Страница 17 из 45
Ирландец уселся на берегу реки под деревьями и стал ждать, напряженно прислушиваясь. Луна зашла. Крис задремал было, проснулся, снова задремал. Никто так и не появился.
Небо посветлело: близился восход. Мэйо поднялся на ноги и зашагал назад к лагерю, что находился в двадцати ярдах от дерева, под которым он устроился. Ничего нового.
Крис поднялся на возвышенность и оглядел прерию, но бескрайняя равнина, на которой тут и там поднимались холмы, была безлюдна.
А что, интересно, поделывают южане-ренегаты? Наверняка пытаются вернуть пленника, равно как и лошадей. И отомстить тем, кто обвел их вокруг пальца.
Крис возвратился в лагерь и резко остановился, заметив следы. И не только следы, но и папиросные окурки. Два. Крис курил редко, а если и курил, то глиняную трубку, а Пратта за этим занятием вообще не видел. Однако кто-то стоял здесь, переминаясь с ноги на ногу, судя по четким отпечаткам в земле; и этот кто-то скатал и выкурил по меньшей мере две папиросы, пока наблюдал из засады.
Крис опустился на корточки, разглядывая следы. Крупный мужчина в поношенных сапогах; стоптанные каблуки; одна подошва треснула поперек. Поднявшись на ноги, Мэйо поглядел сквозь ивовые ветви туда, куда, судя по всему, смотрел незнакомец. Взгляд его уперся в тот самый участок земли, где спала или сидела Барда. Ирландец сам выбирал для нее местечко поудобнее.
Криса охватила паника. Он уехал тайком, никому не сказавшись, а потом Реппато, надо полагать, поступил точно так же! Полагая, что Крис Мэйо рядом, он отправился спасать полковника и, сам того не зная, оставил Барду одну.
Крис тщательно осмотрел землю вокруг, но из того, что увидел, мало что понял. В Ирландии ему нечасто приходилось разбирать след, разве что оленя, промышляя браконьерством, да порою заплутавшей скотинки. И то куда проще спросить у фермеров или путников, не видали ли те пропавшую корову, нежели выслеживать негодную. Вот если забредет в нагорья — тогда дело другое.
Главное — это здравый смысл, полагал Крис. Люди куда менее изобретательны, нежели им кажется, и к какому бы способу ни прибегли, чтобы запутать след, способ этот известен и другим тоже. А тот, кто захватил Барду Маклин, наверняка погони не ждет.
Ну и что из этого? Кто он и куда направился? Только не в лагерь в лощине, иначе Крис столкнулся бы со всадниками в пути. Так куда еще? Этот волк-одиночка, скорее всего, из числа южан-ренегатов, однако не обязательно. Предположим, что из южан; стало быть, этот человек вознамерился оставить Барду себе или потребовать за нее выкуп у железнодорожного ведомства. Скорее всего, так оно и есть, решил Крис. Среди такого сброда, что собрал вокруг себя Парли, преданность и верность не в моде; каждый только и ждет, чтобы урвать кусок побольше.
Утро вставало пасмурное и туманное. Крис досадовал, злился, не находил себе места, не зная, что делать, однако и сложа руки сидеть был не в силах. Он попытался разобрать следы незнакомца, что вели через прогалину, однако не преуспел. Ирландец осторожно кружил по поляне, одним глазом следя за местностью, другим высматривая на земле хоть какую-нибудь примету, что дала бы ему ключ к разгадке. Отчаявшись, Мэйо подошел к коню, сел в седло и шагом поехал прочь из лагеря. С холма, где он побывал прошлой ночью, углядеть одинокого всадника нетрудно: для этого нужен либо зоркий глаз, либо очки. Крис изрядно рисковал, но ему было все равно. Он думал только о Барде. Барда оказалась в руках неизвестного, девушку необходимо найти, и немедленно.
