Страница 39 из 53
— Куда ты собрался?
— Хочу отыскать Денни, — ответил я.
У нас не хватало людей, и нужно было присматривать за скотом, но исчезновение парня грызло меня изнутри и не давало покоя. Если он мертв — что вполне возможно, — то это одно дело. Но вдруг он ранен? Лежит где-нибудь и медленно умирает?
Для меня Денни ничего особенно не значил — просто ковбой, с которым мы вместе работали на одного хозяина. Однако я догадывался, что и остальные подумывали о том же.
Оседлав своего каурого, я выехал из ворот, когда солнце стояло уже высоко. Взобравшись на горный кряж, я опустил поля шляпы, чтобы защитить глаза от слепящих лучей, и внимательно осмотрелся.
Прошел дождь, смывший все следы. Однако Денни уехал на долговязой кобыле, одетый в мою рубашку в красно-белую клетку.
Скорее всего, он разыскивал Лизу, которая жила где-то на юго-востоке… По крайней мере, мы так считали.
На юго-востоке лежала страна кайова, страна команчей, земля, по которой ездили липаны.
Даже фургоны, отправлявшиеся с ранчо за продовольствием, пересекали ее только в сопровождении до зубов вооруженного эскорта. И в эту страну я направлялся… Совершенно один.
Глава 21
Я в одиночку въехал в эти бескрайние земли. Далеко-далеко впереди зеленое море равнины смыкалось с небом. Поскольку мне и раньше приходилось покрывать такие расстояния, то я знал, что здесь нет ни конца ни края и только горизонт убегает в еще более таинственную даль.
Тут водились антилопы, изредка попадались небольшие группы бизонов, оставшиеся от бесчисленных стад, которые несколько лет назад перекатывались по прерии как грозные волны.
Мой каурый скакал, насторожив уши, настроившись на большое расстояние, потому что был таким же привычным к седлу бродягой, как и я сам. Он всегда смотрел вперед, всегда жаждал новых троп, новых подъемов, новых спусков.
Я не шел по следу, поскольку дождь ничего не оставил. А подчинился собственной интуиции, предоставив ей отыскивать путь, а коню угадывать направление. Родившись мустангом, каурый остался таким же чувствительным к запаху следа, как гончие, и таким же осторожным, как волки. Скот увели куда-то на юго-восток, и хотя следы исчезли, но остался помет.
Кроме того, по земле ведут определенные пути, и будь то путешественник или стадо, они используют предоставленные им природой возможности. Очень редко человек взберется на горный пик, если только ему не надо осмотреть окрестности. И скот тоже не станет этого делать. Бизоны умеют отыскивать легчайший путь, и в этом деле они так же сообразительны, как какой-нибудь проектировщик дорог.
Стадо пойдет в обход холмов, через невысокие перевалы и спустится в некрутые проломы. Поэтому, до известной степени, я должен следовать тем же принципам. Проблема заключалась в том, что этими же путями мог следовать и индеец — пока не добрался бы до желаемой цели. Хотя временами индеец мог взбираться и на гряду, чтобы осмотреться вокруг.
Я ехал по земле миражей. Как случайный мираж предоставлял человеку возможность разглядеть, что там за горизонтом, точно так же он мог позволить обнаружить самого человека. Привычные к миражам люди извлекали для себя много полезного, наблюдая за ними. И никто не знал миражи лучше индейцев, разъезжавших по этим диким землям, простиравшимся севернее Мексики.
Горные пики Лопеса находились на юго-востоке, и я придерживался их в качестве ориентира, чтобы не сбиться с направления. Прямо передо мной протекал ручей. Я спустился к нему и остановился под пеканами, прислушиваясь.
Налетевший издалека ветер оказался слишком слаб, чтобы все время шелестеть листвой. После дождя ручей бежал куда веселее. Все выглядело необыкновенно спокойным.
Попадались следы антилоп и оленей, даже секачей — диких кабанов, которых я до сих пор не видел так далеко на северо-западе. А они, должно быть, давно уже здесь обосновались.
