Страница 11 из 29
Из своего лагеря у реки Оскар Нирлэнд видел, как ковбои уезжали из города, и улыбался им в след. Это была недобрая улыбка. Своих противников он. определил с первого взгляда и сразу разгадал их намерения. Они, наверное, полагали, что их отъезд сорвет собрание, положит конец самой идее выборов шерифа как таковой. По крайней мере тот, что постарше, думал так. О, как он заблуждался!
Правильно оценив ситуацию, Нирлэнд вынес точное суждение насчет Чесни. Хардин был спокойным и, наверное, самым разумным из всей компании. Но именно по причине своей рассудительности он станет придерживаться золотой середины. Чесни же, напротив, сделан из того же теста, что и все фанатики. Шорт и Мак-Альпин (имена участников погони Оскар выяснил еще задолго до их возвращения) будут во всем следовать за Чесни.
Киммел… вот кто внушал сомнения. Упорный, несгибаемый. В решающей схватке он окажется среди сражающихся. Оскар Нирлэнд решил избегать любых соприкосновений с Киммелом, уходить в сторону везде, где только Киммел мог противостоять ему. Иногда лучший способ устранить противника — не дать ему никакого шанса на борьбу. При необходимости Нирлэнд умел справиться и с серьезным соперником, но предпочитал уступить дорогу, не оставляя оснований для противодействия.
Нейлл, по его мнению, вовсе не стоил внимания.
Он вернулся к огню. Вода уже кипела. Засыпав в котелок кофе, продолжал размышлять. Хотелось одним выстрелом убить сразу двоих зайцев. Свести счеты с человеком по прозвищу Ки-Лок и как следует растрясти городишко. На много рассчитывать не приходилось, но и своего упускать не следовало… Ему казалось, сделать это так же просто, как отнять конфетку у ребенка. А потом он поедет на запад вместе с этой блондинкой, увозя к тому же хороший куш, и где-нибудь обоснуется. Через час после приезда во Фридом он уже знал, чем займется.
Оскар Нирлэнд не отличался тонкостью натуры. Не умел мечтать, строить сложные планы. Любовь и сострадание для него оставались абстрактными понятиями. Крупный, сильный человек, он отличался упрямством и жестокостью, его никогда не заботили интересы других, даже близких ему людей.
Плеснув в котелок холодной воды, чтобы осадить гущу, он вспомнил о Кристине. Но его размышления о ней не вышли за рамки того, что сделает с ней, когда разыщет. Если бы Оскар умел вызывать духов умерших, то мог бы получить хороший совет от одного военного атташе в австралийском посольстве, который тоже ошибался насчет Кристины.
Глава 6
Мэтт Килок всегда питал большие надежды и имел мало иллюзий. У него было четкое представление о том, чего хочет от жизни. И он знал, что ему необходимо в первую очередь.
Мечтал иметь ранчо с хорошим пастбищем и водопоем, стадо, которое приносило бы доход, и табун просто потому, что любил лошадей. Он не рассчитывал на подарок судьбы, не собирался жениться на богатой невесте или разбогатеть воровством, как поступали некоторые. Знал, что легкого пути не существует, и не искал его. Гордился тем, что идет своею собственной дорогой, сам объезжает своих лошадей, сам выигрывает свои сражения. И сам зарабатывает свои деньги.
То, что нажил себе противников, обложивших его со всех сторон, понял и принял как факт. Ничего не поделаешь, им нужны такие проблемы, он их обеспечит. Ему приходилось противостоять природе и людям, и Мэтт всегда был готов отплатить обидчику тем же и добавить немного еще. Подставлять вторую щеку не привык.
Кристина свалилась на него как снег на голову. В его душе уже сформировался образ женщины, которая была бы ему нужна. Над внешностью ее он не задумывался, но характер представлял: его жена должна идти рядом с ним, а не позади него. Он знал жизнь и знал, какого типа спутница ему подойдет. Увидев Кристину, сразу понял: вот она.
Он мечтал о доме, куда приведет девушку своей мечты, но теперь, когда нашел ее, никакого дома еще и в помине не было. Кровом ему служила нависшая скала возле бассейна с водой в безлюдных диких горах.
