Страница 61 из 84
И она взмахнула поднятым с земли кружевным платком. Но в ответ бабка вдруг перешла чуть ли не на ультразвук:
– Элли-и-и!!! – и даже ногами затопала, – Какая ещё "баб Хиль"?!! Ну, ты у меня сейчас огребёшь!
Элли как подброшенная вскочила на ноги и, прижав руку с платочком к груди, с испугом в голосе начала извиняться:
– Ой, простите меня, пожалуйста, да у нас дома всегда так на бабушек говорят… Ой, вы только ж на меня, баб Брунь, не сердитесь…
– Что-о?! "Баб Брунь"?!! Нет, ты смерти моей хочешь, поганка!..
Бабкин голос на последних словах сорвался на сип и стал похож на шипение дикой кошки. Она даже подняла над головой свою клюку, то ли намереваясь ею запустить в дерзкую девчонку, то ли просто выражая бессильное негодование…
А "поганка", раздув юбки колоколом, развернулась на одной ноге и, мелькая пятками, скрылась за домом. Наступила звенящая тишина. Бабка вздохнула, снова оперлась на клюку и, заговорщицки подмигнув Грею, со смешинкой в глазах тихо сказала:
– Вот так мы и живём… – потом кивнула на дверь, – ну, что ж, гости дорогие, милости прошу в дом…
И, то ли это было какое-то ведьмино колдовство, то ли Брунхильда каким-либо образом прознала об их приходе, но на обеденном столе снеди было побольше даже, чем на трёх здоровых мужиков требуется. И не просто соленья-квашения из погреба, хотя и грибки-капустка-ягодки тоже присутствовали в изобилии, но – вот что удивительно – посреди стола дымилось ароматным парком ещё и блюдо с изрядной горой жареного мяса! Пока рассаживались, старушка принесла откуда-то из-за печки бутыль с густо-фиолетовым содержимым, и ставя на стол, вроде как поизвинялась:
– Заморских вин у нас нету, а виноград на болоте расти не желает, но вот наливочка из лесной ягоды у нас завсегда – пожалуйста…
Разлив её по толстого стекла лафитникам, чокнулись с бабкой за знакомство, и с жадностью набросились на еду. Брунхильда, отпив наливки, есть не стала, а махнув им – "Вы кушайте, я счас…" – вышла во двор и вскоре притащила за руку упиравшуюся от смущения Элли. И как только та была усажена за стол, тост повторили.
Только сейчас Грею удалось как следует рассмотреть девушку. На вид ей было лет девятнадцать, плюс-минус один годок. Поначалу он принял её за подростка, но просто обманулся хрупкостью сложения – теперь было понятно, что из подростков она давно выросла, и угловатостью тут уже не пахло. А пахло просто-таки замечательной комбинацией атомов, из которых природа сумела сложить великолепное тело: стройное и гибкое, с грацией лесного зверя. Пожалуй, скорее даже хищного, чем травоядного… Тёмная шатенка с отливом в медь, с заметно выдающимися на лице скулами, тонким прямым носом и бровями, напоминающими крылья парящей чайки. Глаза чуть вытянутые, закруглённые у переносицы и острые у висков, с почти чёрной, пересыпанной золотистыми блёстками радужкой. Волосы в разрез со здешней модой короткие, всего лишь в ладонь длиной, почти прямые. А губы… Губы просто будоражили.
Грей спохватился. Что-то он уж очень откровенно изучает эту девушку, она вон даже смутилась. А бабка-то как ехидно смотрит!.. Ч-чёрт, может это наливка всему виной?
– Элька-то – преемница моя… – заметив, на кого направлен его интерес, пояснила старая ведьма, – я ещё пять годков назад "Зов" сотворила, да пустила с ветром по свету гулять, новую Истинную разыскивать… Да ещё год она сопротивлялась, всё пойти не решалась, да ещё три года шла… Трудно шла, ведь за тридевять земель отыскалась. Вон и волосы в пути остригла, чтоб в колтуны не сбивались, а терь другой моды и не признаёт, ток так и ходит, грит – ловчее ей…
Элли опустила глаза и сидела, не шевелясь, а бабка, подперев скулу ладошкой, продолжала:
– Год уже учу эту пострекуху, основное, почитай, всё передать успела… Мне-то уж недолго осталось…
Зигмунд решил проявить галантность, правда, на солдатский манер:
– Да какие ваши годы, бабушка – покоптите ещё небо!..
