Страница 40 из 113
Дядька уже куда–то убежал, пока я хлопал глазами, Артем тоже пошел к выходу. Я двинулся следом, совсем по–детски шмыгнув носом, и чуть не врезался в молодую девчонку, одетую совсем не по сезону. Обувь летняя, куртка стильная, на рыбьем меху. Шапки нет, длинные светлые волосы расхристаны по плечам, кое–где даже ледком схвачены, видно из дома выбежала под снег, и больше в тепло не заходила. А здесь едва ли намного теплее сейчас, чем на улице. Она качнулась в сторону от меня, тоже уходя от столкновения, и едва не упала. Я вовремя подхватил ее под руки, и, посмотрев в заплаканные глаза, ничего не спрашивая, вывел на улицу. По ней было видно, что готова вот–вот упасть в обморок.
– Нормально, пришла в себя? – через несколько секунд, когда она отдышалась, спросил я ее. Глупый вопрос конечно, но умнее в голову не пришло ничего. Она в ответ лишь помотала головой, и не поймешь даже, да или нет.
– Ты здесь с кем–то, или… – вновь спросил я. Если одна, придется до дома подбросить. Мне совесть не позволит ее в таком состоянии здесь оставить.
– Одна… – еле слышно прошептала она. Блин, у нее даже губы синие.
– Саня, да заведи ты ее в машину хоть погреться, что ж на морозе–то мурыжишь! – подошел сзади Артем, куривший до этого перед входом.
Я, кивнув, быстро открыл пассажирскую дверь, подтолкнул ее в спину, сам оббежал кабину и быстренько завел машину. Включил печку на полную, наклонился, потрогал руками. Воздух теплый, это хорошо. Девчонку уже начинало бить крупной дрожью. Ничего, сейчас отогреется. Тут Артем постучал в стекло, я ручку крутить не стал, просто дверь приоткрыл.
– Короче я в больницу пошел, к лекарю, ты встань там же где с Вовой разговаривали, подойду скоро.
Я кивнул, а он мазнул взглядом по девчонке, хотел что–то сказать, но промолчал и двинулся в сторону трехэтажного корпуса, оскальзываясь на снегу.
Заехав за угол, я притормозил, осматриваясь, не подъезжая к скоплению машин, и зарулил в сугроб по чьим–то следам, освобождая проезд. Буханок, и Вовиной в том числе, уже не было, а на месте где они стояли, припарковались уже несколько легковушек, и архаичный Пазик желтого цвета, совсем древний, с круглыми фарами. Из него как раз выбиралось несколько человек.
Посмотрел на пассажирку – девушка сидела, поджав ноги, дыханием пытаясь согреть даже на вид негнущиеся пальцы. По сравнению с красным носом они были совсем белые.
– Так, куртяшку свою снимай, – тут она испуганно посмотрела на меня, – да не бойся ты, снимай давай! – повысил я голос, она послушалась. Сам быстро снял арафатку, свитер и анорак горки, оставшись в одной водолазке от термобелья, и помог ей, пытающейся вынуть задеревеневшие руки из рукавов. Натянул свитер и анорак на нее, и пока она пыталась просунуть руки в рукава, арафаткой обмотал ей ноги, сняв с нее легкие полусапожки. Поставил ее ногами на кожух двигателя между сиденьями, потрогав его рукой предварительно. Теплый, как раз движок под ним. Подумав, взял ее куртку, и прибавил ее к арафатке на ногах.
– Сама–то откуда? Отсюда, из Великополья? – я практически был уверен, что приезжая, очень уж внешний вид не походил на тех, кто в основном бродили по моргу и рядом. Все тепло одетые, а тут пляжный практически вариант, если по погоде судить.
– Нет, я из Москвы, – все так же тихо сказала она. Зубы у нее уже вроде не стучали.
– Ничего себе, а здесь какими судьбами?
– У меня мама здесь родилась, в гости к тете приехали. К моей тете, ее сестре, – быстро поправилась она.
Девушка уже отняла руки от лица, согревая их потоком теплого воздуха от печки, и я рассмотрел ее внимательней. Совсем ведь лет мало, поначалу показалось около двадцати, а сейчас пригляделся, хорошо шестнадцать если.
– Лет то тебе сколько?
– Семнадцать… скоро…
– А здесь что делала? – кивнул я головой чуть назад.
