Страница 28 из 113
– Отец, здравствуйте! – крикнул первое, что пришло в голову.
– И тебе привет,… – дед чуть помедлил, и, чуть склонив голову, продолжил – … сынок. Ты поздороваться только зашел, аль интерес какой имеешь?
Прищурившись, я присмотрелся внимательнее. Глаза слезились, видел немного мутно, после радостной пробежки организм мне напоминал, что его ресурсы не безграничны. Когда присмотрелся, чертыхнулся. Отец, блин, сначала и не рассмотрел особо, дед оказался вовсе и не дедом. Лет максимум на двадцать меня старше, просто заметная седина с толку сбила. Да и поза сгорбленная была, когда глаз его выхватил.
– Есть телефон у вас? Позвонить срочно надо, люди рядом умирают.
– Эво как…, – отбросил он в сторону охапку дров, и выпрямился, – телефон… телефоны не фурычат во всей деревне с ночи, ни сотки, ни этот, обычный. Как гроза прошла, а может и раньше того, мы особо ими и не пользуемся. Ни сотки, ни этот, аппарат, – он махнул рукой в сторону. С грозой то вместе еще и лектричество жопой гавкнуло. Что за беда то, говори, люди с чего умирают?
– С поезда иду, на железной дороге авария большая, – я махнул рукой в сторону, откуда пришел, – погибших много, раненых тоже.
– Ох как… беги быстрей в конец деревни, справа предпоследний дом, там Серега живет, у него грузовик есть, он в город на нем сегодня собирался.
Не дожидаясь, пока седой договорит, я уже сорвался с места. Пробежав несколько десятков метров, понял, что опоздал. Со двора зеленого дома, предпоследнего по правой стороне улицы, уходили вдаль по дороге широкие следы от спарки колес. Подумав секунду, я двинулся обратно. Надо разузнать у мужика, сколько мне еще до населенного пункта пилить.
– Отец, уехал твой Серега. Что за город то, куда он собирался? Далеко он? – спросил я у мужика, который уже на дорогу вышел.
– Великополье, райцентр наш. Километров двадцать до него будет, – сделав ударение на второй о, в слове километров, ответил он, – зайди, хоть чаю попей, согрейся.
– Да ладно, побегу я. Часа за четыре дойду, – хотя идти мне очень не хотелось, хотелось как раз чайку и попить. Да и непривычные к таким переходам ноги гудели, требуя передышки.
– Заходи давай,, пятнадцать минут погоды никак не сделают. Пошли, – он махнул рукой, и двинулся в дом.
Я двинулся следом за ним. Зайдя в дом, почти на ощупь прошел темные сени, и зашел на кухню, полумрак которой разбавлял свет из окна. Большую часть помещения занимала русская печь, от которой сейчас приятно веяло теплом. Кухонька маленькая и аккуратная, но видно, что особого достатка в доме нет. Чистые, но выщербленные полы, посуда, которая на вид старше меня. Стол и две скамьи хэндмэйд явный, не из магазина точно. Ручной умывальник, даже не поймешь какого цвета по остаткам краски. Вместо вешалки висят оленьи рога, под ними коврик соломенной с обувью. Я сунулся туда, расшнуровывая берцы.
– Не разувайся ты, так иди! – увидев это, отвлекся от плиты мужик.
На плите уже стояла скворчащая сковородка и чайник. Интересно, электричества говорит, нет, а газ есть.
– Да ноги мокрые, хоть носки подсушить.
– О, так что молчишь, а ну сымай. Носки там же брось, я тебе сухие дам. И вон газеты лежат, ботинки набей пока и на печь поставь, – он показал куда именно. Зовут то тебя как кстати? Я Анатолий, – он улыбнулся и шагнул ко мне, протягивая руку.
– Александр, – пожимая руку, представился я.
Пока я утрамбовывал многочисленные номера сельского вестника в ботинки, Анатолий сходил в комнату и принес мне обычные, и шерстяные носки, согреться пока. Я одел и те и те, умилившись аккуратно зашитым дыркам. Мда, другой мир просто.
Через несколько минут я блаженствовал, поглощая обжигающе горячую яичницу со шкварками. Шкварки я, правда, не любил, но сейчас со свистом шли. После этого, гремя соплями и прихлебывая чай, заедая его бутербродами с обветренной колбасой, коротко рассказал про аварию, не забыв предупредить про странных то ли собачек, то ли не собачек. Когда сказал о том, что нашему поезду стрелки скорее всего не туда перевели, потому что больше суток ничего так и не приехало, он встрепенулся.
– Ты же с переезда идешь?
– Ну да.
– Так никто ничего не переводил тогда. Никакая это не боковая ветка, и поезда там четыре раза в день ходят.
– Откуда тогда провал этот, куда весь поезд ухнул?
– Не должно там никакого провала быть! – он пристально посмотрел на меня.