Встречал я и отпечатки коровьих копыт и даже совсем свежий громадный след Старого Бриндла — я уже научился отличать его следы от всех остальных.
Я был уверен, что где-то здесь перегоняли через ручей краденый скот. Конечно, дождь все смыл, но там, где скот шел по грязи, что-то должно остаться. Похоже, и Денни в поисках Лизы переправлялся где-то здесь. Да и она сама тоже, если только… если только направление, в котором мы тогда ехали, не было выбрано для отвода глаз. Когда я оставил ее у ручья, она могла направиться как на восток, так и на запад.
На запад? Вполне возможно… но не похоже. Чем дальше на запад, тем более дикой становилась местность. И все меньше встречалось воды. Кроме того, открытая степь простиралась на многие мили до самого Пекоса и была сухой… совершенно сухой.
Все указывало на то, что Лиза поехала на юг или на восток… А как же индейцы?
Станция почтовых дилижансов, известная как Бен-Финклин, расположена не менее чем в сорока милях отсюда.
А где же жилище Берта Харли?
Вряд ли от ранчо «Стремени» до него больше десяти миль. Значит, оно тоже где-то дальше по ручью или в каком-нибудь ущелье, выходящем к нему. Бог с ним, я искал не его.
Неожиданно меньше чем в пятидесяти ярдах от меня возник из кустов… ну конечно же, Старый Бриндл.
Он стоял, наблюдая за мной, задрав голову и раздувая ноздри. Когда он так стоял, я мог бы вытянуться под его рогами в полный рост — такой он был здоровый. И в такой замечательной форме.
На какое-то мгновение мы просто замерли и смотрели на него — я и мой каурый. Потом, повернув коня в сторону, я небрежно махнул рукой.
— Успокойся, приятель, — крикнул я ему дружески, — никто за тобой не охотится.
Пока я как можно дальше объезжал Бриндла, он не спускал с меня глаз, следя за мной, как кот за мышью.
Вдоль моего пути еле слышно журчал ручей, и я петлял между пеканами, изредка попадавшимися дубами, грецкими орехами и меските, которые росли немного поодаль от воды.
Неожиданно, примерно в полумиле от того места, где мне повстречался Старый Бриндл, я натянул поводья.
Следы скота — целого стада — пересекали ручей и тянулись дальше на юг. Эти следы были оставлены несколько дней назад, но я разглядел и слабые отпечатки более ранних перегонов, почти стертые дождем и временем. Мой каурый двинул вперед, но неожиданно запнулся, и я увидел, как гремучая змея переползла след. Остановившись, она подняла голову и без малейшего дружелюбия посмотрела на меня. Змея оказалась в пять футов длиной и дюйма на полтора толще моего запястья.
— Держись подальше от моего пути, — шепнул я, — а я постараюсь держаться подальше от твоего.
Развернув каурого, я переправился через ручей. Вода достигала ему только до колен. Коровий след вывел меня на равнину.
Здесь, на границе степей, я осадил коня. Пики Лопеса по-прежнему маячили на юго-востоке. Значительно ближе — прямо на юге — возвышался еще один пик, который мог оказаться достаточно высоким. Подобное в этих местах называют горами, но только не в такой горной стране, как Колорадо. И тем не менее передо мной лежала пересеченная местность.
Одинокий пик на юге находился милях в двадцати пяти от меня, однако не более чем в пяти-шести милях виднелась какая-то зелень, которая могла оказаться деревьями, росшими вдоль ручья. Неприятность заключалась в том, что как только я окажусь на равнине, то сразу же попаду в поле зрения любого наблюдателя… Конечно, местами встречались низины, но они были совсем не так глубоки, как мне бы хотелось.
Еще раз осмотрев берега ручья, я не обнаружил следов подкованной лошади. Но перегонявший скот человек на чем-то ехал!.. Если только не верхом на индейском пони!
А что, это мысль.
Но лошадиных следов я не нашел никаких. Значит, он передвигался по воздуху, рассердился я.
Озадаченный, я снова осмотрел землю. Ничего, однако скот редко сам по себе собирается в такое большое стадо, если его не гонят. Обычно коровы бредут небольшими отдельными группами.