Страница 46 из 53
Мне показалось, что Розитер сошел с ума. Я не осознавал этого раньше, но он, должно быть, тронулся. Все, что он нес, не имело никакого смысла, и Барби-Энн, по всей видимости, считала так же.
— Папа! — позвала она робко. — Пойдем в дом.
— Он все сделает так, как надо. Этот парень сможет! И когда-нибудь будет иметь хозяйство побольше твоего, Тэлон!
— Розитер, не обманывай себя. Близнец Бейкер закончит свои дни на веревке, если его не убьют в перестрелке. Не знаю, за кого ты его принимаешь, но он уже доказал, что вор и убийца. Даже повешенье — слишком легкая смерть для него.
Остановившись, Розитер перевел на меня слепые глаза и покачал головой.
— Ты ничего не понимаешь, — возразил он.
Моему коню, как и мне, не терпелось отправиться в путь. Барби-Энн опять позвала:
— Папа! Пойдем в дом.
Но он вырвал руку. И снова положил ее мне на плечо.
— Тэлон, спаси его. Не дай им его повесить. Ты хороший человек… хороший. Я знаю. Не позволяй им вешать его.
Потом Розитер сплюнул.
— Этот Бэлч! Первый схватится за веревку, конечно. А майор… он такой же, как все армейские. Дисциплина! Тоже будет за повешенье. Ты должен остановить их, Тэлон.
Я поставил ногу в стремя и вскочил в седло. Разворачивая коня задом к Розитеру, я спросил:
— Ты просишь за него? Он же украл и твой скот!
— Он не знал, что это мой. Просто не знал. — Розитер восхищенно тряхнул головой. — Однако ловко! В самом деле ловко. Так ты думаешь, они его не поймают? Ты сам говорил. Ты думаешь, они не смогут?
— Розитер, иди домой. Тебе надо отдохнуть. Мы найдем его, и если твой скот еще здесь, то вернем его.
Он отвернулся от меня, его голова немного тряслась. Сейчас я испытывал к нему только жалость. Розитер мне никогда не нравился. Даже будучи мальчишкой, я не любил его. В нем всегда чувствовалось что-то напускное, искусственное, что-то показное, какая-то личина, за которой, как оказалось, не было ничего. А теперь, когда все физическое великолепие пропало, осталась одна шелуха.
С тех пор как поступил к нему в работники, я видел его только в полумраке дома. И в нем угадывались остатки былой силы. По крайней мере, такое он производил впечатление. Но на солнце следы разрушений сделались очевидными.
— Уходите! — раздраженно выкрикнула Барби-Энн. — Уезжайте отсюда! День, когда вы приехали к нам работать, стал несчастливым для нас. Из-за вас он стал таким… Из-за вас!
Посмотрев на нее, я пожал плечами.
— Когда мы вернем скот, я уйду. В любое время. Мне жаль, что вы так думаете.
Розитер стоял спиной к нам.
— Джон? — пробормотал он. — Джон…
Неожиданно он повернулся ко мне.
— Не дай им повесить его! Не дай!
— Черт побери, Розитер! Этот человек вор! Он украл твой скот — как и у всех в этой котловине — и попытался разжечь войну. Какое тебе дело, что с ним станет!
Старик смотрел на меня слепыми глазами.
— Какое дело? Какое мне дело? Да он мой сын!
Глава 25
Мой конь мог идти шагом так же быстро, как многие лошади бегают рысью. От ранчо мы направились на юг, однако я не собирался догонять отряд по поимке преступника, поскольку не терпел ездить в толпе; мне не раз приходилось замечать, что слишком часто лидером группы или даже компании единомышленников становятся совсем не те люди.
От ранчо Розитера до хижины на среднем Конхо было миль тридцать пять с небольшим по трудной дороге, и я двинулся по прямой.
Незадолго до наступления ночи я спешился у истока Кайова-Крик и, не расседлывая коня, развел костер и приготовил кофе с беконом. Убрав сковородку и кофейник, направился к низине, расположенной в прериях где-то в полумиле от ручья, которую приметил еще раньше. Здесь сочился слабый источник, едва выходивший на поверхность, но его хватало, чтобы трава оставалась зеленой. Я привязал за колышек коня, оставив его часовым, а сам завернулся в попону и как младенец проспал до тех пор, пока на небе не погасли последние звезды.
