Седна

– Тьфу, блин! – произнёс в пустоту Ник. – Какие, на хрен, чувства можно испытывать к роботу? Э-эй, ветеран трёх войн, ты сходишь с ума! Одумайся! Сдохни хотя бы трезво мыслящим человеком, с гордо поднятой головой!

И, подтверждая свои слова, пилот с чувством собственного достоинства и лёгким ощущением гордыни поднял голову вверх. Обильный кусок штукатурки, отвалившись от потолка, больно ударил Ника по носу, и тот, обидевшись на судьбу, вновь опустил взгляд в пол.

– Господь, ты тут? – усмехнувшись, спросил пилот. – Это я, твой слуга и вечный раб Ник Рэмми. Помнишь меня? Ты ещё выручал меня много раз во время сражений. Или это был не ты? Нет? А кто тогда?.. Что, серьёзно? Моё мастерство! Спасибо… это, конечно, лестно, но сейчас не надо ко мне подлизываться, ладно? Не люблю я такое, уж извиняй. Кстати, что за "они"? Кто прилетел-то? Почему стены трясутся, и уши закладывает от ужасного шума? Не знаешь? Как так? Ты же вездесущий. А-а-а, не хочешь говорить, хочешь устроить сюрприз? Блин, прости, что обламываю, но сюрприза я увидеть не успею – меня, похоже, завалит обломками. Не завалит? Почему? Потому что ты меня спасёшь? Серьёзно? Ну, тогда можешь начинать, а то мне не терпится вырваться на свободу.

Ник разговаривал сам с собой несколько долгих минут. Он рассказал голым стенам о своих подвигах, поведал лежащему на боку операционному столу о превратностях судьбы, заставившей его пережить собственную смерть, а также признался стулу, на котором сидел, о своём отношении к нынешней федерации. Неодушевлённые предметы молча и стоически выслушали рассказчика, но отвечать не стали: видимо, не сочли целесообразным разговаривать с живым человеком.

– Держись, я уже рядом.

Пилот, наверное, подпрыгнул бы до потолка от неожиданно заговорившего в его голове голоса, но сделать ему это помешали путы на руках и ногах.

– Господь?.. – робко предположил Ник.

– Нет, балбес, это я – Седна! Держись, говорю, сейчас я тебя вытащу…

Ник моментально собрался с мыслями и отогнал от себя депрессивно-сумасшедшее состояние. Всего через несколько секунд дверь с грохотом вылетела из петель – вовремя подоспевшая спасительница слегка не рассчитала собственных сил. Она подбежала к связанному пилоту, крепко его обняла и мигом разрезала верёвки острыми как бритва ногтями.

– Что-то ты не торопилась, – потирая затёкшие запястья, шутливо заметил Ник.

– Уж простите, ваше высочество, не велите казнить, – в саркастическом книксене ответила девушка. – Готов сматываться?

В этот момент тряхнуло сильнее, чем раньше. Потолок над дверным проходом обрушился, полностью его завалив, и не оставляя беглецам ни единого шанса на спасение.

– Чёртов Мёрфи со своими законами! – выругался пилот, со злостью сжав кулаки.

– Отныне нам не страшны подобные преграды, – заверила Ника Седна. – Мы выберемся отсюда. Но ты должен довериться мне, ясно? Когда будем в безопасности, я всё тебе расскажу.

– Валяй. Терять-то уже нечего.

– Во-первых, не сопротивляйся.

– Не сопротивляться чему? – насторожился Ник и тут же получил ответ: девушка положила на его плечи свои механически руки и приблизилась своими губами к его лицу. Она не выглядела робкой, словно школьница, в первый раз целующаяся со своим одноклассником. Напротив, её уверенность внушала надежду и оптимизм, подбадривала и наставляла на дальнейшие действия. Пилот, вспомнив слова о доверии, обхватил Седну за талию и поддался поцелую.

Лишь через полминуты, когда затрясло так, что дальнейшее пребывание в этом помещении начинало граничить с самоубийством, Седна прекратила свой любовный порыв и коротко скомандовала:

– Закрой глаза.

Ник повиновался.

А спустя мгновение удивлённо подняв веки, услышав вокруг себя лишь полнейшую тишину.

– Я же говорила, всё будет нормально.

