Страница 82 из 103
– Слава Христу! – произнес Мартин и чуть склонил голову в знак приветствия.
– Слава Иисусу Христу! – так же поклонившись, отозвался рыцарь.
Оруженосец каждого по очереди выехал вперед и представил своего господина. Когда стало ясно, что оба господина являются достойными слугами Христа, родовитыми и состоятельными господами, каждый подал команду своим слугам, и те присоединились к общей колонне, выйдя из своих убежищ и перестроившись из боевого порядка в походный. Теперь группа почти удвоилась, что делало дорогу более безопасной, так как даже в случае, если погоня будет организована и настигнет Мартина, второй рыцарь обязан будет защищать своего брата во Христе и рыцаря по законам рыцарской чести, невзирая на то, кто на него нападает. В противном случае рыцарское сообщество быстро разнесет эту весть, и репутации трусливого рыцаря быстро настанет конец. Ему останется только покончить с собой или уйти в монахи и принять один из тяжелейших обетов для вечного искупления грехов.
Рыцарь следовал на свадьбу своего брата, поэтому в его повозке было множество дорогих подарков, часть которых их далекие предки привезли еще из Крестовых походов. И вот теперь старший брат передавал часть семейных ценностей младшему брату по завещанию их деда и отца. Невеста брата происходит из старинного и знатного рыцарского рода, и ее семья дает за ней большое и богатое приданое. К тому же земли родителей невесты соседствуют с замком брата рыцаря, и теперь их общий надел практически удваивается.
Сам король Испании дал согласие на этот брак, и церковь официально освятила его своей печатью – на венчание приедет один из именитых епископов, который должен также впоследствии крестить их детей и вводить в лоно церкви Христовой. Рыцарь торопился, и это было на руку Мартину – только быстрая езда могла его сейчас спасти, унося как можно дальше от королевского двора с его вечными интригами, от проблем веры и религиозных диспутов с их пустыми и нудными прениями.
Экспедиция готовится в соответствии с указом короля. Деньги хотя и медленно, но регулярно выделяются, корабль, который должен принести Мартину новую славу и новые богатства – покровительствующему монарху, модернизируется по его, Мартина, чертежам. Сейчас необходимо сделать небольшую передышку в родном доме. Поговорить с мудрыми и уважаемыми горожанами. Выслушать мнение ученых, для которых он не чужак, которому король даровал высокий дворянский титул и привилегии, а просто сын старика Бехайма, который еще мальчишкой бегал по нюрнбергским улочкам, посещал с семьей соборы во время проповедей и служб, помогал отцу привозить товары и раскладывать их в хранилищах большого дома. Он знал, что его идеи находят отклик не у всех горожан, но положение семьи Бехайм в Нюрнберге и его нынешнее положение не позволят недоброжелателям испортить его репутацию или создать сложности, наподобие тех, которые он часто испытывал при португальском дворе.
Менялись дороги, сменялись попутчики, но небольшой отряд неустанно двигался на северо-восток, а покинув владения испанской короны – на восток, лавируя между границами французских, гельветских и все чаще встречающихся немецких владений. Вот уже немного осталось до родного города, вот уже послышался с детства знакомый говор нюрнбержцев.
Мартин остановился на последний ночлег совсем недалеко от стен родного города. Все путники старательно приводили себя и лошадей в порядок, чистились, готовили самое дорогое платье, многократно проверяли конскую сбрую. Мартин совершил вечернюю молитву и заснул в предвкушении завтрашнего въезда в город. Он заранее отложил сумму денег, которую передаст городской казне на развитие родного города – это заметно утихомирит тех, кому не нравятся его возвышение и его научные идеи, а магистрат и совет города пополнят обширные ряды его многочисленных сторонников.
Утро выдалось ясным и солнечным. Когда Бехайм вышел во двор, весь его эскорт застыл при полном парадном облачении в ожидании приказа своего господина. Мартин поудобнее уселся в седле, поправил плащ. Оруженосец аккуратно распределил складки плаща по крупу коня. Шлем Мартина красовался в руках оруженосца, а сам Мартин с непокрытой гордой головой великолепно смотрелся на прекрасном рослом испанском жеребце – подарке самого короля Португалии. Любимые парадные доспехи Мартина лучезарно сияли на солнце, подчеркивая величие и славу их обладателя. Отряд построился в колонну, и всадники, приосанившись, двинулись к стенам Нюрнберга.
