Страница 80 из 110
— Женя, неужели ты думаешь, я бы тебя не проинформировал, окажись предложение Новотной принятым Центром?
— Значит, был отказ?
— Не совсем.
— Что значит «не совсем», Анатолий Георгиевич?
— То и значит, Женя. Ты же человек военный. Сам должен понимать. Не все я имею право тебе докладывать. Добавить могу лишь одно: с твоей Новотной уже работают. И не гоже нам влезать в чужие дела.
Больше расспрашивать шефа о Новотной я не стал. Дело прояснилось позднее. Оказалось, что свои услуги советской разведке предложила не только Новотна, но и ее промоутер Гарри Тауэре. И тут не обойтись без рассказа о том, как это произошло, и что это был за человек.
Гарри Алан Тауэре родился в 1920 году в Великобритании в семье театрального менеджера. Сначала родители отдали его в детскую актерскую школу «Италия Конти», затем он учился сценарному мастерству и искусству диск-жокея. В годы Второй мировой войны рядовой Тауэре работал на радиостанции британских вооруженных сил, писал сюжеты для радиопрограмм. После демобилизации начал сотрудничать с радио Би-Би-Си. В 1950 году при финансовой поддержке матери основал собственную компанию «Тауэре оф Лондон», которая взялась за продажу радиопрограмм.
В середине 50-х мистер Тауэре стал заниматься приобретением американских телевизионных программ для Эй-Ти-Ви — новой британской корпорации, начавшей в 1955 году телевещание в Лондоне по выходным дням — в субботу и воскресенье. Телевидение с каждым годом становилось все более популярным в Европе, и американская телепродукция — фильмы, сериалы, развлекательные шоу — охотно покупалась хозяевами частных телеканалов. Казалось, это был выгодный бизнес, так как он не требовал дополнительных издержек, связанных с производством собственных программ. Тауэре рассчитывал на приличный доход. Однако, первые несколько лет работы обернулись для Эй-Ти-Ви, где он получил руководящую должность, лишь огромными убытками.
Тауэре оказался в отчаянном положении. Он искал любую возможность, чтобы заработать, не гнушаясь никакими средствами для достижения успеха. В эту пору с ним и познакомилась Мариэлла Новотна. Она, естественно, ничего не знала о банкротстве Тауэрса. Согласившись работать на него в США, девушка попала в руки мошенника и лжеца. Никакой работы в рекламном бизнесе за океаном она, естественно, по прибытию в страну не получила.
В протоколе нью-йоркского отделения полиции, составленном со слов миссис Новотной, есть следующая запись:
«Тауэре привез меня в отель «Грейт Нозерн». На следующий день он пригласил в номер двух проституток и заставил меня заниматься с ними любовью. В последующие дни он приводил в гостиницу различных гостей, с которыми мне приходилось заниматься сексом. Затем он снял квартиру на Манхэттене, и там заставлял меня обслуживать своих клиентов. За неделю я зарабатывала 400 долларов, 300 отдавала ему».
Судя по протоколам полицейских допросов Новотной, она пыталась представить себя невинной жертвой жестокого обманщика-сутенера, заманившего ее в ловушку и заставившего работать на себя. На самом деле эта молодая и авантюрная девица была вовсе не прочь заняться сексуальным бизнесом в Америке. И ее вполне устраивала роль Гарри Тауэрса, который поставлял ей дорогих клиентов из великосветского круга своих знакомых.
Понятно, что если бы Новотной пришлось не по нраву предложение Тауэрса, она вполне могла бы бросить этот грязный бизнес и вернуться в Англию. Но она, судя по всему, вошла во вкус «первой древнейшей профессии» и не собиралась оставлять начатое ими дело. О насилии со стороны Тауэрса здесь, очевидно, не могло быть и речи. Их партнерство было взаимным и добровольным.
В марте 1961 года помощнику окружного прокурора Уильяму Рейли позвонил по телефону один из осведомителей и сообщил адрес квартиры, в которой по его сведениям занимаются проституцией. Полицейская группа 18-го участка Нью-Йорка была послана по указанному адресу.
