Страница 56 из 80
Но много ли знает пожарный о тех, кого ему приходится спасать из огня? Или случайный прохожий, бросившийся на помощь тонущему человеку? Каждый делает все, что в его силах. И вот сейчас, руководствуясь подобными принципами, он оказался в крайне сложной ситуации и, возможно даже, умрет страшной смертью, хотя мог бы убраться подальше от этих мест и подыскать себе более приятное занятие.
Майк в сердцах выругался. Волкмейер глянул в его сторону:
— Что, страшно стало?
— Да мне было страшно с самого начала! И как только человек может вляпаться в такую историю? Я же не святой… Я обычный, в меру эгоистичный человек, который до сих пор пытался хоть как-то устроиться в этой жизни.
— Я тоже такой, — кивнул Волкмейер. — Мне надоело пасти чужих коров, зарабатывать своим горбом деньги, которые потом уходили в чужой карман. Хотел заиметь что-нибудь свое.
— Теперь у тебя есть все, но твое ли оно? Хотя никто вроде бы не собирается чинить тебе исков.
Волкмейер снял шляпу и протер своей грубой ладонью пришитую изнутри ленту.
— Я видел, как здесь строили дамбу. Видел, как хлынула вода, заполняя каньоны, по которым я, бывало, проезжал верхом. И видел, как уходили под воду древние руины, кивы. Это был знак судьбы, благословение свыше, вот что я тебе скажу.
Майк Раглан направился к своей машине. Ему надоело слушать болтовню старика. Он принял решение и не желал медлить. Возможно, он и так уже опоздал.
Обернувшись, он увидел, что Волкмейер стоит на том же месте.
— Я хочу, чтобы ты хорошенько уяснил себе одну простую вещь, Волк. Я отправляюсь туда и рассчитываю вернуться обратно вместе с Эриком Хокартом. И тем, кто вздумает встать у меня на пути, не поздоровится. Запомни же мои слова: всякому, кем бы он ни был!
Глава 29
Майк Раглан вошел в хижину на вершине горы и сразу же увидел широкий балахон, лежавший на его спальном мешке. Рядом с балахоном валялся старый засаленный тюрбан, похожий на тот, какой был у Таззока. Присев на складной стул, он развернул карту, нарисованную на куске холста.
Возможно, Майк не был трусом. Но на сей раз он испугался не на шутку. За годы странствий он не раз попадал в опасные ситуации. И вдоволь побродил по свету — заходил в древние монастыри, в которых, как считалось, обитала нечистая сила, исследовал катакомбы, где хоронили покойников, но он всегда отчетливо представлял, с чем ему пришлось столкнуться. А вот сейчас Майк имел на этот счет лишь самые смутные представления. Он внимательно разглядывал карту, которую давным-давно подарил ему старый ковбой из Флагстаффа, — тот когда-то срисовал ее с карты, вытисненной на золотой пластине. А проход на Обратную Сторону, которым ходил старик, был теперь скрыт под водой. Но теперь Майку стал известен еще один — находившийся к западу отсюда. Проход тот обнаружил Джонни, разъезжавший в поисках отбившихся от стада животных.
В самом центре карты возвышалась Ничейная гора, вычерченная с особой тщательностью. В прежние времена можно было запросто переправиться через реку, но теперь перебираться на другой берег приходилось в объезд. После того как выстроили дамбу, вода поднялась вверх по каньону и река стала значительно глубже. Ему предстояло переправляться через реку, а через киву идти нельзя. Во всяком случае, ему было сказано, что этот ход ведет прямиком в западню. Хотя с другой стороны, Шеф проходил сквозь ту нишу и вернулся обратно целым и невредимым.
Ладно, он попробует через Яму. Там тоже есть ход, и, если ему повезет, он отыщет то место.
Что случилось с Каваси? Последнее время Майк все чаще вспоминал о ней. Он считал ее воплощением одиночества. И постоянно видел перед собой ее огромные темные глаза, мягкие губы…
О чем, черт возьми, он думает? Не время думать о девочках. Сейчас его главная задача — благополучно перейти на Обратную Сторону, остаться при этом в живых, затем отыскать Чертоги Архивов и, пробравшись по ним, найти дорогу в другие помещения.
