Страница 24 из 32
Сверху, казалось, слышался могучий шепот города. Шум работы и игр, людей и зверей, возгласы торгующегося люда, громыхание колёс и звон молотков, обрывки песен и скрежет музыки, отчаяние и радость, всё перемешалось как тушенка в огромном котле.
Трясучка подошёл вплотную к перилам, покрытым коркой лишайника, встал рядом с Муркатто, и стал осматриваться. Там, внизу, как вода на дне ущелья, по мощёному проспекту туда-сюда сновал народ. А на другой стороне высилось чудовищное сооружение.
Стена - отвесный утёс гладко отшлифованного белёсого камня. Через каждые двадцать шагов вздымались колонны, да такие, что обхватить не хватило бы длины трясучкиных рук, покрытые у верхушек высеченными из камня листьями и ликами. На высоте примерно в два человеческих роста пролегал ряд маленьких окошек, затем, выше, ещё один, над ним ряд окон побольше. Все забраны металлическими решетками. На самом верху, вдоль всего края плоской крыши, выше того места, где сейчас стоял Трясучка, колючками чертополоха торчали чёрные шипы железной ограды.
Морвеер усмехнулся, глядя туда. - Дамы, господа и варвары, представляю вам Ветспортское отделение... банковского дома... Валинт и Балк.
Трясучка покачал головой. – На вид как крепость.
- Как тюрьма, - прошептал Дружелюбный.
- Как банк, - насмешливо произнёс Морвеер.
Самое надёжное место на свете
Операционный зал Вестпортского отделения "Валинта и Балка" оказался гулкой пещерой из красного порфира и черного мрамора. Он обладал всем мрачным великолепием императорской усыпальницы - необходимый минимум света вползал в малюсенькие окошки под потолком, толстые прутья решеток отбрасывали перечёркнутые тени на сверкающий пол. Ряд громадных мраморных бюстов чопорно глазел с высоты: судя по виду, знаменитые финансисты и великие торговцы стирийского прошлого. Грандиозный успех делал из преступников героев. Морвеер гадал, есть ли среди них Сомену Хермон, и мысль о том, что ему, опосредовано, выплачивает жалование сам знаменитый купец, побудила его самодовольную ухмылку расшириться ещё самую малость.
Шестьдесят или больше конторщиков занимали одинаковые столы, нагруженные одинаковыми стопками бумаг, перед каждым - огромная, переплетённая кожей счетная книга. Все виды людей, всех цветов кожи, многие носили тюбетейки, чалмы или характерные прически тех или иных кантийских сект. Все здешние предубеждения лишь в пользу тех, кто быстрее прокручивал деньги. Перья стучали о чернильницы, их кончики царапали по плотной бумаге, скрипели переворачиваемые страницы. Купцы стояли и торговались, сгрудившись в кучки и переговариваясь вполголоса. Ни у кого не было видно ни единой наличной монеты. Здешнее богатство состояло из слов, мыслей, слухов и лжи, слишком ценных для того, чтобы быть запечатлёнными в безвкусном золоте или простецком серебре.
Обстановка предписывала проявлять благоговение, восхищаться, пугаться, но Морвеер не был пугливым человеком. Он прекрасно сюда вписался, как запросто вписывался везде и всюду. Он чванливо прошёлся мимо длинной очереди хорошо одетых просителей с видом напускной самоудовлетворённости, всегда сопутствующей богатству на скорую руку. Дружелюбный тяжело плёлся по пятам, прижимая к себе несгораемый ящик и позади, неслышно, скромно шла Дэй.
Морвеер щёлкнул пальцами ближайшему клерку. - У меня встреча с... - Он для важности сверился с письмом. - С неким Мофисом. На предмет крупного вклада.
- Разумеется. Будьте добры подождать одно мгновение.
- Одно, и не больше. Время - деньги.
Морвеер незаметно изучал принятые меры безопасности. Было бы преуменьшением назвать их обескураживающими. Он сосчитал двенадцать вооруженных людей, расставленных по залу в такой же полной выкладке, как у телохранителей короля Союза. За высившимися двойными дверями расположилась ещё одна дюжина.
- Всё равно, что крепость, - проворчала Дэй себе под нос.
- Только решительно лучше охраняемая, - вставил Морвеер.
- Сколько мы тут пробудем?
- А что?
- Хочу есть.
- Уже? Помилосердствуй! Муки голода не начнутся, пока... Погоди.
