Страница 79 из 110
Об этой связи Мариэлла поведала корреспонденту газеты Питеру Эрлю, чтобы немного заработать. Правда, все пикантные подробности и доказательства скандальных взаимоотношений Новотной с братьями Кеннеди из статьи были опущены редактором. Он не хотел создавать для газеты лишних неприятностей. В итоге злополучная статейка получилась куцей, прошла практически незамеченной и особого скандала не вызвала — ни в Англии, ни, тем более, за океаном. Все сошлись на том, что это очередная газетная «утка» и не более того.
Меня же эта история заинтересовала. Я сопоставил ее содержание, пусть даже и вымышленное, с рассказом Уарда о судьбе этой девушки, и сюжет стал вырисовываться довольно занятный.
Мариэлла (ее полное имя по матери Стелла Мэри Кейпе) родилась в мае 1941 года неподалеку от Шеффилда в графстве Йоркшир. Ее мать, миссис Кейпе, была наполовину англичанкой, наполовину испанкой, жила небогато, работала стенографисткой. Своего отца девочка помнила плохо. Он оставил семью, когда ей было лет пять.
Работать Мариэлла начала с 16-летнего возраста, как и Кристина с Мэнди. Начинала танцовщицей в одном из лондонских кабаре, зарабатывая себе на жизнь выходами на публику в полуобнаженном виде. Судьба как судьба, если бы не одно обстоятельство. Отцом Мариэллы был двоюродный брат тогдашнего президента Чехословакии Антонина Новотного. Отец эмигрировал из страны после ее оккупации фашистской Германией, а во время Второй мировой войны служил в королевских ВВС. После окончания войны он вернулся на родину, в Чехословакию. Когда в 1948 году в стране к власти пришло коммунистическое правительство, Новотный бежал в Англию. Но британское Министерство внутренних дел — Хоум офис — отказало ему в виде на жительство. И он опять уехал из страны. Что с ним случилось в дальнейшем, практически неизвестно. Следы мистера (а, может быть, товарища) Новотного затерялись в архивах. Сам же он больше так и не объявился — ни на Западе, ни на Востоке. Странная история…
Однажды Стив привез Новотную в Спринг-коттедж на званый обед, который устраивал для друзей. Мариэллу оставили наедине со мной. Мы разговорились. На меня с ходу был обрушен весь арсенал обольстительных чар девушки. Мне едва удавалось держать оборону.
— Мистер Иванов, — тихо шептала она, опустив глазки, — вы не откажите мне в маленькой просьбе? Я слышала о вас столько лестных слов. Похлопочите за меня. Мне так хочется съездить в Прагу. А визы мне не дают.
Обе руки Мариэллы при этом совершали по-кошачьи игривые движения на моем парадном кителе, пытаясь добраться коготками до тела. Все это начинало походить на эпизод из пошлого романа.
— Мадам, — заметил я, — если вам кто-то посоветовал соблазнить меня в обмен на въездную визу в Прагу, то это была глупая шутка. Боюсь, я не смогу вам ничем помочь.
— Я никогда не делаю то, чего мне не хочется, мистер Иванов, — ответила мадам Новотная. — Это дурочка Кристина посоветовала мне соблазнить вас. Она, например, уверена, что вы все можете сделать, если захотите. И Стив заверял меня в этом же.
— Увы, мадам, я вряд ли чем смогу вам быть полезным, — ответил я, стараясь закончить неприятный разговор.
Откланявшись, я направился было к выходу из коттеджа. Но Мариэлла не собиралась меня отпускать.
— Вы симпатичный человек, мистер Иванов, — услышал я фразу, брошенную мне в спину, — и вы напрасно так спешите завершить наш разговор. Задержитесь еще на минутку. Я хотела бы вам кое-что рассказать.
— Я готов вас выслушать, — согласился я на продолжение разговора. — Давайте выйдем в сад, там и поговорим.
— Вы правы, здесь немного душно.
Мы вышли в сад, а затем к берегу Темзы и устроились на скамеечке в тени огромного раскидистого вяза. От игривого поведения Мариэллы и былого флирта не осталось и следа.
— Помогите мне, кэптен, и я не останусь неблагодарной. Если вам удастся убедить чехов разрешить мне поездку в Прагу, я расскажу вам кое-что, чего вы не знаете, но будете очень рады узнать.
