Страница 25 из 35
— В камере? — переспросил я с сомнением.
— Не волнуйся, я плохого не посоветую. Он нормальный парень, просто слишком боевой, так и жаждет с кем-нибудь подраться в городе. Но я-то знаю, что на пастбище он — первоклассный ковбой.
Шериф порылся в кармане и вынул ключ.
— Зовут его Корки Бурдетт. Ты найдешь его в камере. Он в состоянии усидеть на всем, что покрыто шерстью, и готов сразиться со всем, что движется. Выпусти его и скажи, что я велел ему на тебя работать.
— У меня еще одно дело, шеф. Вам известно что-нибудь о Бобе Тарлтоне? Или о Хэнди Корбине?
— Тарлтон — это скототорговец, не так ли?
— Да, он мой партнер.
— Отличная рекомендация. — Он пожевал сигару. — Про Хэнди Корбина я тоже знаю. Кто он тебе?
— Он работает на меня. Хороший помощник.
— Да, это так. — Шериф вынул изо рта сигару и внимательно посмотрел на меня. — Ты знаешь, что он двоюродный брат Ла-Салля Принца? Они вместе росли.
Я чуть не упал от удивления и смог только покачать головой. Корбин ни словом не обмолвился о том, что знает Принца. В самом деле, он о себе вообще ничего не рассказывал, и я это воспринимал почему-то как должное.
Шериф повернулся.
— Если я их увижу, то передам, что ты в городе, — сказал он на прощание и поскакал прочь.
Участок представлял собой проходную комнату, в которой стояли стол и стул, а в углу валялось чье-то седло. В комнату выходили две камеры, каждая на четыре койки, в одной из которых сидел Корки Бурдетт, тасуя засаленную колоду карт.
Передо мной предстал детина с квадратной челюстью, и я быстро обнаружил, что он привык вести себя бесцеремонно и своевольно. Он поднял на меня взгляд.
— Шериф вышел, — сообщил он, — если тебе есть что передать, насвисти мотив, я постараюсь запомнить.
— Я встретился с ним на улице. Он сказал, что ты отличный скотовод и к тому же человек миролюбивый и уравновешенный.
— Все так и есть. Что еще он сказал?
— Он сказал, чтобы ты на меня поработал, и дал мне вот это. — Я показал ключ.
— На тебя поработал? Черта с два! Когда я отсюда выйду, я первым делом разыщу одного парня и тогда…
— Стоит ли терять время в потасовках с местными жителями? Поедем со мной, и я предложу тебе кое-что посерьезней, чем колотить бедных фермеров.
— А что, если я откажусь?
Я пожал плечами:
— В таком случае я выброшу ключ. Ближайший слесарь живет в Денвере. Уйдет не одна неделя на то, чтобы послать туда гонца, протрезвить слесаря, уговорить его сделать новый ключ. Потом надо еще привезти ключ обратно. А вдруг индейцы устроят гонцу засаду, тогда ключ пропадет. Придется опять возвращаться в Денвер, искать слесаря, ждать, пока он протрезвеет…
— Ладно, ладно! Не глупее тебя, мистер. Где твоя команда?
— За Валом.
— Где? У тебя что, крыша поехала? Это же самоубийство.
— Что, испугался? — спросил я. — Так ты боец или дебошир-пьяница?
Он вскочил с кровати:
— Открывай дверь, сейчас я тебе покажу!
— Ты? — усмехнулся я. — Да я тебе глаз на пятку натяну и моргать заставлю. Если ты меня хоть пальцем тронешь, я тебе так наподдам, что улетишь выше крыши и, пока будешь падать вниз, успеешь сдохнуть от голода.
Он расхохотался:
— Ладно, хозяин, выпускай своего работника.
Выйдя из камеры, он забрал ремень с кобурой и винтовку, висевшие на крючке за дверью, и взвалил на плечо седло.
— Пойдем перекусим, — предложил я. — За едой опишу тебе ситуацию. Если не понравится — откажешься.
Когда мы уже допивали кофе, появился шериф:
— Чэнси, я нашел твоего приятеля.
— Тарлтона?
— Он в кабинете у доктора, ему очень плохо. Какой-то всадник привез его перед рассветом. У него два пулевых ранения, и он проделал немалый путь самостоятельно. Тебе лучше поторопиться.
Мы поднялись, я положил на стол деньги в уплату за обед. Шериф уже успел подойти к двери, когда я спросил его:
— А кто привез его? Он вам известен?