– Какие годы?.. – старушка вместе с ладошкой повернула к нему голову. – Страшно сказать, касатик – какие годы… Вот те, када пострелёнком ты был, мамка сказки сказывала?
– Сказывала, – немного смутившись от такого факта, прогудел великан.
– А вот какб из них у тя самой любимой была?
– Ну… про эту, как её… про Магдалину-прелестницу…
– Про Магдочку-то? Хе, та ещё была – жертва артельного темперамента… Ну а как тебе, касатик, такой казус, что я однажды косу-то этой героини сказочной вот на этот кулак намотала, – бабуля подняла над столом совершенно не впечатляющий кулачок, – да о дубовую столешницу всю её красу с лица-то и стёрла? Год она потом на люди не показывалась, аж покуда новая кожа на нём не наросла…
– За что же вы её так, бабушка? – подал голос впечатлённый представленной картиной Тони.
– А пущай на чужое не зарится!.. Мужик-то, он чай не железный, вот и неча перед ним телесами трясти! – У старушки от подступивших воспоминаний даже голос зазвенел. Но тут она вздохнула и продолжила уже по-прежнему, чуть нараспев. – Ой, да дело прошлое, што уж теперь… Да и была она по-своему несчастная от голоду-то сваво ненасытного… Вот, а ты говоришь – какии твои годы…
– А мужика того, случаем, не Анри звали? – негромко спросил Грей.
Хильда разом вскинулась, глаза её настороженно сверкнули:
– А ты откель о Лендере знаешь?
– А он мне "крёстным" приходится…
– И что же тебе ещё этот старый болтун понарассказывал? – всерьёз встревожилась старушка.
– Да он вообще ничего о тех временах не рассказывал, – поспешил её успокоить Максим, – так, обмолвился случайно, а я сейчас сопоставил…
Хильда заметно расслабилась:
– Ой, да мне-то стыдиться нечего, просто показалось, што он к старости весь свой рыцарский шарм растерял да лишнего болтать начал… Как он там сейчас?
– Да… – Грей замялся, – уже никак, бабушка.
– Помер, штоль? – всплеснула руками Хильда. – Он же ж настолько моложе меня был!..
– Помер, бабушка, – кивнул Макс, – да не сам, Крег ему помог…
– Ах же ж он разбойник! – искренне расстроилась ведьма. – Эх, не в силе я уже, а так бы я ему бошочку-то оторвала…
– Да я уже оторвал.
– Ты? Врёшь, поди?! – она даже подалась к Грею, вглядываясь в его глаза. – Нет, не врёшь… Хоть и поверить трудно. Как сумел-то?
– Случай помог, да и выбора не было. Снёс ему голову, а он, последним приветом, стал моим вторым "крёстным".
– Во как… То-то в тебе намешано. И как же тебе с этим живётся?
– Нормально живётся. Видать, я и сам изначально чёрно-белым был, вот оно и не помешало.
– А я в те ишшо там, на полянке што-то знакомое уловила-почуяла, а то б, как же, сидел бы ты тут – меды гонял… Ладно, гости дорогие, заболталась я, а вы уж и поесть успели. Элька, а ну-ка подай гостям отвару ягодного, в погребушке он стоит, остужается…
Элли проворно вспорхнула из-за стола и метнулась во двор. Грей неосознанно проводил её взглядом, но старушка упредила готовое сорваться с губ предложение помощи:
– Сама справится! Ты мне лучше скажи, куда вы путь держите?
– Мы… Кхм, – Макс подыскал нужный ответ, – мы к крепости Старк идём, там какой-то артефакт каждое полнолуние нежить плодит, вот и хотим с этим разобраться…
– Артефакт, говоришь… – ведьма задумалась, – Ну, ежели – нежить по полнолуниям, то там такое токо Анехон может вытворять… Сама не видела, но кадысь-то в книгах встречала про него, дескать, лежит издревле в тех краях, в горе заточённое проклятие Древних – Анехоном зовётся. Только вряд ли ты с ним разберёшься – с такого рода магией сейчас никто не справится. Древние-то к нам из тёмных миров пришлые были. А потом, откель пришли – туды и сгинули. Ничего от их науки здесь не осталось, ток следы их побывки, вот Анехон-то – алтарь ихний – как раз и есть такой следочек. А наши Тёмные к темноте Древних вааще никаким боком, всё своё сами выдумали. Хотя, ежели до Анехона доберутся, то делов натворить сумеют…