Страница 79 из 117
Все так же скрываясь за кустарником, Маренн подобралась к покосившемуся дому с задней стороны. Присмотрелась, прислушалась — вокруг царила все та же тишина, никого не было.
Доверившись ей, Маренн решилась подойти к хутору. Она очень надеялась раздобыть в заброшенном доме что-нибудь полезное для себя и Ральфа. Конечно, лекарств она не найдет, а вот, еду — возможно. Наверняка что-то выросло на огороде.
Приблизившись к дому, она пролезла через дыру в трухлявой деревянной ограде. Остановилась настороженно. Нет, никого. Окна с задней стороны вообще забиты досками. Маренн взглянула на огород — на нескольких кривых покосившихся грядках она заметила пару жалких кочешков капусты и морковь. «Ну, хоть что-то, — подумала она, — Можно сварить Ральфу на костре овощной отвар».
Хотела сразу сорвать их, но остановилась. Решила сперва зайти в дом. Приподнявшись на цыпочки, Маренн заглянула в щель между досками, благо окна дома располагались довольно низко. Внутри все было темно и пустынно.
«Неужели нет никакого черного хода, — размышляла Маренн, — только парадное крыльцо? Не хочется входить с него — мало ли кто еще наблюдает за домом». Она быстро обошла дом вокруг — у самой земли обнаружилась узкая дверца чулана, ведущая в дом с торца. Маренн взялась за оторванную наполовину, ржавую ручку и… вдруг кто-то крепко схватил ее за плечо.
— Стой, руки вверх! — прозвучало над головой.
Не оглядываясь, Маренн со всей силы рванулась назад, освободилась и… тут же, споткнувшись о кочку, упала, — за спиной послышался тяжелый топот солдатских сапог и крики по-русски. Она не понимала, что они кричали.
Быстро поднявшись, она побежала дальше, но. чувствуя, что они настигают ее, понимала — ей не уйти. они рядом.
Тогда, оторвав от рукава отличительные знаки Главного управления безопасности рейха, она отбросила их в сторону, — в этот момент кто-то огромный и очень сильный, настигнув, навалился на Маренн сзади и уронил на землю, буквально вмяв в нее телом и лицом.
Ага, попалась, фашистка! — прокричал прямо над ухом грубый мужской голос. — Товарищ капитан, здесь она, сука.
— Ведите ее сюда, Васюков, — послышался приказ командира.
Маренн почувствовала, как, взяв за плечи, ее подняли, оторвав от земли, встряхнули и поставили на ноги, повернув лицом к офицеру. Обернувшись, она увидела за собой огромного человека в солдатской гимнастерке, под два метра ростом, необыкновенно широкого в плечах, с богатырскими ручищами, но, видимо, добродушного и еще очень молодого. Он широко улыбался, довольный своей добычей. И даже поправил выскочившие шпильки у нее в волосах.
Офицер же, тоже крепкий и коренастый, с острым, проницательным взглядом карих глаз на продолговатом бледном лице, высоким ростом похвастать не мог, а рядом со своим подчиненным выглядел и вовсе карликом.
За спиной командира столпились солдаты — человек с десяток. Все они с любопытством рассматривали «находку», тихо переговариваясь между собой и многозначительно подмигивали Васюкову, который, без сомнения, чувствовал себя героем.
Наконец офицер подал солдату знак. Подхватив «шмайсер», оставшийся лежать на земле, Васюков легонько подтолкнул Маренн в спину.
— Давай, топай, фрау. — беззлобно сказал он.
Офицер вошел в дом. Вслед за ним туда ввели Маренн.
Сняв фуражку, офицер сел за дощатый деревенский стол. Приглядевшись, Маренн заметила, что он молод, но выглядел крайне устало.
Воспользовавшись случаем, она окинула взглядом помещение — вот куда она стремилась. И как дорого ей все это обошлось! Маренн не ругала себя. Конечно, она совершила глупость — надо было проявить побольше терпения.
Подожди она еще несколько минут, она бы увидела их со своего наблюдательного пункта. По не утерпела — полезла на рожон". Интересно, кто они такие: контрразведка или обычная войсковая часть? По обмундированию не поймешь: для нее все русские одинаковые. Но теперь ей предстояло серьезно подумать, как выбираться из сложившейся ситуации.