Въезд состоялся через главные старые ворота города: это позволяло проехать через весь город снизу вверх, переехав через величественный мост, чуть задержаться у Николаус-кирхе и, поговорив с бургомистром города, вручить ему дорогое серебряное блюдо с увесистым кошельком, набитым золотыми и серебряными монетами. Множество горожан были свидетелями этого действа, и назавтра весь город будет уже судачить о такой новости.
Мартин добрался до родного дома. Ворота как бы сами собой распахнулись, впуская всадников, но Бехайм-младший остановил своего коня и, спустившись на землю, преклонил колено перед порогом дома родителей, давших ему жизнь. Совершенно седой старик, опирающийся на палку, одетый в дорогой халат, трясущимися руками обнял сына и прижался к стальным доспехам на его груди. Матери уже не было в живых, а отец все так же, как много лет назад, суетливо бегал по дому, подгоняя младших братьев и домочадцев, так же учил их искусству торговли. А в свободное от деловых забот время, водрузив на нос дорогие очки с венецианскими стеклами, читал у окна старинные книги. Все было как всегда. Вот только спина отца все больше сгибалась под тяжестью лет, братья становились все старше, все больше маленьких детей бегало по покоям дома и играло во дворе, да увеличивалось число пристроек к старому дому.
Знакомые с детства запахи щекотали нос, из кухни распространялся соблазнительный аромат готовящейся пищи и дорогих пряностей. Все суетились и вертелись вокруг прибывших, словно планеты вокруг главного светила. Мартин поднялся в свою комнату и отпер дверь. Здесь все было так же, как несколько лет назад, когда он последний раз был дома. Самое ценное, что он имел, размещалось в большом сундуке, обитом железом. Мартин открыл замок, извлек из недр хранилища плод своего беспокойного ума, свое изобретение – земное яблоко. Это был большой кожаный мяч, чуть приплюснутый сверху и снизу, с картографическим изображением Земли, весь покрытый рисунками и географическими названиями. Мартин водрузил его на подставку и поставил на стол. Затем сел в любимое кресло и начал, не торопясь, рассматривать испещренную рисунками поверхность, хотя знал их наизусть.
Когда-то, во время еще первого плавания, он тщательно замерял все показания и аккуратно записывал данные в большую книгу, сравнивая скорость ветра, положение корабля и склонения, вычисляемые с помощью астролябии. Он хорошо изучил законы движения планет и те закономерности, которые Господь установил для Вселенной и которые даровал человечеству. Он верил в божественный разум, верил в нерушимость религиозных устоев, но не мог принять тупости и недальновидности высшего духовенства, алчущего лишь новых податей и выискивающего скверну во всем, что несообразно их представлениям.
Ересью могло стать все, что угодно, все зависело от сегодняшних капризов или личных амбиций отцов церкви. Бехайм конечно же прекрасно знал запрещенные теории Коперника и Джордано Бруно. Он разгадал некоторые секреты, дарованные скандинавами Колумбу, который в начале прошлого десятилетия, рассчитав судовой запас и психологические возможности моряков, а также используя свои знания в области сезонных ветров, сумел пересечь Великий океан и открыть новые земли.
Но сам Бехайм нашел много странного и непонятного в своих вычислениях, что помогло ему понять, что Земля не шар, а нечто слегка приплюснутое сверху и снизу. Но как тогда назвать эту форму чуть неправильного шара? Детские воспоминания открыли ему дорогу к истине: яблоко, которое чуть вдавлено сверху и снизу, – вот на что похожа наша Земля. Так он создал свое «яблоко Бехайма», и тогда понятными стали погрешности в измерениях, которые были бы невозможны, будь Земля идеальным шаром. Ведь, в отличие от своих коллег-мореплавателей, Бехайм совершал плавания не с запада на восток и обратно. Он бороздил Великий океан с севера на юг и обратно, что и позволило ему произвести те вычисления, которые не были доступны ни Поло, ни Колумбу, ни Америго Веспуччи.