Седна

– Путь будет провален только тогда, когда последний из нас будет уничтожен, не успев передать сведения о Шедоу в массы. Так что, милая, жизнь одного человека ничего не стоит в сравнении с сотнями миллиардов других.

– Нет, стоит! Для меня! И вообще, что это ты задумал? Зачем тебе здесь оставаться?!

Ник тяжело вздохнул. Ему бы очень не хотелось говорить об этом, но совесть, вдруг проснувшаяся в нём, не давала возможности умолчать. Он присел рядом со своей спутницей, и, глупо улыбнувшись, ответил:

– Оно уже во мне. И искоренить это из себя я не смогу. Либо – смерть, против чего мой разум отчаянно протестует, либо – уединение на Шедоу.

– Нет! – воскликнула Седна. – Тебе просто кажется! Здесь всё – иллюзия! Невозможно унести с собой или в себе какую-то иллюзию!..

– Здешние иллюзии – лишь результат работы неведомой расы Шедоу. И ты сама прекрасно это знаешь, хоть и не хочешь это признавать.

Пилот встал и отправился к трупу епископа Эдварда. Ему тяжко было прощаться пусть даже и с малознакомым, но всё же другом. Причём каким другом! Чтобы проповедовать и при этом мастерски владеть оружием и навыками пилотирования космических кораблей, нужно быть нереально многогранной и творческой личностью. Именно таким Ник и запомнил святого отца, прежде чем молча с ним проститься и вернуться к своей спутнице.

– Ладно, не будем забегать вперёд. Для начала мы должны отыскать…

– Капитан! – послышался громкий крик. – Капита-а-ан!

Ник поднял голову и вгляделся вдаль, туда, где бежал по зелёному лугу просто светящийся от счастья бывший командор федерации Александр Громов. Следом за ним смешно перебирал протезами Дин, чертыхаясь и проклиная на ходу весь белый свет.

– Саша! – удивлённо воскликнул пилот. – Дин!

– Вот же живучие ублюдки, – усмехнулась Седна, разглядев внезапное пополнение. – Эй, вы всё веселье пропускаете!

– У нас своё веселье! – махнул рукой Александр. Не добежав до команды нескольких метров, он остановился, как вкопанный, и счастливое выражение его лица сменилось вначале на удивлённое, а следом и на озлобленное. Бывший командор увидел сидящую на траве и рыдающую Лейлу Стоун. – Ты…

– О, чёрт, – начиная пятиться, протянула федералка. – Ох, какая нехорошая встреча…

– Вы знакомы? – изумилась Седна.

– Совсем чуть-чуть, – выхватывая из кобуры пистолет, съязвил Александр. В мгновение ока ствол оказался направленным на отползающую федералку, заметно дрожащую от отчаяния.

– Нет, – встав на линию огня, твёрдо произнёс Ник. – Отныне мы объявляем смерти бойкот.

– Но она повинна во всех моих бедах!

– Это всего лишь моя работа! – парировала Лейла. – Бывшая, впрочем. И я приношу извинения!

– Засунь свои извинения в…

– Эй-эй, – замахал руками пилот. – Мне действительно плевать, при каких обстоятельствах вы познакомились, и какого чёрта цапаетесь, как две псины, но я не позволю больше никому никого убивать, ясно? Ясно?!

Александр медленно, неуверенно убрал оружие обратно в кобуру:

– Благодари капитана, сучка…

– Эй, чуваки! Что тут у вас творится? – подбежал запыхавшийся Дин, и, увидев федералку, спросил: – Саша, это она, да?

– Она, приятель. Она.

– Так пришей её, чувак, чего ты ждёшь?

– Все вопросы к капитану. Он запретил убивать кого бы то ни было.

– Кэп, почему? – нахмурился пират. – Убийства… они ведь неизбежны, верно? В нашем-то мире. Одним человеком больше, одним меньше. Разницы-то нет!

– Я не стану повторять всё снова, – отрезал пилот. – Никого не убивать – это приказ.

