Страница 30 из 50
А зачем жарить мясо, есть его, ходить, дышать, зачем вообще жить, если твой Учитель оказался вором?»
Элеонора продолжила свой рассказ:
— Знаешь, говорят, если у человека отрезать руку, она до самой его смерти все равно будет болеть. Вот и у меня такое ощущение, что Весть — это часть меня, а может быть, это я и есть. И я чувствую, как она болит...
Я пришла к Егошуа и сказала ему: «Ты украл Весть. Зачем ты это сделал? Известно: Весть есть у людей, Весть есть у Бога. Ты должен прийти к Иисусу и отдать ему Весть». Егошуа расхохотался на мои слова: «Я — пророк, — ответил он. — И нет никакого пророка Иисуса. Я несу людям веру. Я несу людям свет. Я нашел Весть». «Покажи мне ее», — попросила я. Но Егошуа только усмехнулся: «Я нашел Весть не для того, чтобы ее показывать людям. Это — Весть от Бога, и тот, к кому она попадает, становится пророком. И я теперь пророк, ясно тебе?»
Честно говоря, Гершен, мне ничего не было ясно.
Я знаю, что Весть — это Истина. А то, о чем говорил Егошуа, было каким-то бредом.
Конечно, самым простым казалось отнять у него Весть или украсть.
Но как только я думала об этом, все существо мое начинало протестовать.
Весть молила меня о спасении, но спасение не в том, чтобы украсть ее, а в том, чтобы привести тебя к Егошуа. Потому что только ты должен ее взять. И только ты должен отнести Весть к Иисусу.
Когда я ушла от Егошуа, на меня напали какие-то люди. Они не знали, что я хорошо владею и мечом, и ножом и горько пожалели об этом.
- Ты знаешь, где сейчас Егошуа? — спросил Гард.
- Весть зовет меня, я всегда могу ее найти. А значит, я всегда могу найти Егошуа. Я знала: когда-ни-
будь тебе станет ведомо, что Егошуа украл Весть, и тогда ты придешь сюда. И я пришла в его пещеру, чтобы ждать тебя.
- Народ верит Егошуа? — спросил Гард.
Барак перестал жарить мясо, превратившись в сплошной слух.
- Мне тоже было это интересно, — улыбнулась Элеонора. — Я слушала его проповеди. Понимаешь, пророк должен быть справедливым, но он не может быть злым. Люди чувствуют, что Егошуа не любит их. И потому не верят ему.
- И у него совсем нет учеников? — решился наконец-то задать вопрос Барак.
Элеонора опять улыбнулась:
- Ну почему же? Я вообще думаю, нет такого пророка, у которого совсем не будет учеников. Только если Егошуа станет пророчествовать дальше, в Иудее вспыхнет новая война.
- Остановить его пророчества я не могу, — вздохнул Гард, — но я должен отнять у него Весть.
Барак почувствовал, как у него затряслись руки. «Еще не поздно убежать, — подумал он. — Пусть эти люди сами разбираются между собой».
- Как я понимаю, ты всегда чувствуешь зов Вести, и мы можем отправиться на ее поиски прямо сейчас? — спросил Гард.
И незнакомый голос ответил ему:
- Нет, не можете!
Гард огляделся.
У входа в пещеру стоял римский легионер и улыбался.
- Егошуа — человек, который будоражит народ. Егошуа будет казнен. И все его ученики тоже. У нас есть приказ арестовывать учеников Егошуа — человека, который готовит смуту, — сказал римлянин.
- Но мы совсем не его ученики, — начал Гард. Но римлянин закричал:
- Молчать! Вы находитесь в пещере Егошуа, а этого, — он показал на Барака, — я знаю как ученика Егошуа. Да и девчонка часто слушала возмутительные речи. Вы будете арестованы! И не вздумайте бежать, тогда мы просто убьем вас!
«Господи, — подумал Гард, — еще не хватает, чтобы я погиб как ученик Егошуа. Это уж совсем невозможно!»
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Егошуа не раз говорил Бараку: «Иди и размышляй над тем, что я тебе сказал».
Но Барак не умел просто так лежать и размышлять. Он считал, что умением думать, ничего при этом не делая, обладают только воистину великие люди. А Барак себя таковым не считал.
Поэтому, когда Учитель посылал его размышлять, Барак совмещал размышления с изучением пещеры.
Может быть, поэтому в размышлениях он не преуспел, а в изучении пещеры преуспел, и весьма.