В любом деле прежде всего необходим план. Чтобы добиться чего-то, важно четко представлять, в каком направлении двигаться. Если этого нет, ничего и не будет. Человек как корабль в море: стремясь к конечной цели, может менять курс множество раз, но он должен видеть перед собой заветную звезду, идти к ней, а не плыть по течению.
Мэтт Килок не предполагал оставаться в земле навахо. Его манил юго-запад, лесистый край близ Белых гор и к западу от них. О табуне диких лошадей, обитающих в ущельях Колорадо, он узнал случайно — просто повстречал его в пути и загорелся желанием приручить одного жеребенка, который ему очень понравился.
Встреча произошла некоторое время назад, и, конечно, навахо или юты могли отловить коня, но он считал это маловероятным. Немногие индейцы добирались до этой далекой пустынной страны. При некоторой удаче он уехал бы отсюда с отборным племенным табуном.
Большинство диких лошадей не заслуживало никакого внимания, но среди тысяч кочующих по равнинам и горам особей попадались выдающиеся экземпляры, хотя произвольное спаривание и отлов лучших постоянно ухудшали породу, что по прошествии не столь уж многих лет привело к вырождению. Но пока еще все обстояло иначе.
Этот конкретный табун имел особое происхождение, и были все основания считать его племенным. Мэтт знал, где искать этих лошадей. Завтра вместе с Крис они поедут на север к реке и попытаются их найти.
Хуже всего было то, что их только что образовавшаяся семья отчаянно нуждалась в припасах. Скрываясь от преследователей из Фридома, он вынужден был оставить все покупки, ради которых проделал столь долгий путь.
Разжиться мясом имелся шанс во время завтрашнего путешествия: если повезет, они подстрелят горного барана или оленя.
Кристина ждала его возле бассейна.
— Я приготовила ужин, — сообщила она, но оба не двинулись с места. Солнце садилось в багровую пасть ущелья, стены которого пылали огнем. Они стояли, наблюдая, как изменяются цвета на закате, слушая, как грустно кричит перепелка и ей отвечает другая.
— Я люблю тишину, — сказала Кристина. — Кажется, будто она каким-то образом проникает в меня, успокаивает, разглаживает все неровности, и все неприятности теряют значение.
За едой они почти не разговаривали. Обменивались только общими фразами, каждый ощущая присутствие другого.
Перед сном, в последний раз обходя вокруг стоянки, он подошел к загону — участку, заросшему кустарником, ограниченному натянутыми между деревьями веревками. Обрадовавшись хозяину, буланый заржал и потянул его за рукав.
Их лагерь был надежно скрыт. Никому из едущих к Болотному перевалу, если бы такие появились, и в голову не пришло бы сворачивать с пути и заезжать в их каньон. Устье его распахнулось широко, но ничего привлекательного не сулило — голые стены, камни, заросли, в то время как впереди становился виден Болотный перевал и, казалось, манил к себе.
Только потом, за одним из поворотов, открывалось зияющее жерло гигантской пещеры, украшенной таинственными руинами. Поверхность массивной скалы, возвышающейся над ними, была вся испещрена темными потеками, оставленными бесчисленными дождями. Размеры великих руин, безмолвных и напоминающих убежище духов, скрадывались громадностью пещеры и торчащей над нею скалы.
Это было отличное место, и ему не хотелось покидать его. Здесь обитали привидения, он это чувствовал и не тревожил их. Казалось, что и они сознавали совпадения в их отношениях к природе, как будто ощущали его любовь к этому безмолвному краю.
Тихо подошла Кристина и молча стала возле него.
— Тебе, наверное, кажется, что мы на другой планете, — сказал он.
— Ты прав, и я рада этому, Мэтт. Мне трудно поверить, что я знала какой-то другой мир. В свое время мой народ был народом гор, и любовь к дикой природе у нас в крови.
Рано утром по извилистой тропе, скрывающейся среди кустов и обломков скал, они выехали из каньона и направились на север. Пару раз Ки-Лок замечал вдалеке антилоп. Из-под копыт его лошади выскочил заяц и бросился прочь, но не успел сделать и трех прыжков, как меткий выстрел сразил его.