Страница 91 из 113
– Кто там? – раздался из–за двери женский голос, я даже подпрыгнул, и выругался от неожиданности. И задумался над ответом. Хм, кто тут? Интересный вопрос.
– Я, – выдал после секундного размышления.
– Кто я?
– Э… на кофе к вам, – отойдя от двери на шаг, и всматриваясь в темноту, попробовал пояснить я.
– Саша? – дверь приоткрылась, и в проеме показалось знакомое симпатичное лицо.
Я встал боком, одним глазом глядя на нее, другим косясь в темноту улицы. Невероятно, но получалось. За спину меня все так же страх обнимал, но я старался выглядеть невозмутимо.
– Дозволите усталому путнику насладиться вашим гостеприимством? – неожиданно для себя выдал столь вычурно звучащую в этой ситуации фразу. Это я от страха.
Симпатичная милиционерша удивилась не меньше моего с такого пассажа, и лишь покачав головой, открыла дверь шире, сделав приглашающий жест.
Я, недолго думая, степенно зашел в прихожую, хотя в мыслях просто рыбкой запрыгнул внутрь, подальше от темноты этой стремной.
Сразу в комнату заходи, там разуешься, при свете, – сказала мне в спину Елена, закрывая дверь. Лязгнуло солидно – замок барьер, когда заходил, заметил, и еще что–то, защелка видно. Ну, с такими засовами не страшно, я даже успокоился немного. Хотя сердце все еще в горле стучало, и приходилось сдерживаться, чтобы не пыхтеть как паровоз, восстанавливая дыхание.
Войдя в комнату, сморщился от яркого света. Несколько секунд постоял, сощурившись и привыкая. Сзади меня легонько толкнуло дверью, и я, все еще щурясь, аккуратно отошел, стараясь не сойти с коврика. С моей слоновьей грацией получилось не очень.
– Да не волнуйся, все равно завтра пол мыть, – успокоила меня Елена.
Я уселся на корточки, расшнуровывая ботинки. Стало немного неуютно при мысли о том, что ботинки я с утра не снимал, и как бы амбре сейчас на всю комнату не рвануло. Не, прокатило, незаметно принюхался я. Все же носки менял за сутки несколько раз, да и ноги вчера помыл. Приободренный, что не потравил мух в доме, вместе с симпатичной хозяйкой заодно, я встал и осмотрелся. А нормально милиционерша живет, хоть дом и непрезентабелен снаружи. Плазма во всю стену, мебель приличная, далеко не совдеп. И даже ковров в доме нет, на полу ламинат постелен. Контрастирует с обстановкой фонарь гаражного вида, укрепленный за ручку на вычурном торшере. От него и свет ровный.
– Вон тапки одень, и на кухню, руки мыть… хотя… – окинула она меня взглядом. Может в душ?
– А что, есть? – удивился я.
Елена Николаевна посмотрела на меня, и покачала головой, улыбнувшись. Я смутился, видно слишком резкий контраст по стилю речи.
– Пойдем, – поманила она меня за собой. Я впрыгнул в указанные тапки, которые ни шагу назад, и пошел вслед за ней на кухню. Тут фонарей не было, но хватало отсвета из комнаты. Пока шел за хозяйкой, рассматривал ее. Сейчас она ниже гораздо, не на каблуках. И по–домашнему выглядит, хотя и нарядно, – в халате длинном, то ли шелковом, то ли атласном, не разбираюсь. Длинные волосы в отличие от дневной встречи не в хвост стянуты, а по плечам распущены.
– Вон ведро бери, – показала Елена на газовую плиту.
Тут кстати обстановка тоже далеко не бедно выглядит, такая кухня, вместе с техникой, дороже чем мой субарик будет, оценил я. Недавно подруге помогал выбирать, так что разбираюсь.
Осматриваясь, схватил голубое эмалированное ведро с плиты, и пошел вслед за Еленой. Интересно тут устроено, сначала прихожая, потом большая гостиная, и из гостиной только в кухню попадаешь. И из гостиной же в ванну, удивился я. Дверь в самом углу, за декоративной ширмой. Ничего себе, планировочка. Хотя сделано с умом, вспомнил я деревенский дом своего друга, у которого ванная оборудована была в прихожей, и зимой очень бодрил поход после душа по холодному коридору. Тут же прямо из гостиной, раз, и на месте.
– Сюда ставь пока, – показала она на пол, – сейчас свечку принесу.
