Страница 32 из 96
— Не нужен он мне вовсе! — отрезала она, не поднимая глаз. — Что спасла его — так зачем парня гробить? Но больше ничего у нас быть не может!
Аннушка снова вздохнула и рассудительно возразила:
— А мне кажется, Лелечка, нужен он тебе.
Лелька уперлась взглядом в пол, долго молчала — и вдруг, вскинувшись, быстро и гордо выговорила:
— Нужен? А зачем? Спать вместе? Так у меня с кем спать всегда найдется, только моргни. Мне просыпаться не с кем.
Говорить с Никитой было невозможно, его с трудом утихомирили. Игорь приставил к нему парией, а сам повез отца на станцию — улаживать отношения в чайной.
«Бабушкин рыдван» чихал и тащился еле-еле, норовя остановиться совсем. Игорь не сердился и не пытался, как обычно, выжать из старенького мотора непосильную скорость. После трех недель, проведенных вдали от отца, он радовался возможности без помех побеседовать с ним.
— Я впервые людьми руководил. Самостоятельно! — говорил он, ведя машину напрямик, по траве. — Вдруг, думаю, авторитета не хватит? Ничего, получилось. И с Никитой вчера проверил.
— Ошибка твоя была, когда в городе пошел и напился. Я не говорю, что выпить нельзя, но с Никитой не надо было. Понял — почему?
— Я уж думал об этом. Как раз вчера думал… Только сложно все у них. Ведь он за Лелькину честь заступился, папа. Интересно, правда? А поссорились из-за того, что он пошло, грубо похвастался.
— Леля сильнее его. А вот хватит ли у нее ума вытянуть его?
— Ты ее, никак, в воспитатели метишь? Ох, папа, ты бы посмотрел на нее вчера! Выпившая, развязная, страшно довольна, что из-за нее такой скандал, и все подзуживает! Распутная она девчонка.
Матвей Денисович поморщился, с досадой сказал:
— А еще хвастаешься: руководил! Самостоятельно! Авторитет! Что ты в людях понимаешь? Ты в душу ее заглянул? Какое детство у нее было, знаешь? А как работает, видал? Ага, работу ты еще видишь… А какая ж работа хороша без души? Ты говоришь — распутная. По фактам судить — похоже, что так.
— А я по фактам и сужу!
Игорь сказал это и тотчас пожалел, что не сдержался: отца прямо-таки затрясло. Чего он так?
— Веришь ты мне, что я тебе добра хочу? — вдруг угрюмо спросил отец. — Покажи мне десять лучших девушек, все мне казалось бы, что ни одна тебе не пара. Не потому что ты больно хорош, а потому, что я отец. Родительское пристрастие…
— Ну?
— Так если б Лелька тебя полюбила и ты — Лельку, я бы ни слова против не сказал. Вот и соображай, что она за человек.
— Лелька?
— Леля Наумова. Да.
Осторожно объезжая кусты и ямы, Игорь обдумывал нелепые слова отца. А отец снова заговорил, как будто бы о другом, но оказалось, все о том же:
— Вот ты мною недоволен как руководителем. Ворчишь: то не так, это не сделано. А спроси любого — хоть раз обидел я зря человека? Хоть раз отмахнулся, когда помочь надо? Или, если доверить нужно, было ли так, чтоб я не доверил человеку? А доверие — великая вещь. При недоверии только святой хорошо работает, а обмануть доверие — это подлецом надо быть. Вот я и проверяю. Помнишь, Сорокина выгнал? Мне тогда пришивали, что самодур, дескать, не захотел исправить, не дал ошибку отработать. А если он меня обманул? Если он нечестный? Как можно в экспедиции, где половина работ на доверии… нечестного держать?!
— Но ведь и везде нельзя? Куда ж их девать, нечестных? Куда девать дураков? Клеветников? Я лично предпочел бы передушить их, чтоб не чадили… но ведь не передушишь? Иначе как-то нужно. А как?
— Только так, Игорь, как мы и делаем: работать до поту, чтобы новое общество создать. Только так! И чистить наше сегодняшнее не словом — делом! Вот я Сорокина выгнал за нечестность. И другой выгонит. Может, он и поостережется в третий раз?
— А может, тоньше работать будет?! Ловчее обманывать?!
— Тоньше, тоньше! Тонкое-то рвется!
— Ты, папа, идеалист. Не все же так. Мало ли бывает: подлец человек, да умеет прикинуться, так тонко действует, что ходит в чести и хороших людей гробит. И не рвется у него ничего. У хорошего человека скорее порвется — он и ошибается в открытую.
