Страница 72 из 113
– Алекс, давай езжай уже быстрее, – поторопил меня сержант.
Я пожал плечами, и тронул бобика с места, стараясь сильно не газовать, не напрягать холодный двигатель.
– На поляну, где утром были, – ответил на мой вопросительный взгляд Тема.
26 апреля, вечер.
Поселок Тихая заводь.
Раньше его звали Михаилом. Год назад он стал просто номером семнадцать. В отличие от других пациентов, как их называли, глаза у него приобрели желтоватый оттенок. В темноте, в отличие от других измененных, лучше видеть он не стал, видимо что–то в процессе процедуры прошло не так. Зато он стал двигаться гораздо быстрее остальных. Все специалисты, которые его исследовали, сами не могли понять, что же произошло. В попытке воспроизвести тот же результат, как и с ним, угробили нескольких кандидатов в пациенты, об этом ему сам руководитель проекта сообщил, Давид Яковлевич. Старикашка в отличие от других специалистов измененных любил, и часто делился с ними разными новостями, как по работе, так и по жизни за забором. И никогда не называл по номерам, помня каждого по имени.
Тот, которого раньше звали Михаилом, даже скрипнул зубами при этих воспоминаниях. На фоне отстраненного равнодушия специалистов центра душевно–свойский стиль общения старика выглядел издевкой. Жаль, что его так и не смогли найти, когда все пациенты госпиталя обрели свободу. Сумел уйти Давид Яковлевич, вернее увезли его.
Многие из измененных сразу же исчезли в лесах, после освобождения, но более половины выживших в день катаклизма остались на месте. Вначале они ожидали группу зачистки, собираясь дорого продать свои жизни. На исходе вторых суток стало ясно, что никакой зачистки не будет, и новоявленный социум начал определяться со своим местом в новом мире. И местом в этом мире для мести.
После этого Михаил ушел. У него были свои приоритеты. И своя месть. Измененным он стал, как и многие пациенты, выйдя по условно–досрочному освобождению, и уехав от ворот пеницитарного учреждения на попутной голубой Газели. А вот за решетку он попал благодаря Еремеенко Георгию, который был красноборским чиновником, успешным предпринимателем, и влиятельным человеком в области. У него Михаил долго работал, но как только некоторые делишки всплыли на поверхность, взял все на себя, и поехал отбывать наказание. Взамен Еремеенко наобещал ему золотые горы и прочие профанации. Даже на свидание один раз приходил, мол, помню про тебя, не раскисай. Когда Михаил досрочно выходил на волю, первые несколько часов радость в его душе перемешивалась с чувством горячей благодарности к своему покровителю, который смог вытащить его на волю. И тем горче стало разочарование, особенно в тот момент, когда Давид Яковлевич ему между делом сообщил, что с подачи Еремеенко Михаил сюда и попал.
Сейчас он ждал. В этом поселке Еремеенко проводил большинство своего свободного времени, но вот уже второй день его коттедж стоял пустой. Лишь двое были из прислуги, полностью оловянные, видно, здесь тоже волна прошла. А в соседнем коттедже собралась шумная компания. Вчера Михаил не сдержался, зашел в гости к молодежи, собравшийся на вечеринку. Вот ведь, что за люди, лишь бы выпить и потанцевать, и совершенно неинтересно, что в окружающем мире происходит. Поначалу Михаил решил их не трогать, но случайно увидел девушку, в панике прибежавшую в этот самый коттедж из леса. Как оказалось, ее напугали овощи с лодочной станции, тоже под волну попавшие. Михаил даже помахал девушке рукой, и громко смеялся, когда она с испуга перепрыгнула через забор. Но, глядя на ее движения, он вдруг сильно захотел плотского наслаждения. Все же в том, что им кололи в центре, явно был и аналог препарата, который дают солдатам, чтобы снизить половое влечение. И действие препарата, по всей видимости, заканчивалось. Так что, отсмеявшись, Михаил направился в гости. Предварительно разобравшись с шумной компанией молодежи, поехавшей в лес вытаскивать из