Пробираясь вперед, я держался низин намного западнее страны кайова и выбрался из перелеска в ущелье Типи с южной стороны от хижины.
Ни дыма, ни каких-либо признаков жизни.
Несколько минут я сидел на сивом, наблюдая за домом. По всем признакам его покинули, к тому же остался довольно отчетливый след, ведущий на юго-восток. Рассмотрев все как следует, я двинулся дальше.
Хижина оказалась пустой. Почти весь провиант забрали. Оставалась кое-какая поношенная одежда и немного непригодной утвари. В очаге еще стоял теплый кофе. Помешав угли, я подогрел его и, пока ходил от окна к окну, выпил из кружки с отбитой ручкой.
Потом вышел наружу. Напоив коня, вернулся в дом. Все, что имело хоть какую-то ценность, увезли.
Взобравшись на коня, я двинулся по следу на юго-восток мимо горы и через несколько миль добрался до Спринг-Крик.
Впереди меня ехал только один всадник, ехал не торопясь. Следу несколько часов. И он принадлежал той самой лошади с широким, летящим шагом.
Близнец Бейкер!
На юго-восток отсюда, между реками Сен-Сабо и Лльяно, раскинулась земля, о которой я знал только понаслышке из разговоров в хижине и в салуне.
На следующий день, вскоре после восхода, я въехал в Убогую Лощину.
Тут оказался лишь голый кустарник да жердяной загон, вполне годившийся, чтобы некоторое время держать в нем несколько голов скота. А судя по помету, скот стоял здесь недавно, если не считать старых следов, указывавших на то, что загоном пользовались много раз.
Сбоку под деревьями я нашел небольшой круг, выложенный камнем, в котором неоднократно разводившийся огонь оставил толстый слой золы. Зола была холодной, но следы выглядели не более чем двухдневной свежести.
Присев под большим старым пеканом на корточки, я разглядывал загон, мысленно пытаясь представить ближайшие окрестности. Очевидно, Близнец Бейкер крал скот относительно небольшими партиями и отгонял его разными путями к этому или другим временным загонам, оставляя там, пока ездил за новой группой животных. В ручье не пересыхала вода, и травы хватало, чтобы прокормить небольшое стадо. Собрав достаточно скота, он перегонял его дальше на юго-восток.
Выбравшись из Убогой Лощины, я направился к излучине Сен-Сабо и разбил под деревьями лагерь. Затем приготовил себе поесть, выбрав место для костра таким образом, чтобы дым, поднимаясь сквозь листья, рассеивался среди них, не оставляя заметного столба. Находясь на довольно большой возвышенности, с которой хорошо были видны окрестности, я, прислонившись спиной к дереву, разглядывал панораму.
Я видел огромного старого бизона с двумя молодыми коровами, рассеянные группы антилоп и несколько случайных канюков. Кроме них — ничего, только простор и колышущиеся волны горячего воздуха. И тем не менее меня не покидало какое-то суеверное тревожное ощущение, не соответствовавшее спокойной красоте земли. У меня появилось предчувствие, что я направляюсь прямиком в ловушку.
Бейкер должен где-то иметь базу — место с водой и хорошим пастбищем, где можно временно держать большое стадо. Отдохнув, я не спеша отправился в путь. Места; где я проезжал, выглядели теперь более суровыми; довольно часто попадались участки, поросшие кедром.
Дважды я разбивал лагерь. И дважды натыкался на перевалочные пункты, где скот — в основном молодняк, если судить по помету, — некоторое время держали в загонах.
Этот край выглядел совершенно безлюдным. Несколько раз я замечал следы пребывания индейцев, но все они были старыми. Поначалу мне попадались только отпечатки, принадлежавшие той самой лошади с широким шагом. Но теперь появились и другие — как одиноких всадников, так и небольших групп по два-три человека. Все они вели на восток.
С рассветом я вновь взобрался на раскачивающуюся спину моего бронка и принялся высматривать след… И он нашелся. Несмотря ни на что, мне нравилась эта поездка по широкой равнине, где вокруг меня простиралась прекрасная земля без конца и края. За ущельем следовал каньон, переходивший в какую-нибудь новую расщелину, и хотя места казались пустынными, они могли ввести вас в заблуждение. Куда бы ни глянул человек, везде между горами таились укромные убежища, способные укрыть целую армию… или индейский военный отряд, гоняющийся за скальпами и славой.