Страница 22 из 35
Он весело расхохотался и с силой всадил лопату глубоко в землю. Выпрыгнув из ямы с неожиданной для такого великана легкостью, он подошел к ней. Вороной фыркнул и потянулся к нему.
— Не торопись, Черри, не так быстро. Ведь я не такой уж простачок, поверь. Не стоит хитрить со мной, девочка, это не поможет.
Она подняла на него глаза, тщетно пытаясь разобраться в своих чувствах.
— Не хитрить, говоришь? Да я уж и не помню, когда это было!
— А, вот сейчас ты не лукавишь! Ну что ж, мне это нравится! — Он прислонился к вороному богатырским плечом. — Да и ты мне нравишься, Черри.
— Я вам нравлюсь? — Как ни пыталась она взять себя в руки, странное чувство поднималось в ней: она не могла понять, как можно испытывать что-то подобное к совершенно чужому человеку. — Разве вы не знаете, кто я такая?
— Кто ты такая? По-моему, прежде всего ты женщина. Похоже, такая же, как и все. Трудно иногда определить с первого раза, на самом ли деле человек такой или просто хочет таким казаться. Будущее покажет.
— Вы действительно так считаете? А как насчет прошлого?
Бон Кэддо с досадой передернул плечами.
— Если женщина полюбит меня, я буду считать, что ее жизнь началась в тот самый день, как она призналась мне в этом. И судить о ней я буду лишь по тому, что произойдет после этого дня, но судить буду строго.
В душе ее шла тяжелая борьба; она осознавала, что это совсем не то, зачем она сюда явилась.
— Как это случилось? — недоумевающе пробормотала она. — Я ведь не за этим приехала.
— Конечно, ты приехала, если не ошибаюсь, чтобы заставить меня потерять из-за тебя голову и, по меньшей мере, уговорить приехать в этот ваш Хэттан-Касл, не правда ли? Первое тебе, может, и удастся, а вот остального не обещаю!
— А если вы в меня влюблены и я попрошу вас приехать, неужели откажетесь?
— Безусловно, даже не сомневайся. Я вообще считаю, что выполнять дурацкие женские капризы — не значит доказывать свою любовь. Грош цена тому мужчине, что готов потерять голову из-за каждого смазливого женского личика. Нет уж, пока у меня с головой все в порядке, и я уверен, что чем дальше я буду от Хэттан-Касл и «Паласа», тем мне же лучше. — Его глаза вдруг потемнели как грозовая туча. — Мы с тобой оба из Уэльса или из Ирландии, моя девочка, а это значит, что мы обладаем даром предвидения, или называй это как угодно: так вот, сейчас мне что-то подсказывает, что мое появление в Хэттан-Касл повлечет за собой разрушение и чью-то смерть: твою, мою или гибель всего поселка.
Холодок пробежал у нее по спине, и она, как ребенок, потянулась к нему.
— Тогда не приезжай, Бон. Не приезжай туда никогда! Оставайся здесь или, лучше всего, забирай все золото, что уже намыл, и уезжай куда-нибудь подальше отсюда!
— Так вот что ты мне советуешь?! А что же скажет Джон Дэниел?
— Боюсь, ему это не понравится, — усмехнулась она. — Думаю, он страшно разозлится, но это лучшее, что я могу тебе посоветовать.
— Нет уж, так просто я не уеду. И вообще не уеду, пока не добуду все золото, которое есть на участке.
— А можно мне еще приехать?
— Приезжай, буду рад. Приезжай поскорее.
Кэддо проводил ее взглядом, а потом, вздохнув, снова взялся за лопату. Так просто все это не кончится, с тревогой думал он, без прежнего азарта копаясь в земле. Он не сомневался, что Черри вряд ли посвятит Дэниела в подробности своей поездки, да и о своей неудаче скорее всего промолчит. Во всяком случае, на первых порах. Она наверняка приедет снова, а потом и еще не раз. И если план Джона Дэниела не сработает, то он придумает что-нибудь еще.
Три дня подряд Черри приезжала к нему на участок и каждый раз оставалась у него все дольше и дольше. И наконец неизбежно пришел тот день, когда, вернувшись в Хэттан-Касл, она столкнулась лицом к лицу с поджидавшим ее Джоном. Как только их взгляды встретились, женщина похолодела от страха, догадавшись, что встреча не сулит ей ничего хорошего.
— Ну? — нетерпеливо спросил Дэниел. — Когда он обещал приехать?
— Он не приедет. — Уже не имело смысла оттягивать этот неизбежный разговор. Тем более не исключено, что люди Дэниела следили за ней последние дни. — Он не приедет, Джон. Больше того, я уезжаю. Уезжаю, чтобы стать его женой.