Барак крикнул:
- За мной! Давайте! И полез куда-то вверх. Элеонора и Гард бросились за ним.
Рядом с шеей комиссара просвистела стрела. «А стрелы действительно свистят», — подумал он. Они влезли на небольшую каменную перемычку, спрыгнули с нее и оказались в другой комнате.
- Сюда, сюда, — звал Барак, выбегая из комнаты в довольно длинный каменный коридор.
Гард думал, что в поисках Егошуа они облазили всю пещеру, оказалось — лишь малую ее часть. Пещера Егошуа - это целый мир, в котором так легко заблудиться.
Элеонора и Гард передвигались в полной темноте, ориентируясь на голос Барака:
- Сюда! За мной! Сюда! Гард оглянулся.
Факелы римлян были совсем близко.
- Сюда! Быстрей! — раздавался голос Барака где-то справа.
Гард держался рукой за влажную каменную стену.
-Гершен, ты здесь? — услышал он впереди голос Элеоноры.
И тут же наткнулся на нее.
Они вместе повернули направо и оказались в комнатке, вверху которой светилось крошечное окно. «В это окно мы не пролезем», — подумал Гард. Но спасение, оказывается, было не наверху, а внизу. Барак нагнулся и дернул лишь ему видимую ручку. Внизу открывалась бездна.
- Прыгайте туда быстро! — приказал Барак. Приближавшиеся голоса римлян не оставляли времени на раздумья.
Первым прыгнул Гард.
Он протянул руки, и у него в объятьях оказалась Элеонора.
Последним прыгал Барак. Он закрыл крышку странного люка, и они снова оказались в абсолютной темноте.
И уже через мгновение услышали наверху голоса:
- Здесь нет никого. Они как сквозь землю провалились.
- Ты оставил людей у выхода?
- Конечно.
- Отлично! Пойдем посмотрим, нет ли здесь еще какого-нибудь выхода.
- Никуда они не денутся... Рабы Егошуа... Отловим - и уничтожим! Чтобы другим неповадно было.
Когда шаги стихли, комиссар спросил:
- Ну, и долго мы будем здесь сидеть?
- А что ты предлагаешь? — прошептала Элеонора. — Как только мы выйдем, нас схватят.
И тут раздался тихий голос Барака:
- Есть один выход. Но это очень опасно. Комиссар гневно посмотрел на Барака: мол, если
есть выход, чего ж молчишь? Говори.
Но потом понял, что в темноте его взгляд не виден, пришлось открыть рот:
- Говори! Говори быстро!
Барак посмотрел обиженно, но тоже понял, что взгляды тут бессмысленны, и начал шептать:
- Мы находимся с вами в начале подземного хода. Егошуа говорил, что он выходит прямо в пустыню, недалеко от Вифлеема. Однажды я хотел по нему пройти, но не смог. Мне не хватило воздуха. Мы можем попробовать, но...
- Никаких «но» — отрезала Элеонора. — Другого выхода нет. Либо мы умрем здесь от жажды, либо римские легионеры снесут нам головы.
Элеонора была права, спорить с ней значило терять время, которое опять стало драгоценным.
Ползти решили так: Барак первым, Элеонора — за ним, Гард замыкает ползущую процессию.
Поначалу идти было довольно легко. Гард лишь слегка пригибал голову, а Элеонора и вовсе шла, гордо глядя прямо перед собой.
Верхний свод становился все ниже, ниже. Гарду пришлось опуститься на четвереньки.
- Я забыл сказать, — услышал он голос Барака. — Здесь есть крысы. От страха они могут вас укусить. Не позволяйте им этого делать — укус крысы, конечно, не смертелен, но можно заразиться какой-нибудь неприятной болезнью.
«Как это не позволить крысе себя укусить, — подумал комиссар, — если тут пошевелиться практически невозможно?»
Укус крысы очень пугал его. Умереть не страшно, а вот мучиться от какой-нибудь ужасной болезни, лежать беспомощным в далекой пещере, в отсутствии нормальных лекарств, виски и еды... Нет, такая перспектива казалась катастрофической.
Проход сужался. Пока еще можно было ползти на четвереньках, но становилось ясно: скоро придется ползти на животе.
Каждый шорох ползущих людей гулко разносился по узкому пространству, и Гарду все время казалось, что сзади кто-то ползет. Он постоянно оглядывался, пытаясь разглядеть что-то в кромешной темноте.