Обладатель-двадцатник

Но теперь шёл впереди уверенно, даже не оборачиваясь, и нисколько не сомневаясь в том, что роли кардинально поменялись. А спешащий за ним Шелосян чуть губы насквозь не прокусил от бешенства:

“Какие подлости порой подбрасывает судьба! Мало мне всего, так я теперь оказываюсь на побегушках у этого мерзкого ублюдка?! - и сам чуть не оглох от мысленного крика у себя в голове: - Урою скота! Голыми руками на тряпки порву! Камень грызть буду, но уничтожу! Мамой клянусь, устрою этой твари конец света, со всеми вытекающими последствиями. И Ричарду этому устрою! Со всей его кучкой самонадеянных снобов! Это они меня здесь прижали, потому что я дурак выбрал именно данное направление для побега, но ведь есть и такое, о котором никто не знает! Мм…, я надеюсь!.. А знают, так плевать! Что угодно вытворю, душу дьяволу заложу, но всё равно отомщу!”

Пока ему только и оставалось, что надеяться на месть в будущем, и на то, что его сотни раз заложенная и перезаложенная душа понадобится хоть самому паршивому, самому завалящему и неприхотливому бесу из многочисленной дьявольской когорты покупателей грешных останков. Но жизнь у Гегама Оганесовича Шелосяна от сей минуты и в самом деле начиналась новая и совершенно непредсказуемая.

Глава 2

РОКИРОВКА

Иван Фёдорович Загралов, обладатель иномирского устройства, именуемого сигвигатор, оказался в ловушке собственных обещаний. И эти обещания, накладываясь и пересекаясь между собой, создавали просто невероятные сложности в существовании.

Все началось с того, что тесть, как только они остались наедине в его роскошном офисе, однозначно не прослушиваем месте, подступил к нему со сжатыми кулаками:

- Ты что творишь?! Ты же мне обещал, что с Олечки ни один волосок не упадёт!..

- Так и не упал ведь! - попытался обладатель воздействовать логикой. Сейчас он не мог оправдываться тем, что пообещал супруге полную свободу, для ощущения ею всей гаммы жизненных ощущений. Да и самого факта, что очаровательная актриса давно погибла и сейчас заменена созданным фантомом, родственники знать никак не могли.

- …И не подвергать её жизнь малейшей угрозе! - повышал голос взбешенный генерал. - А ты - подверг! Её чуть не убили! И это твоя вина! Потому что ты, именно ты отказался от всех линий защиты и подстраховки, которые я с друзьями разработал во избежание самых различных неприятностей. И снайпера по соседству поставил бы, и пара автоматчиков рядом с домом в машине восседала, и дачу бы вам для отдыха предоставили более защищённую, и окрестную местность прочесали бы на предмет вооружённых боевиков, и…

- Стоп, стоп! - резко воскликнул зятёк, отступая, правда, всё-таки от нависшей над ним мрачной глыбой тестя. И сразу же попытался напомнить оппоненту, в каких они родственных отношениях: - Папа! Я что-то запамятовал, мы на “ты” или на “Вы”?

В ответ вначале раздалось продолжительное рычание, вместе с выдохом, во время которого можно было досчитать не торопясь до десяти. И лишь затем размеренные, тяжёлые слова:

- На “ты”! Но это не даёт тебе право игнорировать безопасность своей супруги. Если ещё раз с моей дочерью что-то случиться, я не удержусь, и могу свернуть тебе шею.

Без труда верилось, что свернёт. А вот по поводу сдержанности, следовало бывшему военному напомнить. Хоть это было и сложно невероятно. Уж больно эпатировало такое родственное отношение на “ты”, даже самого Ивана. Хотя он понимал, что если уже становиться на равных с генералом, то сразу и без всякой раскачки:

- Ну тогда держи свои нервы в руках и не веди себя как истеричка, - скучающим тоном пробормотал он, отступая на всякий случай ещё на шаг и усаживаясь в кресло. - Всего предвидеть нельзя, как и поставить снайперов на каждом углу ближайших зданий. Чай ни она, ни я - не президенты, чтобы такие меры безопасности предпринимать. Да и сложилось всё идеальным образом, потому что мне там, на месте, и собственной защиты хватило.