канавы машину, на которой та девушка приехала. Тут Михаил сделал для себя еще одно открытие, оказывается, убивая, он начал испытывать буквально физическое наслаждение. Он и в центре убивал, им часто кукол завозили, но никогда и такого отголоска эмоций при убийстве не ощущал. Открытие надо сказать приятное, и залетев в коттедж, он еле сдержался, поймав кураж, оставив в живых для себя двух девок. Правда, прожили они недолго, и Михаил открыл новую грань своих возможностей. В следующий раз надо будет попробовать, чтобы подольше протянули. К тому же далеко за ними ходить не надо, несколько человек закрылись в комнате наверху, он хорошо ощущал страх, исходивший от них. И среди них была та самая, которая так грациозно через забор перепрыгивала. Пусть посидят пока, решил Михаил. Ему доставляли удовольствие те волны страха, которые чувствовались и–за двери. Он даже несколько раз подходил к ней, и постукивал слегка. На третий такой раз из–за двери начались раздаваться дикие и истеричные крики – видно кукушку у кого–то сорвало. Михаил, наслаждаясь этими воплями, и предвкушая предстоящее удовольствие, затащил нескольких бездушных в коттедж, где только бойню устроил, и ушел спать. Сегодня, очень хорошо выспавшись, и придя обратно, он очень удивился прогрессу оставленных в коттедже бездушных. Настоящие трупоеды. И двигаться намного быстрее стали. Хищники какие.
Поднявшись по лестнице, он прислушался к происходящему за дверью. Там еще, голубки, боятся. Их страх настолько густой, руками можно потрогать. Михаил усмехнулся, и снова размеренно постучал в дверь. Оттуда раздался сдавленный всхлип, и даже звуки дыхания прекратились. Он засмеялся, и со скрежетом провел когтями по двери. Он ощущения чужого страха он испытывал просто физическое наслаждение. Так, а это что? Звук работающего двигателя. Как не вовремя, даже если это Еремеенко. Ладно, он сюда еще вернется. Михаил выбежал на улицу, и в несколько прыжков оказался на одном из пустых участков, легко перепрыгнув двухметровый забор.
На главную площадь поселка заехал милицейский УАЗ, и оттуда вышло четыре человека, все с оружием. Так, и пошли в тот самый дом, где грациозная девушка его ждет. Ладно, девушек хороших много, а на рожон Михаил никогда старался не лезть. Пытаясь унять раздражение и злобу, клокотавшую в груди, Михаил после долгих раздумий все же решил уходить, слушая как бездушных в доме отстреливают, но тут один из приехавших милиционеров выбежал на площадь, и загнал уазик во двор коттеджа. Пока машина разворачивалась, Михаил с удивлением заметил на крыше голубой флажок футбольной команды. Вот это да, эти то адепты как сюда добрались? Футболом Михаил, в далекой нормальной жизни, интересовался поскольку постольку, но с недавнего времени, как эта самая команда начала свое восхождение на футбольный олимп, используя методы слона в посудной лавке и народные деньги в несметных количествах, Михаил начал пристально следить за футбольными результатами, болея не за, а против. Так что нет, теперь он так просто уже не уйдет. Можно повеселиться напоследок – в голове мутанта созрела идея.
26 апреля, вечер.
Старцев Александр, Великопольская волость.
– И что?
Мы стояли на той же поляне, где совещались еще утром, я даже на свои следы встал. Парни курили, жадно затягиваясь, мне хватало кристально чистого воздуха, которым я дышал, стараясь не попадать в сигаретный дым. Артем смотрел в небо, Егор пытался убрать несуществующую грязь из–под ногтей, Жека стоя у открытой боковой двери смотрел за Мишиком в машине.
Все молчали, на мой вопрос пока никто не отвечал.
– Ну?.. – опять спросил я.
– Этого... – кивнул головой в сторону уазика Артем, – ну… того…
– Чего того? – машинально спросил я, хотя уже понял, о чем речь.
– Ну того, ептыть…
– Партия сказала Мишика в расход, – посмотрел на меня Жека.
– Ну и… чего, опять мне? – я удивленно окинул всех взглядом.
– Давайте я, – встрял Геша. Бледный, но спокойный.