— Не надо говорить загадками, Мариэлла, — заметил я, чувствуя, что и этот разговор заводит нас в тупик.
— Хорошо. Я скажу вам главное, Юджин. У меня есть компромат на президента США Джона Кеннеди и его брата. Они были моими любовниками.
— Мы все читаем газеты, — многозначительно заметил я. — Только не всегда верим написанному.
— У меня есть доказательства.
— Это меняет дело.
— Помогите мне, и вы получите их.
— Чем вы можете подтвердить, что доказательства у вас есть?
— Выслушайте мою историю. Она даст ответ на ваш вопрос.
— Я весь внимание.
— Когда я была в Америке, Гарри Тауэре, продюсер, познакомил меня с Питером Лоуфордом, известным киноактером.
Он женат на сестре Джона Кеннеди Патриции. Он, Фрэнк Синатра и Дин Мартин входят в состав так называемого «клана Кеннеди». Накануне выборов президента США на одной из вечеринок Питер Лоуфорд познакомил меня с Джоном Кеннеди. Он был кандидатом на выборах. В тот же вечер будущий президент США уложил меня в постель.
Слушая рассказ Новотной, я припомнил историю, рассказанную мне о семействе Кеннеди. Дамским угодником слыл еще отец Джона, работавший перед войной послом США в Лондоне. Его слава пылкого обожателя слабого пола гремела и в Америке, и в Англии.
Сын пошел по стопам отца. В 52-м он стал сенатором и считался беспримерным ловеласом. В американской прессе то и дело мелькали прозвища типа «дамский попрыгунчик», «жеребец» и тому подобное. Репортеры знали о многих проделках сенатора Кеннеди, но предпочитали о них помалкивать: себе дороже. Кроме того, в свободной Америке пятидесятых (в отличие от Англии) пьянство, гомосексуализм или волокитство не были препятствием для политической карьеры.
Мариэлла продолжала свой рассказ.
— У меня был и групповой секс с Джоном Кеннеди. Да еще какой! Девушек было трое. Нас попросили нарядиться медсестрами. А Кеннеди был пациентом.
История выглядела вполне вероятной. Кеннеди, как известно, нередко болел: военное ранение постоянно давало о себе знать. Больница для него стала родным местом. Так что подобный фетиш был вполне объясним.
— Затем Джон свел меня со своим братом Робертом, — продолжала Мариэлла. — Он тоже стал моим любовником…
— И все-таки как насчет доказательств? — Снова спросил я.
— У меня они есть. Есть и снимки и пленка… Помогите мне. И они будут ваши. Но большего вам я пока не скажу.
Что за снимки обещала Мариэлла Новотна? — Этот вопрос не выходил у меня из головы в тот день. Кроме того, я не мог отделаться от чувства, что все предложения Новотной и даже сама ее просьба о содействии в получении визы, — вещь надуманная и не слишком ее заботящая. Слишком несерьезно и неубедительно выглядело все ее поведение.
Тем не менее, вернувшись в Лондон, я подготовил отчет и передал его резиденту. Прочитав мое донесение, он сказал;
— Женя, Центр мы, конечно, о Новотной запросим. А пока суть да дело, я проговорю этот вопрос с нашими коллегами из чешского посольства. Ты же не отвлекайся на Новотную. У тебя итак дел хватает.
На том и порешили.
Ни Стивен Уард, ни Мариэлла Новотна после той встречи в Кливдене не возвращались к вопросу о визе для поездки в Чехословакию. А я, получив инструкции от резидента, вскоре забыл в суете многочисленных лондонских дел о разговоре с очаровательной блондинкой, разыгравшей со мной короткую интрижку в Спринг-коттедже.
Прошло больше года. И вот накануне Карибского кризиса Стив опять заговорил со мной о Новотной. Почему? Точно не знаю. Может быть, Мариэлла сама напомнила ему о себе телефонным звонком или кратким визитом в Кливден.
После доклада генералу Павлову об очередной встрече с лордом Эрраном я решился спросить у шефа:
— Анатолий Георгиевич, вы помните просьбу Новотной?
— Ну и времечко же ты выбрал, Женя, чтобы о ней вспоминать? Разве ты не видишь, что сейчас творится? Войной пахнет. Займись лучше карибскими делами.
— А разве я ими не занимаюсь?!
Павлов заметил мое раздражение и сказал.