Патрульный Томас Флад, одетый в гражданское, позвонил в дверь, представился одним из клиентов. Дверь открыла полураздетая Мариэлла Новотна. Флад вошел в квартиру и предъявил свой жетон полицейского. Тауэре спрятался в шкафу, но его без труда нашли и препроводили вместе с Мариэллой в участок. При допросе до смерти напуганный сутенер отрицал все, даже то, что он знаком с Новотной. Не помогло. Оба были арестованы и предстали перед судом по обвинению в проституции и сутенерстве.
В ходе расследования Мариэлла предъявила полицейским адресную книгу, в которой фигурировали имена и телефоны ее клиентов, знакомых Тауэрса. Среди них было немало весьма высокопоставленных людей — политических деятелей, бизнесменов, юристов. Расследование приняло новый оборот. Дело немедленно передали Федеральному бюро расследований.
Эту книгу в архиве ФБР пытались в дальнейшем получить многие желающие. Но она, конечно же, не сохранилась.
— Ее должно быть уничтожили за ненадобностью, — объясняли пропажу вещдока сотрудники ФБР.
Новотную и Тауэрса продержали в полицейском участке недолго. Их дело было кристально ясным. Состав преступления очевидным. Но, как ни странно, приговором суда оно не закончилось. Причиной тому, — и это очевидно, — рассказ Мариэллы о том, что в числе ее клиентов были братья Кеннеди. Влиятельные люди в Вашингтоне, естественно, не могли допустить публичного рассмотрения в суде дела Тауэрса и Новотной. Они прекрасно понимали, что в ходе слушаний связь Мариэллы с братьями Кеннеди легко могла бы всплыть на поверхность и попасть в прессу.
Выход из положения был найден без особого труда и долгих проволочек. Обоим подсудимым дали возможность бежать из страны. Гарри Тауэре через третьи страны отправился в Москву, Мариэлла Новотна — на океанском лайнере в Лондон.
В Москве Тауэре пытался установить деловые связи с потенциальными партнерами на центральном телевидении и киностудиях страны, предлагая собственные услуги опытного продюсера и делового партнера. Однако, судя по всему, бизнес-проекты предприимчивого британца не заинтересовали советских функционеров. Тауэре был в отчаянии.
За британским коммивояжером в Москве присматривали парни из Второго главного управления КГБ — управления контрразведки. Практика для тех лет вполне ординарная. На легендарного генерала Олега Михайловича Грибанова, тогдашнего начальника второго главка, работало чуть ли не полстраны. Вражеский шпион не должен был пройти незамеченным по советской территории. В каждом сколь-нибудь значимом советском учреждении контрразведка имела своих «добровольных» осведомителей.
Так вот, информаторы, которым поручено было вести Тауэрса, докладывали своим кураторам, что «объект» искренне желает делать совместный многообещающий бизнес с партнерами в Советском Союзе, но его, к сожалению, не понимают.
— А ведь я мог бы быть полезен СССР не только как продюсер, — многозначительно обещал мистер Тауэре в ходе одной из бесед в московском ресторане с важным чиновником из Госкомитета по кинематографии, оказавшимся по совместительству информатором КГБ. — Я располагаю очень важными сведениями, которыми мог бы поделиться в обмен на контракт с вами.
Нетрудно представить себе, какие именно важные для СССР сведения имел в виду мистер Тауэре, — очевидно, те же самые, что предлагала мне на встрече в Спринг коттедже Мариэлла Новотна. Речь шла о компромате на первых лиц США. Скорее всего, о документированном компромате. Логично было бы предположить, что Тауэре с его опытом работы в теле- и кинобизнесе с помощью Новотной занимался фото- и киносъемкой ее клиентов в Нью-Йорке. В первую очередь, тех из них, кто принадлежал к крупному бизнесу или высшему политическому руководству страны. Расчет был прост — продать отснятый материал их конкурентам или противникам, на худой конец — «желтой прессе». Или получить выкуп от них самих в обмен на молчание. Последний вариант был связан с большим риском: скомпрометированные ими влиятельные клиенты могли и поквитаться с шантажистами. Поэтому такой ход действий был оставлен на самый крайний случай.