Высокий мужчина вышел из-под арки, сухолицый, с клювастым носом и истончавшимися седыми волосами, наряженный в тёмное платье с тяжёлым меховым воротником.
- Мофис, - шепнул Морвеер, исходя из обстоятельного описания Муркатто. - Нас примут.
Тот шёл позади молодого человека, кудрявого обладателя приятной улыбки, одетого далеко не столь богато. Весьма невзрачного - его внешность прекрасно подошла бы отравителю. И всё же Мофис, хоть по идее и глава отделения банка, семенил за тем, сложив руки, как будто был среди них младшим. Морвеер придвинулся поближе, навостряя уши.
- Мастер Сульфур, я надеюсь, вы проинформируете наших хозяев, о том, что всё идёт строго по плану. - У Мофиса в голосе, похоже, скользила тончайшая нотка паники. - Целиком и полностью.
- Разумеется, - отвечал тот, кого назвали Сульфур, отмахиваясь рукой. - Хотя я крайне редко сталкивался с тем, что нашим хозяевам нужны сведения о положении дел. Они зрят. Если всё идёт строго по плану, то, уверен, они уже довольны. Если же нет, ну... - Он широко улыбнулся Мофису, а затем и Морвееру и отравитель отметил, что у того разноцветные глаза - один голубой, другой зеленый. - Доброго дня. - И молодой человек зашагал прочь, вскоре затерявшись в толпе.
- Могу чем-то помочь? - проскрежетал Мофис. Он выглядел так, будто ни разу в жизни не смеялся, и сейчас у него не было времени этим заняться.
- Искренне надеюсь, что можете. Меня зовут Реевром, купец из Пуранти. - Морвеер внутренне хихикнул над собственной шуткой, как всегда, когда переиначивал своё имя. Однако лицо отравителя не показало ничего кроме самого тёплого добродушия, когда он протянул руку.
- Реевром. Наслышан о вашем доме. Познакомится с вами - большая честь. - Мофис презрел её пожать и сохранил между ними тщательно выверенную безопасную дистанцию. Человек, несомненно, предусмотрительный. Что ж, тем лучше для него самого. Малюсенький шип внизу массивного кольца на среднем пальце Морвеера обмазан скорпионьим ядом в растворе барсовых цветов. Банкир счастливо просидел бы всю их встречу, а потом рухнул бы замертво в течение часа
- Это моя племянница, - продолжил Морвеер, нисколько не расстроенный провалом первой попытки. - Мне доверили ответственность сопровождать её на первое знакомство с потенциальным поклонником - Дэй подняла ресницы с застенчивостью, сыгранной вне всякой критики. - А это мой коллега. - Он посмотрел в сторону Дружелюбного, и тот хмуро глянул в ответ. - Я оказываю ему слишком большую честь. Мой телохранитель, Мастер Прекрасный. Он не обучен произносить речи, но зато когда доходит до хранения тела, то он... говоря по правде, с трудом на что-то годится. Всё же, я обещал его старушке маме, что приму под своё...
- Вы пришли сюда из деловых соображений? - прогудел Мофис.
Морвеер поклонился. - Крупный вклад.
- К сожалению, вашим спутникам придётся остаться, но если бы вы проследовали за мной, мы, конечно, были бы счастливы принять ваш вклад и подготовить расписку.
- Разве моя племянница...
- Вы должны понять, что в целях безопасности мы не можем позволить никаких исключений. Вашей племяннице будет здесь очень хорошо и удобно.
- Конечно, конечно, тебе будет удобно, моя дорогая. Мастер Прекрасный! Сберегательный ящик!
Дружелюбный подал металлический чемоданчик очкастому служащему, заставив того пошатнуться под его весом. - Ждите здесь, и не шалите! - Морвеер тяжко вздохнул, проходя за Мофисом в глубины здания, будто бы испытывал неодолимые трудности с обеспечением толковой помощью. - Мои деньги будут здесь в сохранности?
- Стены банка не менее двадцати футов толщиной. У нас только один выход, в течение дня охраняемый дюжиной хорошо вооруженных людей. На ночь он запечатывается тремя замками, сделанными тремя разными кузнецами, ключи хранятся у сотрудников порознь. Два отряда охраны постоянно патрулируют банк с внешней стороны до утра. И даже внутри продолжает вести наблюдение исключительно остроглазый и толковый стражник. - Мофис указал на скучающего мужчину в камзоле из дублёной кожи, сидящего за столиком сбоку от прохода в зал.