- Вот! А с этого места поподробнее! - не попросил, а грозно потребовал генерал, тоже усаживаясь в другое кресло. При этом он непроизвольно разминал затёкшие ладони, до того сжатые в кулаки. - Доложи: что там произошло, сколько было нападающих, почему осталось только пятеро, и кто так зверски сумел поломать им позвоночники.

- Папа, мы тут не в армии, поэтому приказ “доложи!”, не совсем уместен при семейном, пусть даже и со скандалом разговоре.

Генерал сделал вид, что порывается вскочить и сам себя одновременно успокоить:

- Нет, наверное, я все-таки оставлю свою дочь вдовой!..

Тогда как Загралов уже давно переговаривался с Ольгой по внутренней связи. Та находилась уже дома в Москве, в квартире родителей, и помогала матери печь пирожки. Как ни странно, но Лариса Андреевна успокоилась сразу, как только увидела дочь целой иневредимой, никакие объяснения ей и подробности разгрома дачи не потребовались. Обняла дочь, и повела её на кухню со словами:

- А давай сготовим нашим мужчинам нечто деликатесное…

И сейчас Ольга свет Карловна, будучи в форме полноценного фантома, могла преспокойно общаться со своим обладателем. И на его претензии к тестю, отвечала чисто с нейтральной позиции:

“Решать тебе, как с отцом объясняться и насколько ему приоткрывать наши тайны. Хотя я сразу предлагала кандидатуру отца на должность следующего фантома..”

“Должность?! - притворно гневался супруг. - Может, вы ещё там у меня в сознании профсоюз организуете? И выбирать своего президента станете? Тем более что твой папа для себя однозначно выберет должность Берии. Не, Берией полковник Клещ станет, а твой папочка сразу на Сталина потянет”.

“Ну и здорово! Тебе тогда вообще беспокоиться будет не о чём. Папа всё на себя возьмёт, а когда их станет двое - они такой порядок наведут!..”

“Представляю… Но как воспримет Карл Гансович факт многожёнства своего зятя? И то, что его любимая дочурка всего лишь одна из трёх в постели своего мужа? Пусть при этом главная и самая любимая?

“Ну, знаешь! - любимая стала сердиться всерьёз. - О наших семейных отношениях, не смей даже заикнуться! Иначе я точно вдовой стану. Для папы подобный разврат даже в теории неприемлем. Поэтому выкручивайся, как хочешь, но смотри не проболтайся! Ты мне…, ты всем нам обещал!”

Уже отключившись от общения с женой, Иван скорбно подумал:

“И тут обещал!.. Не слишком ли много я наобещал по каждому поводу?..” - а с тестем продолжил:

- Карл Гансович, ты ведь и сам прекрасно знаешь, что в Москве творилось в последнее время. Сколько трупов, непонятных смертей и болезней навалилось на горожан и гостей столицы, не всегда имеющих прописку. Поговаривают, что это силовые структуры таким образом порядок наводят, но не в этом суть. Хуже, что всякие хулиганы и бандиты тоже местами активизировались, пытаются показать себя крутыми и резкими до беспредела. Вот видимо мы на такую группу отморозков и нарвались. Когда подъезжали к даче, с машиной таких козлов чуть и не столкнулись. Пошли крики, ругань, но тут с нашей стороны в спор вмешалась Елена Сестри и быстро успокоила обнаглевших хулиганов. Те уехали, но зло затаили. Потом видимо укололись наркотой, или нанюхались, за автоматы - и к нам. Ну и…, практически и всё…

Загралов и руками развёл, и лицо такое состроил, словно вопрошал: “Что ещё неясного в таком простеньком вопросе?”

Генерал от такой беспардонности, даже растерялся:

- Ты чего?.. И что значит “всё”?.. Хотя я собирался при Ольге, вас обоих расспрашивать, кто такая Сестри, и почему в вашей компании вместе с ней оказалась ещё и Елена Шулемина?

- О! Один вопрос - правильный. С него и продолжим! - обладатель уже освоился, прикинул что ему и как надо говорить, и советуясь по ходу беседы с Клещом, самой ведьмой и супругой Ольгой, продолжал спокойным, чуть ли не скучающим тоном: - Итак, кто такая Сестри? Прежде чем ты, папа, узнаешь, я вынужден взять с тебя клятву, торжественную и безоговорочную. Поклянёшься никогда и никому не рассказывать об услышанном сейчас от меня. В том числе ни своим друзьям, ни соратникам, ни дяде Боре, ни своей дражайшей супруге Ларисе Андреевне.