— Нет, не назвался. У него подвязана кобура внизу… похож на Хэнди Корбина.
Вслед за шерифом мы вышли на улицу, и он указал нам, где находится кабинет доктора. В этом городишке все находилось под рукой. Пройдешь всего сто шагов в любом направлении и уже окажешься в прерии.
Корки Бурдетт пошел вместе со мной:
— Этот Корбин… ты его знаешь?
— Он работает на меня.
— Значит, у тебя хороший помощник, — заверил Корки, — очень хороший. Мы с ним работали на одну команду в Нейшене и по дороге в Техас.
Тарлтон выглядел осунувшимся и бледным. Его щеки покрылись рыжеватой щетиной, хотя я всегда вспоминал о нем, как о брюнете. Когда мы пришли, он спал.
— Ну как он, доктор? — спросил я.
— Борется за жизнь. Его раны не были бы столь опасными, если бы о них вовремя позаботились. А теперь началось заражение, к тому же он потерял много крови, долго шел под открытым небом, добавьте к этому общее физическое истощение.
Мы возвратились к стаду. Коровы паслись на отличной траве и казались довольными. Коттон выехал нам навстречу, держа поперек седла винтовку.
— Будьте внимательны, Келси может нагрянуть с минуты на минуту, — предупредил я и спросил Коттона: — говорил тебе когда-нибудь Хэнди, что Ла-Салль Принц ему родственник?
— Да что ты, не может быть! Мы вспоминали Принца, но Хэнди даже не намекнул о том, что знаком с ним. Мне казалось, что он относится к нему без особого уважения… Я думал, он о нем только слышал, как и я сам.
Первую смену дежурил Корки, и я забрался под одеяло. Проведя на ногах и в седле почти двадцать часов, смертельно устал. Мы договорились, что вторую смену буду дежурить я.
Но когда Корки разбудил меня, я по звездам понял, что проспал лишний час с небольшим.
— Я бы дал тебе спать и дольше, — признался он, — но сам на ходу засыпаю.
Он стоял рядом, пока я надевал сапоги и пил кофе, и все время прислушивался к коровам.
— Там кто-то есть, — заявил он через минуту, указав на растущие вдоль ручья кусты.
— Может, какой-нибудь хищник. Коровы чувствуют его запах и беспокоятся.
Когда я уже уселся в седло, он предупредил:
— Присматривай за тем беломордым мохнорогим старым быком на дальнем краю поля. Он надумал бежать.
— Знаю его, — согласился я. — С ним вечно проблемы. Как только здесь появятся индейцы, которым нужна говядина, он им достанется.
Увы, нам не дано предугадать, чем увенчаются наши начинания, иначе многое так и не началось бы. В ту ночь я оседлал бестолковую чалую лошадь, одну из тех, которая принадлежала Гейтсу, и, напевая, отправился к стаду.
Насколько я знаю, в моих жилах течет уэльсская и ирландская кровь, но, вероятно, когда раздавали хорошие голоса, мне не позволили встать в очередь вместе со всеми уэльсцами. Похоже, мне наступил на ухо медведь. Может быть, поэтому я так люблю петь коровам — они все равно ничего не понимают в музыке.
Итак, я взялся за дело и, тихим голосом выводя мелодии «Пит Грей», «Передайте Луизе» и «Девушки из Буффало», объехал вокруг стада несколько раз, не спуская глаз с того мохнорогого, у которого в башке укоренились дурные намерения.
К тому времени, когда я в третий раз объезжал стадо, мне стало совершенно ясно, что Корки Бурдетт прав. Этот старина мохнорогий собирался доставить нам кучу неприятностей, и уже не впервой. Он старался удрать и из стада Гейтса, которое угнали Келси и его люди.
Неведомая тварь, которая раньше пряталась в кустах, уже исчезла, все стадо успокоилось и понемногу улеглось, но только не этот беломордый. Он все бродил вокруг, словно искал, чего бы испугаться, чтобы иметь законный повод броситься бежать, увлекая за собой остальных.
Бывает время, когда малейший шум способен обратить скотину в бегство, но эти коровы меня знали, знали мою лошадь, и у меня сложилось впечатление, что они не будут особенно переживать, если я проявлю небольшую деловую активность. Поэтому решил стреножить мохнорогого до того, как он успеет взбаламутить все стадо.