Я лишь пожал плечами. На меня, наевшегося, навалилась дикая усталость, вставать и идти опять на мороз не хотелось, хотелось просто завалиться на эту деревянную скамейку и покемарить минут триста. Спорить с ним тоже не хотелось, но по другой причине. Все это время, пока шел, я гнал от себя предположения о причине катастрофы, чтоб уж совсем жути не нагонять. А то разные мысли проскальзывали. Пусть это и похоже на заведомо проигрышную позицию не думать о проблеме, надеясь, что все рассосется само, но лучше так, чем в дефиците информации себя накручивать. Вот и сейчас, не буду я с ним спорить, пойду лучше. Можно, конечно, показать ему видео с места аварии, на мобильнике у меня было, но я не стал. Лениво совсем, а еще столько пердячим паром шагать. Как подумаю, и разговаривать неохота даже.
Во мне все протестующее взвыло, когда я, сделав над собой усилие, поднялся из–за стола. Дико захотелось обратно в теплое офисное кресло, с кондиционером и кофейным аппаратом. И зачем поперся черти куда, возомнил себя туристом, блин.
– Ладно,… пойду я уже, спешить надо. Мне все по главной дороге так и идти? Нигде равнозначных перекрестков не будет?
– Не, прямо так и иди. Да и Серега же поехал, по колее топай за ним, в Великополье и придешь. Подожди, – Анатолий вышел, и через несколько минут появился с парой яловых сапог в руках.
– На вот тебе, бери–бери, все равно некуда мне обувать их, – пресек он мои робкие попытки возразить. Занесешь потом, а в Великополье в РОВД все равно будешь, попроси, чтоб с Митричем связались. Скажи–ка ему, что там, за речкой, – он сделал витиеватой движение рукой, – ебабахнуло что–то нехило ночью, а до сих пор и танки не летают, и самолеты не стреляют.
Мужика явно сильно волновало происходящее за речкой, судя по тону, которым он мне это сообщал. Я между тем натянул сапоги, которые пришлись мне впору, и сейчас связывал шнурки на берцах, чтоб через плечо их перекинуть. Мужик, увидев это, вновь исчез за занавеской, появился быстрее, чем в первый раз, и протянул мне старый солдатский сидор: «Туда сапоги положишь, и в отделе оставишь».
– А что там, за речкой? – уже не отнекиваясь от врученных вещей, спросил я.
– Часть воинская, непонятная.
– Мда.… кстати, железка куда дальше ведет? У меня друг дальше по ней пошел, – вдруг вспомнил я.
– В Красный Бор она ведет, тоже город, но поменьше Великополья. Вроде по ней до него чуть короче получается.
– Это хорошо… Ладно, спасибо вам, пошел я, – махнул на прощанье Анатолию, уже выйдя из калитки.
С каждым шагом все бодрее я зашагал по дороге, в сторону неизвестного мне еще Великополья. Снег закончился, но низкие облака так и висели. Глядишь на них, и чувство, что вот–вот, и начнут цеплять за верхушки деревьев. Дорога вскоре пошла в горку, притом хорошо так, сапоги даже начали проскальзывать вместе со слоем плотного снега в колее, но я шагал бодро, потому что была надежда, что с высоты хоть вид откроется какой. И еще хотелось думать, что Великополье увижу. Хотя вряд ли, шагал я всего около часа, может чуть больше, а это километров пять, максимум шесть. Километровых столбиков видел всего четыре, но было ощущение, что просто их не всех на дороге хватает. В горку шел довольно долго, зато, когда вышел, приостановился невольно – такой вид красивый открылся. Далеко, насколько хватало глаз, тянулся лес, укрытый сейчас белой пеленой. Возвышенность, на которой я стоял, была самой высокой точкой в округе, и дальше шагать я не торопился – стоит дыхание перевести, и осмотреться. Дорога, по которой мне еще предстояло идти, пологим спуском тянулась вниз, хоть и не так круто, как я только что поднимался, а потом начинала изгибаться, уходя волнами по холмам вдаль. Полный обзор мне сейчас закрывали деревья, близко подступавшие к дороге, так что я двинулся вперед, и тут же обрадовался, выйдя на перекресток метров через сто. Справа была площадка широкая, может для дальнобоев, а рядом предсказуемо находился магазин. Кстати, Серега в этот магазин тоже заезжал, даже с колеи сходить не пришлось, так и пошел к входу. Как пошел, так и обломался. На двери висел большой засов с амбарным замком. Обломался кстати не только я, но и Серегины следы, и следы еще кого–то. Пришедшего, наверное, за опохмелом, с той дороги, которая уходила направо, в подлесок. Перед дверью уже была натоптана площадка, ходившие здесь раньше, видно аналогично стояли, на дверь закрытую глядя, как и я сейчас. Сережа кстати удивил, это кабан какой–то, судя по размеру обуви. Анекдот сразу вспомнился про песятдва–песятдва и буквы. Может он про него как раз, основан на реальных событиях, так сказать.