Словесные прения длились ещё четверть часа. Сначала дискуссия потекла в русло философских размышлений о смерти и её значимости для данного момента. Потом разговор плавно перешёл на обсуждение всех последних событий и того, что пережил на Шедоу каждый из членов команды. Вскоре пришёл в себя сержант: очнувшись и увидев у своего лица ствол револьвера, он невольно поднял руки в знак поражения и угрюмо склонил голову. С Кейном удалось договориться о перемирии, пообещав как можно скорее разобраться со всеми существующими проблемами и пока ещё не возникшими последствиями оных. Следом разбудили пилота ныне разбитого "Феникса" – Мурза, и уже силами двух наёмников привели в чувство скрытня Гупа. Рана, полученная выстрелом из карабина, оказалась далеко не смертельной, и Седна, совершившая тот выстрел, даже сама помогала вытаскивать застрявшую в теле пулю. Сам Гуп долго после процесса извлечения из себя кусочка свинца раскаивался перед командой Ника за убийство епископа, и лично участвовал в процессе похорон по всем канонам и законам Единой Церкви.

А потом появился пулемётчик. Дэн, видимо, увидев издалека, что его друзьям ничего не грозит, решил присоединиться к своей команде. Оттираясь от внутренностей демонов, налипших на его огромный экзоскелет, он поведал всем о своём, как он сам решил, героическом противостоянии неимоверно многочисленной армии чертей. На самом же деле ни один из демонов просто не смог пробиться сквозь его толстую броню, и лишь выстрел из мортиры, принятый на грудь, слегка помял "костюмчик".

Следом наступило время совместной трапезы. Дин, как оказалось, прихватил с собой из своего иллюзорного дома литровую бутылку безумно вкусного вишнёвого вина. Конечно, для всех собравшихся такого количества алкоголя было чересчур мало, но по глоточку "за всех, кто не с нами" вина хватило. Закусывали остатками армейских пайков, припасённых в недрах экзоскелетов наёмников. Сухой хлеб и саморазогревающиеся галеты были довольно противными на вкус, но после многих часов без еды и эти элементы провианта показались божественными яствами. Конечно же, наесться не удалось никому, но все червячки были заморены, и Ник – негласно провозглашённый командир новоиспечённой совместной команды – решил, что пора бы и двигаться в путь.

И команда начала движение. Семь человек и один робот шли шумно, забыв о субординации, обсуждая дальнейший план действий. Пришли к выводу, что сначала следует заглянуть в коттедж старика Филиппа, который угощал Ника высококачественным пивом, выяснить у него, каким образом Седна сможет восстановить "Панацею", после чего, собственно, починить корабль и взмыть в небеса, забыв о страхах, пережитых на Шедоу.

О том, что сам капитан не собирается улетать, речь никто не заводил. Седна и Лейла словно забыли о том разговоре.

Филипп, казалось, ждал гостей. Около коттеджей уже стоял накрытый стол, густо усеянный разнообразными блюдами и напитками. Хозяин вежливо предложил команде присоединиться к трапезе, на что получил несколько довольных возгласов и просто приветливых улыбок. После обеда начался, можно сказать, допрос. Ник по крупице вытягивал из Филиппа информацию, а Седна мотала на ус, дабы потом всё это мгновенно воспроизвести. Старик выдавливал из себя слова будто с неохотой, ссылаясь на то, что объяснить это невозможно, и это необходимо прочувствовать, но когда Седна радостно воскликнула, что всё поняла, капитан облегчённо вздохнул и поблагодарил хозяина.

Оказалось, что для воссоздания чего-то, что находится лишь в мыслях, нужно иметь неимоверно богатую фантазию и развитые креативные способности. А кроме того, необходимо было чётко формулировать свои мысли и целенаправленно посылать их в объект, который следовало починить.

Именно так и поступили.

После десятка попыток, разбитый корабль всё-таки стал восстанавливаться. Внутренности мгновенно чинились и полировались, а на обшивке "Панацеи" возникали новые, словно только что сошедшие с конвейера завода, толстенные листы стали.

Вскоре корабль был готов к вылету.

– Плевать я хотела на твои предрассудки, – заявила Седна пилоту. – Я не дам остаться тебе здесь.

– А я не дам тебе возможности меня удержать, – парировал Ник. – Нельзя допустить, чтобы эта зараза разлетелась по всей галактике, ты понимаешь? Приходится чем-то жертвовать. Либо я, либо человечество.