Пилот осмотрелся, параллельно пытаясь понять, понравилось ли ему то, что только что сделала с ним Седна, обняв за плечи. В конце концов он пришёл к мнению, что с чувствами стоит разобраться в иной, более спокойной обстановке, а сейчас выяснить, где он, собственно, находится.

Вокруг него было огромное пространство, напоминающее грузовой отсек какого-нибудь огромного транспортного корабля. Изо всех сторон бил яркий голубой свет, а ботинки хлюпали в десятисантиметровом слое прохладной воды.

– Мы на "Молотоносце", – пояснила Седна. – Головной корабль всего шаркеттского флота. Ник, ты не поверишь, но они прилетели именно за нами! Не за Лейлой, не за Лилиан, а за мной, тобой и "Панацеей"!

– Зачем мы им сдались? – всё ещё удивлённо озираясь по сторонам, спросил Ник. – И кто инициатор нашего спасения?

– Фитимо, я, – раздался шипящий голос позади. Пилот обернулся и довольно ухмыльнулся:

– Бармен с Виктории? Забавно всё складываются. Ты меня уже во второй раз выручаешь.

– И фыручу ещё мношество рас-с, если потрепуется… феть не так тепе претстоит покипнуть.

– Погибнуть? А ты знаешь, как я должен умереть?

– Т-та. От стар-рости. А сейщ-щас ты толшен оттохнуть…

– Кстати, товарищ акула, а твой англо-китайский с момента последней нашей встречи заметно улучшился, – подмигнул бывшему бармену Ник, прежде чем раствориться в яркой вспышке телепортационного света.

Теперь они стояли посреди гостевой комнаты, оборудованной специально для людей. Всё здесь было выполнено в жёлто-оранжевых тонах – стены, два объёмных диванчика, широкий длинный стол и стулья перед ним, даже стоящие в оранжевой вазе цветы имели всё ту же цветовую гамму. Здесь был иллюминатор, широкий, от пола и до самого потолка, сквозь который с высоты птичьего полёта были видны пустоши планеты Колорадо. Где-то там, на горизонте, ярко пылал в огне Новый Хуарес, а вон в той стороне, в глубине каньона, возможно всё ещё дожидалась своего капитана "Панацея".

А стоящие и обеспокоенно смотрящие с этой высоты на "Армейские Склады" Лилиан и Лейла даже не обернулись, когда в комнате появились ещё два разумных существа.

– На что смотрим, господа-предатели? – без особой злобы в голосе поинтересовался Ник.

– "Акулий Молот", – отозвалась Лейла. – Подойди, сейчас начнётся шоу, какого ты никогда больше, возможно, не увидишь.

Пилот аккуратно, словно боясь выпасть из закрытого иллюминатора, подошёл к нему и взглянул вниз. Один из шаркеттских кораблей уже завис над комплексом, и сейчас под ним ярко светился, озаряя собой окрестности в радиусе нескольких миль, активирующийся излучатель "Молота".

– Они сказали, что там целая сеть подземных коммуникаций, соединяющих важные стратегические объекты, – сказала Лилиан. – Увы, персонал эвакуироваться не успел. Но Блехер и его свита уже за несколько световых лет отсюда, смотались при первой же возможности.

– Почему горит Новый Хуарес?

– Командор почему-то решил, что я нахожусь именно там, – пожала плечами Седна. – Уж не знаю, с чего он это взял, но он заявился туда и стал пытать каждого, выбивая информацию обо мне. Кроме "Да-да, сэр, видели ещё утром, в таверне!" Блехер, конечно же, ничего от них не добился, а потому стал меня "выкуривать" из возможных убежищ, сжигая дотла жилые дома.

Ник усмехнулся, но лишь для видимости. Он-то прекрасно знал, по чьей вине многие жители Нового Хуареса остались без крова, а, возможно, и без своих жизней.

– Поведай тогда мне вот что ещё, любимая. Что ха способ телепортации такой – поцелуй? Шаркетты научили?

– Дело не в поцелуе. Вот, – девушка-робот продемонстрировала висящий на её шее маленький круглый медальончик с изображением одного из шаркеттских богов. – При помощи этой штуки можно мгновенно переместиться прямо сюда, на головной корабль шаркеттов. И это не просто рядовая безделушка, это действующий орден их армии, выдающийся за особые заслуги.

– Ты хочешь сказать, что теперь у нас есть сверхтехнологичное устройство-телепортер?