Страница 24 из 35
— Что тебе надо?
— Бросьте ремни. Просто расстегните пряжки и уроните. Потом достаньте из чехлов винтовки и бросьте на землю.
— Кэкс, и ты дашь ему вот так просто смыться? — это произнесла Квини, она вся кипела от злости, готовая кусаться, царапаться и плеваться, дай только волю.
— Квини, — спокойно остановил ее Келси, — если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я тебя сам убью. Человек предлагает нам сделку, а ему терять нечего, — он усмехнулся. — Кроме того, мне нравится, что у парня крепкие нервы. В другой раз мы от души позабавимся, набивая ему брюхо свинцом.
Они расстегнули и уронили ремни, потом выбросили винтовки.
— А теперь постройте лошадей в шеренгу и по очереди спускайтесь на землю, первым Келси.
Никто не жаждал стать героем посмертно, и они беспрекословно выполнили все мои требования. Когда все оказались на земле, я велел Келси подвести ко мне лошадь.
— Только будь поосторожней, Келси, — предупредил я, — не хочу, чтобы эта лошадь оказалась между нами. Если что-то пойдет не так, первым, в кого я стреляю, будешь ты… тогда посмотрим, кто кому набьет брюхо свинцом.
Получив вороного, я уселся верхом и погнал остальных лошадей в горы.
Когда компания Келси направилась вниз по тропинке, я остановился, спрыгнул на землю и подобрал пояса и оружие. Один патронташ повесил на плечи, из других по дороге вынимал патроны и перекладывал в карманы.
Выйдя из поля моего зрения, бандиты подняли крик, пытаясь привлечь внимание тех, кто внизу.
Вороной оказался отличной лошадью и шел ровно, хотя в этот день уже успел проделать немалый путь. Поднявшись в горы, я оглянулся. Свет в окне хижины продолжал гореть. Продвигаясь на запад, я все время принюхивался к ночному воздуху, стараясь различить пыль, верный признак дороги, по которой недавно прогнали коров.
Когда заря потянулась к небу своими багровыми пальцами, запах пыли стал особенно крепким и я начал понемногу нагонять отбившийся скот. Мы с вороным сгоняли бычков в кучу. Он оказался отличной пастушьей лошадью, которая любит свою работу. Разъезжая туда-сюда, мы собирали оставшихся животных и гнали их к стаду.
Вскоре увидели Коттона, к тому времени прекратившего перегон. Он с облегчением выругался.
— А я-то думал, тебя уже нет на свете! Моя лошадь вымоталась до полусмерти, пока я гнал стадо.
— Вот и продолжай гнать, — сказал я. — Мы направляемся в Шайенн.
У меня в голове зародилась новая идея. Скорее всего, бандиты решат, что мы отправились в форт Ларами, и постараются, срезав углы, выйти нам навстречу, разумеется, если достанут лошадей. Они могут двинуться и за нами следом, тогда без труда отыщут нас. Но мне казалось, что Келси горит желанием настичь нас до того, как мы попадем в форт Ларами.
Мы продолжили путь. Где-то в полдень остановились на водопой.
Среди коров затесалось пять лошадей из табуна Гейтса, угнанного Келси. Они присоединились к нам ночью, узнав свое стадо. Их присутствие облегчало нам предстоящую работу. Ехали мы молча. Настроения поговорить не возникало ни у того, ни у другого. Хэнди Корбин так и не появился, и мы до сих пор не нашли Тарлтона.
Есть что-то завораживающее в утренней свежести на бескрайних полынных просторах, в запахе кожи, лошадей и коров, в дыме степного пожара, аромате кипящего на костре кофе и жареного бекона, и как я ни устал, — уж поверьте, у меня ныл каждый мускул, каждая косточка, — я не мог не наслаждаться всем этим.
— Хотел бы я знать, как там наши парни на ранчо, — произнес с тоской Коттон. — Я очень скучаю по Тому. Он для меня как отец… не в том смысле, что он меня старше, хотя он всегда был взрослым, с тех пор как я его знаю.
— Да, он хороший парень. Они оба отличные парни.
— Ты ведь из Теннесси? — спросил Коттон.
— Из Камберленда, — уточнил я, — но меня там никто не ждет.
Он удивленно взглянул на меня:
— Ты в розыске?