Ральф оставался в лесу, он там один, он ранен и очень слаб. Если эти очутились здесь, на опушке, не исключено, что кто-то из их «коллег» вполне спокойно прогуливается по лесу. Ей надо срочно возвращаться. Только как, — вот вопрос.
— Садитесь, — предложил ей офицер по-русски. Потом добавил по-немецки, со смешным акцентом: — Неймен зи платц, битте.
— Danke shon, — улыбнулась Маренн и уселась перед удивленным офицером, кокетливо положив ногу на ногу.
Вы можете идти, Васюков, — распорядился тот, строго взглянув на подчиненного.
— Есть! — рядовой неуклюже повернулся, задев дырявое ведро, стоявшее у дверей, и вышел, чертыхаясь.
Похоже, дом действительно был заброшен. В единственной комнате на темном земляном полу валялся разный хлам: пустые консервные банки, куски штукатурки, осколки битых глиняных горшков. В углах обильно свисала паутина. У двери виднелись сложенные солдатские вещмешки, еще какой-то походный скарб.
Дневной свет тускло освещал комнату, пробиваясь сквозь три небольших окна, в двух из которых отсутствовали как стекла, так и ставни. За окнами слышались голоса солдат — они живо обсуждали пережитое приключение. Русский офицер сидел спиной к окнам. Маренн же он усадил так, чтобы свет падал на нее. В его взгляде она читала с трудом сдерживаемое удивление и любопытство.
— Кто Вы? — спросил он у пленной немки. — У вас есть документы? Ausweis?
И тут Маренн сообразила, что перед ней — обыкновенный войсковой служака, который совершенно не искушен в методах допроса и обращения с военнопленными: ведь он даже не обыскал ее. Впрочем, документы она оставила с Ральфом, гак что все равно. Похлопав себя по карманам, Маренн виновато улыбнулась.
— Nein. Ich habe kein ausweis… Zigaretten erst… — она достала из нагрудного кармана пачку «Мальборо» и зажигалку.
— Eine Zigarette, Herr Major? — кокетливо предложила она капитану.
— Капитан, — поправил он мрачно, — гауптман. — Но сигарету взял.
— Entschuldigung, — извинилась Маренн. — Herr Hauptma
— Раухен, раухен, — разрешил капитан, закуривая сам и давая прикурить ей. Маренн расстегнула китель на груди.
— Es ist warm, — с улыбкой заметила она.
— Тьфу ты, черт, — вдруг зло выругался капитан.
Маренн недоуменно взглянула на него.
— И что мне теперь с тобой делать! — капитан встал и нервно заходил по комнате. — Документов у тебя нет, как зовут — неизвестно. По-русски ни черта не понимаешь. Откуда ты только свалилась, такая… — он остановился, окидывая Маренн взглядом. Немка сидела, легкомысленно покачивая ногой в элегантном лакированном сапоге, курила сигарету и с удивлением смотрела на него.
— Verstehe nicht, — непонимающе пожала плечами немка, когда капитан сделал паузу.
Конечно, офицер видел, что она молода и очень красива. Еще как — вся такая тонкая, изысканная. Под белой форменной рубашкой — кружевное белье. Волосы темные, красивого красноватого оттенка, коса толщиной в руку уложена венком вокруг головы. Глаза зеленющие, блестящие — так и манят. Талия тонкая у нее, ноги длинные, стройные. Форменные брюки сидят на ней как влитые. Вся утянутая, а грудь… грудь так и выпирает под ремнями. Эх, девулька, такую грудь ремнями перепоясала. Духи у нее! От аромата сразу кругом несется голова — давно забытые детали из безвозвратно далекой, довоенной жизни.
Впрочем, у себя на Смоленщине капитан и не встречал никогда таких красавиц — только в Москве однажды видел, когда на сельскохозяйственную выставку с колхозной свиньей приезжал. Вот в витрине ГУМа улыбалась такая же — на картинке.
— Ты ведь из Берлина, небось? — спросил, снова усаживаясь напротив нее. — У нас тут в прифронтовой полосе таких не встретишь.
— Verstehe nicht, — развела руками немка.
— Ферштейн, ферштейн, — передразнил ее капитан. — Берлин, спрашиваю?
— Berlin? — удивленно приподняла брови немка.
— Берлин, — подтвердил капитан, разглядывая ее. — Красивая ты, сучка фашистская. Хотел бы я знать, кто там в вашем рейхе твой мужик. Сам Адольф Гитлер, небось…