Вышла, и, вернувшись почти сразу, поставила на одну из полок свечу, уже горящую. Живой свет от свечи заполнил очень прилично выглядящий так называемый совмещенный санузел.
– Мыло, шампунь, полотенце, ковшик, – говорила она, показывая пальцем по сторонам, – разберешься?
– Яволь, мой женераль, – кивнул я.
Она улыбнулась, и прикрыла за собой дверь. Выложив пистолет на бесполезную сейчас стиральную машину, я в темпе разделся, но прежде чем помыться самому, быстро простирнул носки, потратив на это часть воды. Повесив их сушиться, сам залез в ванну. От прикосновения к холодной поверхности сразу весь мурашками покрылся. Еще и вода была уже не горячая, а теплая. Хватило всего на четыре ковшика. Одним облился, стараясь намочиться весь, после намылился мылом целиком, волосы тоже, и тремя ковшиками попытался это дело смыть. Вылил остатки на себя из ведра, и стал, дрожа от холода, смахивать с себя воду. Вода с меня стекала мыльная, склизкая. Я вылез из ванной, и насухо вытерся указанным полотенцем, новым по виду, пушистым. Посмотрел на пропотевшее термобелье с отвращением, но все же одел, и кальсоны, и футболку. Натянул штаны от горки, все ж не в кальсонах выходить. Убрал пистолет в карман, подхватил свитер с курткой, и взялся за ручку.
Фух. Волнительно. Как теперь себя с ней вести, не знаю. Стремно, блин. Я глубоко вдохнул, и почти дернул за ручку. Нет, стоп. Свечку забрать. Снял ее с полки, опять подошел к двери. Ну все, пора бы уже. Нет, не пора. Обернулся к зеркалу, и пригладил волосы. Еще раз пригладил. Присмотрелся поближе, и выругался. На губе простуда вскочила, пока только лишь красным пятном. Потрогал пальцем, больно. И как я раньше не заметил. Под носом тоже кожа красная раздраженная. Посмотрел на себя, вздохнул, взъерошил еще раз волосы, и опять подошел к двери. Все, вечно тут сидеть не будешь, пора уже.
Вышел, смущаясь, держа в руках ком со свитером и анораком горки, и остановился, переминаясь с ноги на ногу. Хозяйка сидела за столом с бокалом, подперев щеку рукой. Рядом стояла початая бутылка вина, и целая с коньяком. На столе было несколько тарелок с салатом и закусками, стояли стопки. Лампа уже не горела, на столе мелькали огоньки нескольких свечей. Я посмотрел в глаза Лене, и сразу успокоился. И что волновался, спрашивается. Женщина приглашает меня домой, сходу отправляет в душ, сидит и пьет вино в ожидании, пока помоюсь. Я положил анорак и свитер на тумбочку, затушил и поставил свечку туда же. Прошел к столу, и, взяв бутылку с коньяком, свернул пробку, глядя в глаза Елене. Разлил коньяк по стопкам, до краев, протянув одну ей, взял свою. Она посмотрела на меня, подняв брови, но стопку взяла.
– За знакомство? – спросил я, и, дождавшись ее легкого кивка, легонько стукнул своей стопкой в ту, что держала она. Коньяк в себя просто вылил. Обычно, когда алкоголь потребляю, морщусь, да и идет поначалу не очень хорошо. Но последние дни, видно на фоне переживаний, каждая доза спиртного просто со свистом пролетает, как у алкаша со стажем.
– Фу… – выдохнул я, не закусывая. Внутри моментом потеплело.
Елена посмотрела на меня, подняв брови, и изящно выпила свою стопку. Сморщилась совсем немного, сделала маленький глоток из стакана то ли с компотом, то ли с морсом. Пока она изящно вилочкой цепляла нарезанные закуски, я разлил по второй.
– За присутствующую здесь даму! – поднял я опять стопку, посмотрев на нее.
Елена опять удивленно подняла брови, но свою стопку все же взяла, выпили снова.
– Ты споить меня хочешь, не пойму? – спросила она, закуривая.
– Не…, – протянул я, обдумывая ответ, – накопилось просто, стресс надо снять. Стреляли сегодня много. Устал.
– Стрелять устал?
– Да нет. Морально вымотался. Когда в людей стреляешь целый день, начинаешь повышенную ответственность чувствовать за свои действия. А я интеллигент, так что волнуюсь теперь, правильно ли все делал.
– Хм, – она пристально посмотрела на меня, и, положив сигарету в пепельницу, бросила, – сейчас приду, – и вышла из комнаты.