— Вот и борись с подлецами, не жалей мараться. Конечно, чистеньким ходить приятней, но другого способа покончить с ними нет!
Они подъехали к чайной. Объяснения и расчеты были недолги. Пока Матвей Денисович занимался ими, Игорь с удовольствием осматривал поле вчерашнего боя и красовался перед подавальщицами, глазевшими из окон.
Матвей Денисович вышел довольный, залез в машину и терпеливо ждал, пока мотор чихал и гудел, не желая заводиться, потом сразу заговорил:
— По-твоему, я идеалист. И не умею работать. Не умею командовать. А ты мне скажи по своему трехнедельному опыту: какое главное качество нужно руководителю?
— Организаторские способности!
— Д-да… — протянул Матвей Денисович. — Недаром ты меня осуждаешь!
— Ну вот… — смущенно пробормотал Игорь, но не возразил.
Ехали молча, каждый думал свое.
— А по-твоему, папа, что главное?
— По-моему, Игорек, главное — умение видеть каждого человека. На что способен. И умение дать ему развернуться. Без этого организаторские способности — один шум! Вот ты вчера одолел Никиту — хвалю. Сегодня защищал его, чтоб не увольнять, — хорошо! А что делать с этим самым Никитой? Как бы ты решил, будь ты начальник с организаторскими способностями? А?
Вопрос застал Игоря неподготовленным.
— Ты же начальник группы. Завтра или послезавтра получишь новые точки. Возьмешь ты с собой Никиту?
— Возьму!
— А Лелю Наумову?
— Она очень надежный работник, папа. Я бы хотел…
— А я не пущу! Если она его любит и он ее, пусть поскучают врозь. Пусть подумают. Погорюют. Способен ты принять такое решение, хотя тебе нужен надежный коллектор?
— Представь себе, способен, — обиженно проговорил Игорь.
— И Никиту я с тобой не пошлю.
— Почему?! По вчерашней истории ты мог убедиться, что я…
— Убедился, сынок, убедился! Славу завоевал, девичьи сердца покорил. Все девушки в чайной о тебе спрашивали, герой! А вот исправить Никиту ты не сумеешь. Как, по-твоему, чего ему не хватает?
— Чего?.. Ну, дисциплины… Воспитания…
— Чувства ответственности ему не хватает! И самоуважения. Привык он к своей дурной славе да к опеке всяких дядек. Так вот, он у меня поедет один, передовым, на твои новые точки. Подготовить бытовые условия. Дам ему целый список поручений. Приедем — составим, ты же при мне напоминальщик! Как думаешь, выполнит?
Игорь подумал и чистосердечно признался:
— Не знаю, папа, но мне ужасно хочется, чтоб выполнил!
— И не побоишься везти группу, имея такого передового?
— Не побоюсь, — сказал Игорь, хотя сердце его екнуло: отцу легко делать смелые жесты, а за группу отвечает Игорь, ему работать и ему расхлебывать, если Никита сорвется.
По вечерам Саша заходил за Любой в детсад. В этот час у калитки толпились мамы и бабушки, а за самым капризным мальчуганом, тишкинским Данилкой, являлся дед Тишкин, высоченный озороватый старик, когда-то друживший с Сашиным дядей.
— Вышагиваешь? — спрашивал он Сашу, подмигивая.
— Вышагиваю.
Дед пускался в рассуждения:
— Вот ведь какое равновесие природы! До свадьбы, скажем, ты у калитки или на условленном углу выстаиваешь как часовой. А пробежит времечко, и никакая сила тебя не заставит. Зато выйдешь, скажем, с шахты — жена тут как тут, если с получки — деньги давай, если у тебя идея была — не моги, марш домой! Выходит, в среднем одно на одно приходится?
И еще рассуждал дед Тишкин:
— Сколько ж из-за этой самой любви километров исхожено! Если взять в мировом масштабе — миллиарды! Теперь вот энергию воды используют. А если б употребить в дело эти миллиарды шаго-километров?
Так они беседовали, выглядывая своих: один — Данилку, другой — Любу. Данилка начинал «выламываться», чуть только завидит деда, а Люба розовела и еще более властно управляла ребятами. Сама почти девочка, среди детей она преображалась, каждое ее движение и звуки ее голоса были полны материнской мягкости; она инстинктом знала, как это трогает Сашу, и любила, чтобы он приходил за нею.