«Ты идиот, Раглан, — мысленно твердил он себе, — ты форменный идиот. Пока еще не поздно, вернись в Дюранго, садись в самолет и выбирайся отсюда. К дьяволу все это!»
И все же он ни за что бы так не поступил. Даже подыскивая разумные оправдания своему бегству, он прекрасно знал, что все равно пойдет туда, пойдет обязательно. Он обязан быть честным перед самим собой. Разве из-за Эрика он рискует жизнью? Может быть, его манит неизведанное?
Он потратил многие месяцы на изучение руин древних поселений анасази. Ему не раз приходилось располагаться на ночлег в их кивах, среди заброшенных развалин. Он ходил их тропами, стоял на тех полях, где они некогда выращивали маис и тыквы, держал в руках черепки, оставшиеся от посуды. Многие из анасази наверняка присоединились к племени хопи, другие перешли к индейцам-мимбренос, а многие умерли. Но хотя бы некоторые из них вернулись в Третий Мир — как им там живется?
Иногда, сидя в одиночестве среди развалин какой-нибудь древней постройки, Майк чувствовал себя одним из них. Ему представлялись высокие смуглые люди, растирающие зерно, таскающие воду вверх по крутым тропам или ткущие полотно, — словом, занимающиеся своими повседневными делами.
Какая участь постигла их? Судя по тому немногому, что ему удалось узнать, некоторые из них остались со «злыми людьми», но были и такие, которые бежали из того мира, уходили в горы, скрывались в каньонах, где продолжали вести привычный образ жизни, очень похожий на ту жизнь, что они вели на Меса-Верде, Ховенвипе или в Чако-Каньоне.
Майк осмотрел свой пистолет, затем вытащил из вещмешка еще один, девятимиллиметровый «хеклер-и-кох», и тут же засунул его в специальную кобуру, находившуюся внутри ремня у поясницы. Но это он сделал на всякий случай, для подстраховки. Потому что все свои надежды возлагал на «магнум» 357-го калибра.
Где сейчас Таззок? Ему нужно еще раз поговорить с ним, чтобы получить дополнительную информацию.
И где Каваси? Жива ли еще? Или они схватили ее? Возможно, убили или бросили в темницу…
Он вышел из хижины, подошел к киве и, остановившись на пороге, заглянул внутрь. Интересно, чьи это свежие следы? Кто их оставил? И когда?
Он посмотрел на зиявшую в стене нишу, напоминавшую разинутую пасть хищника. А пятна на стене сейчас казались сверкающими глазами. Майка охватило какое-то странное беспокойство, с каждой минутой нараставшее. Майк неуклюже переминался с ноги на ногу, опасливо поглядывая по сторонам.
Шеф подошел поближе. Он то и дело начинал глухо рычать, затем принялся обнюхивать камни, из которых была выложена стена кивы. Скрывалось ли там нечто? Нечто, которое сейчас выбралось наружу и рыскало среди руин…
Небо в этот день было бездонно-голубым, по нему плыли крохотные белые облачка. Река ослепительно сверкала на солнце, и над ней грозно возвышалась погруженная в безмолвие Ничейная гора.
Есть ли там тропа, ведущая на вершину? Если таковая и была, Майк не мог разглядеть ее — его со всех сторон окружали голые, отвесные склоны красноватого оттенка. И кого бы он ни спрашивал, все неизменно отвечали, что пути на вершину нет. Только однажды один старый мормон сказал, что такая тропа якобы существует; там, на вершине, пасутся дикие лошади, которые, видимо, отыскали тропу, чтобы восходить на вершину и спускаться с нее, так как зимы в этих краях бывают суровые и ледяные пронизывающие ветры вдоль и поперек продувают ничем не защищенное горное плато.
В небе, словно в предвкушении пиршества, закружил одинокий сарыч. В конце концов, добыча ему достанется, нужно только подождать.
Интересно, а там водятся сарычи? Или орлы? А есть ли такие ворота в небе, через которые они могли бы отсюда перелететь туда?
У него вдруг появилось ощущение, что за ним наблюдают. Он резко обернулся, но, ничего не заметив, перешел к другому склону вершины. Немного помедлив, принялся спускаться в противоположную от реки сторону. Майк однажды уже проходил здесь, поэтому без труда отыскал тропу, ведущую на дно Ямы.