой в живот бесчувственного охранника, затем еще раз осмотрелась и плотно закрыла за собой дверь.
Профессору Кряквину, по обыкновению, снилась Африка.
Ему снился традиционный праздник племени козюмбра, почетным членом которого Валентин Петрович состоял уже несколько лет.
Такие традиционные праздники соплеменники профессора устраивали по поводу удачной охоты, по поводу прибытия гостей, по поводу завершения строительства новой хижины из пальмовых листьев, по поводу победы любимой футбольной команды, по поводу свадьбы или развода одного из членов племени, по поводу вовремя прошедшего дождя или вовсе без всякого повода.
Традиционный праздник начинался боем барабанов, который созывал всех членов племени на главную площадь деревни. Все по старшинству рассаживались вокруг огромного костра и внимательно наблюдали, как над этим костром поджаривается на вертеле баран или поросенок. Чтобы наблюдать за этим процессом было интереснее, участники праздника пили молодое пальмовое вино и пели народные песни. Пока баран или поросенок жарились, хозяевам и гостям праздника случалось выпить два-три бочонка пальмового вина.
Так и на этот раз, под ритмичный барабанный бой члены племени расселись вокруг костра и пустили по кругу флягу, выдолбленную из тыквы.