— Что?! — Его как будто ударили под дых. Всякого он ожидал, но такое даже не могло прийти ему в голову. — Ты что, дурачить меня вздумала? Думаешь, выйдешь за него замуж и приберешь все себе?!
— Боюсь, ты не понимаешь, Джон. Видишь ли, я люблю его. Он прекрасный человек и настоящий мужчина. Я надеюсь, ты не собираешься меня отговаривать?
— Что?! Да я и слушать не собираюсь весь этот вздор! — Его глаза превратились в две узкие щелочки, отчего лицо вдруг стало невообразимо уродливым и страшным. — Не вздумай и шагу сделать из города, ты меня поняла?! Теперь этим займется кто-нибудь другой.
— Извини, Джон. — Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы он не заметил, как она боится. — Мне пора ехать, Бон ждет меня.
Его тяжелая рука с такой силой хлестнула ее по лицу, что из разбитых губ брызнула кровь, а сама она рухнула на пол, пятная его своей кровью. Собравшись с силами, она подняла на него глаза, стараясь справиться с подступившей к горлу тошнотой.
— Ты об этом еще пожалеешь, Джон. Я бы могла простить тебя, но, боюсь, ты конченый человек.
Кипя от ярости, он выскочил из комнаты и вернулся в «Палас». Первый, кто попался ему на глаза, был Чито.
— Ты-то мне и нужен, — бросил Дэниел. — Кажется, тебе не терпится разделаться с Кэддо. Сделай это хоть сейчас.
Не сказав ни слова, обрадованный Расс ринулся к конюшне, а из окна за ним следили глаза Черри, которая очень быстро поняла, что он задумал. Не помня себя от ужаса, она рванулась к дверям, но на пороге ее перехватил ухмылявшийся Берни Ли.
— Куда торопишься, детка? Джон велел тебе оставаться в комнате, так что давай назад.
Она отшатнулась. Дверь с грохотом захлопнулась, и в замке повернулся ключ. Так, значит, ей не удастся предупредить Бона! Сейчас Чито уже наверняка проехал не меньше половины пути, он будет стрелять из-за деревьев, так, чтобы не ранить, а убить.
Из окна «Паласа» Джон Дэниел задумчиво разглядывал безлюдную улицу, думая о том, что старательский бум уже на исходе. Пора распродавать здесь все, что у него есть, и уезжать. За последние три месяца население поселка сократилось на треть. Да, пожалуй, самое время сматывать удочки. Заполучив золото, намытое Кэддо, он обеспечит себя до конца своих дней, поедет в Сан-Франциско, как и собирался, и возьмет с собой Черри. Как только они окажутся далеко, все ее глупые фантазии насчет брака с Кэддо вылетят из головы, и она снова будет принадлежать ему.
Впервые за много месяцев, с тех пор как он узнал Черри, ему пришло в голову, что она никогда не признавалась ему в любви, а ее твердая решимость оставить его ради Бона заставила предположить, что Кэддо оказался удачливее его.
Дэниела душила ненависть: он не переносил, когда кто-то становился ему поперек дороги.
С трудом дождавшись полудня, он, наконец, не выдержал и вышел на улицу. Чито до сих пор не вернулся. Конечно, успокаивал себя Дэниел, он очень осторожен, никогда не торопится, стреляет только наверняка. Но все-таки ему стало не по себе.
Запертая в комнате Черри каким-то чудом взяла себя в руки и заставила успокоиться. Конечно, она по-прежнему безумно боялась за Бона, но странная тишина за дверью и отсутствие известий от Чито почему-то действовали успокаивающе. Временами на нее снова накатывали волны ужаса, первобытного страха за мужчину, которого она полюбила, но какое-то шестое чувство подсказывало ей, что волнуется она напрасно и что с Боном все будет хорошо.
А в «Палас салуне» Джон уже не пытался скрывать своей тревоги. Закурив сигару, он глубоко затянулся и снова вышел на улицу, пытаясь издали разглядеть возвращающегося Чито. Но тот все не появлялся.
Наконец солнце село, поселок окутала тьма, и ждать снаружи больше не имело смысла. Дэниел вернулся в салун, но там, где раньше в это время кипела жизнь, теперь было пусто. Немногочисленные посетители вяло переговаривались, наблюдая за хозяином. Казалось, весь город притих в ожидании чего-то. Пробило семь часов, затем восемь. Метавшийся из угла в угол Дэниел внезапно остановился, будто ему пришла в голову какая-то идея, и обвел взглядом знакомые лица, отметив про себя, что многих недостает. Кто-то входил, кто-то прощался, уходя. Вдруг с громким звоном посыпались стекла и вылетело окно салуна, выходившее в лес. Мужчины вскочили на ноги, хватаясь за оружие, и с ужасом увидели, что образовавшуюся дыру кто-то просунул тело Расса Чито. Его грудь была прострелена навылет.