Подобных вопросов здесь никто не задавал, но я на Коттона не обиделся. Слишком многие люди побросали свои дома и пришли сюда для того, чтобы просто выжить.
— Нет, — ответил я. — Придет время, и я вернусь туда. Есть там люди, которым мне хотелось бы кое-что объяснить.
Внезапно раздалось лошадиное ржание, и нас с Коттоном тут же как ветром сдуло от костра. Но это оказался мой соловый вместе со всем моим снаряжением. Он шел по нашему следу и вот наконец догнал нас. Никогда в жизни не радовался я так встрече с лошадью, вот до чего можно привязаться к своему коню. И еще получить назад свое снаряжение, особенно свою винтовку, дорогого стоит.
Мы гнали скот на юго-запад, и бескрайние полынные степи простирались у наших ног или поднимались вверх пологой чередою холмов, похожих друг на друга, как близнецы-братья. Мы не могли обойти Шайенн: там рассчитывали подыскать помощника или двух, раз уж собрались гнать стадо дальше на север. К тому же если Тарлтон жив, он тоже обязательно поедет туда.
Сам по себе городок небольшой, Шайенн находился в конце длинного перегонного пути и, по существу, скоро стал центром края скотоводов. Скотоводы начали проникать в эту область еще несколько лет назад и к тому времени уже успели прочно встать на ноги.
В лучшие времена Шайенн насчитывал несколько тысяч жителей и славился дикостью и необузданностью нравов. Игорные дома и салуны в изобилии процветали в этом вертепе. В тот момент приезжие составляли примерно половину его населения.
Оставив Коттона при стаде, я поскакал в город, и первым, кто мне попался на глаза, оказался человек со звездой. Обычно значок шерифа доверяли носить добропорядочным гражданам, хотя встречались и бывшие бандиты. Когда я натянул поводья, этот высокий, хорошо сложенный парень с длинными темными усами взглянул на меня и спрыгнул на землю. На нем ладно сидела одежда, и держался он с достоинством, но без высокомерия.
— Шериф, я гоню стадо, и мне нужны два-три помощника. Но хотел бы нанять надежных людей, которые станут честно работать на команду, а не бездельников и скотокрадов. Не порекомендуете ли кого? — обратился я.
Шериф вынул изо рта сигару.
— Я могу подыскать нужных людей, — предложил он. — Где ваше ранчо?
— Мы только недавно начали. Пару месяцев назад загнали стадо за Вал.
Он изумленно уставился на меня:
— Ты с ума сошел! Это самый центр Индейской Территории.
— Там отличные пастбища и много воды, — объяснил я. — Пока мы обустраивались, никаких проблем с индейцами не возникало. Единственная неприятность, которая с нами случилась, — добавил я, — связана с Кэкстоном Келси и его бандой.
Как я и полагал, это его сразу же остановило.
— Келси там?
— Нет, сэр. Сейчас он едет в Ларами или следует за нами. Он бы отдал душу дьяволу, лишь бы меня поймать.
Так я рассказал ему всю историю, от начала до конца, а он молча стоял и слушал, жевал сигару и ощупывал взглядом улицу. Мне казалось, что в Шайенне дело обстояло как и в Абилине, и если я стремлюсь к тому, чтобы представитель Закона вник в мое положение, мне лучше сразу обо всем его предупредить. В противном случае, если произойдет вооруженное столкновение, он вынужден будет относиться к обеим сторонам одинаково. Так что ему лучше заранее знать правду.
Имя Келси подействовало. Его знали не просто как человека опасного, то есть умеющего обращаться с револьвером, а как злостного бандита. В те дни признание кого-то опасным означало его злонамеренность и могло подразумевать лишь то, что с этим человеком опасно связываться. К Келси относилось и то и другое, даже кое-что еще. У Ла-Салля Принца репутация была еще более скверная, и Энди Миллер тоже считался одним из худших людей края.
— Будь осторожен, когда выбираешь врагов, — предупредил шериф.
— Это они меня выбрали, — возразил я. — Я еду в Вайоминг на пастбище, и если здесь возникнут проблемы, то только по их вине.
Шериф надвинул шляпу на лоб.
— Так уж случилось, — объяснил он, — что у меня в камере засел один хрен, должно быть, как раз из тех, кто тебе нужен.