– Мама с тетей позавчера вечером выпили немного, мы только приехали, ну и на дискотеку собрались. И ушли…. я утром проснулась, а в квартире нет никого. Снег идет, телефоны не работают, ужас какой–то. Ждала сначала, долго…. Они так и не пришли, а вечером я никуда не пошла. Сегодня тоже ждала, ждала, и пошла искать. На улицу вышла, а там перед домом сказали, что сгорело, там… – голос ее подрагивал. Я оделась, и побежала…
– Нашла? – она в ответ лишь помотала головой, отвернулась и зашмыгала носом. Я решил ее больше не мучить.
– Я не всех там посмотрела, не смогла… – через пару минут тихонько произнесла девчонка, все так же отвернувшись и прислонившись лбом к стеклу. Я вообще там смотреть не смогла…, – плечи ее начали тихонько подрагивать.
– Ладно, не парься. Все нормально будет, сейчас Артем придет, придумаем что–нибудь, – попытался я ее успокоить. Опять ничего более умного в голову не пришло. А девчушка молодец, держится, даже без истерики. И хорошо, я истерик женских опасаюсь, и что делать не знаю.
Я достал пистолет из–за пояса, осмотрел, и выщелкнул магазин, найдя маленькую кнопку на рукояти. Передернул затвор, сняв с предохранителя, и вставив вылетевший патрон в обойму, и с опаской нажал на спуск, отвернув ствол в окно. Лязгнуло вхолостую, я поставил на предохранитель, попробовал опять нажать на спусковой крючок. Не получилось естественно, но главное положения почувствовать. Пощелкал рычажком предохранителя, привыкая. Запомнить надо, здесь снимать снизу вверх, а в автомате наоборот, главное не перепутать. Достал вторую обойму из кармана, вытащенную из кобуры у лейтенанта, выщелкнул все патроны. Двенадцать. Пистолет по виду ПМ, это полюбому, но там, то ли восемь, то ли девять патронов, это я точно знаю, но никак не двенадцать. Надо будет спросить потом у… ну хоть у Толстого, когда увижу, – думал я, заталкивая кругловатые патроны обратно в обойму. У сержанта спрашивать не хотелось, лишний раз про казенное оружие напоминать. Выщелкнул все патроны из второй обоймы. Восемь – четыре я в Коляна урода выпустил. Двадцать патронов, неплохой стартовый капитал.
– А вас как зовут? – опять все тем же тихим голосом неожиданно для меня спросила она.
– Что? – не сразу дошел до меня смысл вопроса. Но догнало, повторять ей не пришлось, – Саша. А тебя?
– Оксана. Вообще Ксения, но я не люблю, когда так называют, Оксана лучше. А вы… полицейский?
– А что, похож? – улыбнувшись слегка, я посмотрел на нее, она лишь ресницами захлопала. – Не, не полицейский. Я из министерства по чрезвычайным ситуациям.
– А, понятно, – протянула она, и мы оба замолчали. Я засомневался, конечно, что понятно, но виду не подал. Девушка больше ничего не спрашивала, все смотрела в окно, а я старался удобнее устроить пистолет за поясом. Страшновато, вдруг выстрелит, и отстрелит что–нибудь. Или вообще не что–нибудь, а это самое.
Тут молчащая до сей поры рация внезапно закаркала, моя пассажирка даже вздрогнула сильно, да и я чуть не подскочил. В этот раз я вслушивался, и даже почти понял, о чем речь. Что–то типа: «прибыл в город, куда следовать». Вот ответа я не понял уже. И после этого рация опять как ожила, каждые пару минут кто с кем–то связывался. Я уже наловчился, понимал больше половины точно. Судя по обрывкам разговоров, сейчас куча народа была чем–то занята, постоянно кто–то кому то докладывал, испрашивал дальнейших указаний, кто–то эти указания раздавал. Вроде деятельность кипучая. Просидели мы так еще минут пятнадцать, и если я томился неизвестностью и бездействием, то пассажирка моя явно наслаждалась теплом, сидела уже, прикрыв глаза. Между тем я начал поглядывать на датчик топлива, судя по нему, было уже меньше чем полбака. Меня вообще напрягает, когда в баке бензина половина и меньше, а сейчас вообще непонятно, с учетом надписи на колонке что «не было и нет», но вроде машина ментовская, должен же у них резерв наверняка быть. Хотя с нашими реалиями этот резерв всяческими предписаниями положенный возможно и на бумаге только есть, не удивлюсь.
Повезло, Артем вскорости появился, а то я уже весь извелся. Сидел как на пороховой бочке, и бежать куда охота, и некуда, и заняться нечем. Рука у сержанта была не в гипсе, как я ожидал, на кисть было одето подобие корсета стягивающего. И обезболивающее, ему наверно сунули какое, вон глядит орлом, на порядок лучше выглядит, чем когда сюда приехали.