Неожиданно для себя самого Крис напал на след, и маленькая победа эта делала честь отнюдь не охотничьему искусству ирландца, но его терпению и настойчивости. Здесь проехало пять лошадей, согнанных вместе; копыта одной из них вдавливались в землю куда глубже прочих. Крис отлично понимал почему. Некий человек поймал пять коней из числа тех, что разбежались по прерии, оседлал одного из них, а остальных повел в поводу. Крис двинулся было дальше в изначально выбранном направлении, затем, повинуясь внезапному наитию, свернул в сторону и поехал по следам маленького отряда.
Крису потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что именно этот человек застал Барду одну. Он что-то видел… возможно, как Реп или Крис уходили от ручья… и задержался проверить, в чем дело. Затем он либо поехал прямиком в заросли, либо подождал, пока уйдет второй. Скорее всего, подождал, решил Крис, вспомнив про два окурка.
Недалеко от того места, где некогда были привязаны лошади, ирландец отыскал следы здоровяка, а рядом — маленький, четко очерченный отпечаток каблучка в рыхлой земле между кустиками травы… Барда.
Все понятно. Тот же самый человек, что словил лошадей, обнаружил и Барду, но не стал возвращаться в лагерь Парли. Поискав вокруг, Крис нашел следы, уводящие на запад. Чужак явно держался низин и избегал возвышенностей. Теперь лошадей было шесть, включая кобылку Барды.
Ирландец натянул поводья и внимательно оглядел местность, которую предстояло пересечь. Он постепенно осваивался в этом краю; слух, зрение, прочие органы чувств теперь служили Крису куда лучше, чем поначалу. Железная дорога осталась где-то далеко… и казалась такой же недосягаемой, как графство Корк.
Мэйо окинул взглядом гряду холмов, уводящую на запад. Ударив пятками мерина, он погнал коня крупной рысью. В руках ирландец сжимал винтовку; ехать по следам оказалось нетрудно.
«Одно преимущество у меня есть, — размышлял Крис, -я отдаю себе отчет в том, что ничегошеньки не знаю». А это означало, что торопиться он не станет, покуда не представится возможность сделать правильный ход; а потом можно и напролом, главное — быстро. До сих пор он ничего ровным счетом не сделал, разве что открыл огонь, прикрывая Репа и Маклина… если, конечно, они и в самом деле спаслись. Барда в плену, и виноват в этом отчасти он, Крис. Он оказался в бескрайних прериях, вдали от всего привычного и родного, и, удаляясь все дальше в неведомые земли, гонится, видите ли, за человеком, который, скорее всего, знает и умеет много такого, чего Крису и не снилось. Юноша подумал, что сейчас находится к югу от маленькой красной хибарки, где отстал от поезда. Кавалерийские отряды наверняка уже выехали, вот только в здешние края доберутся не скоро.
Парли, безусловно, ситуацию прекрасно представляет и, несомненно, уже понял, что единственный его шанс — это найти лошадей и убраться из этих мест подобру-поздорову; стало быть, он и его люди явно покинули лагерь и отправились туда, где есть надежда достать лошадей.
Человек, захвативший Барду, держал путь на запад и еще чуть южнее. Крис Мэйо пришпорил мерина. Всаднику с четырьмя конями в поводу с ним тягаться бесполезно, разве что этот тип станет менять лошадей, пересаживаясь с одной на другую, чего до сих пор не делал, даже не подозревая о преследовании.
Ландшафт понемногу менялся: холмы поднимались выше, тут и там обнажалась горная порода, склоны поросли деревьями. Земля стала суше, растительность — жестче и грубее, зеленые краски поблекли, уступили место тускло-серым тонам. Опасность сбиться с пути ирландцу не угрожала. Поднимаясь на бугор, Крис видел, как цепочка следов, словно указующий перст, белесым штрихом перечеркнула травянистую равнину и уводит к скалистому холму, что возвышается на расстоянии нескольких миль.
Очень возможно, что похититель Барды наблюдает за равниной с этого самого холма, но Крис решил, что выбора у него нет. Он погнал коня галопом.
Пит Нобль оказался в затруднительном положении. Он отыскал лошадей именно в том месте, что подсказал Мюррей, и двинулся назад. Злополучный следопыт был уже в нескольких милях от лагеря, как вдруг заметил, что с холмов спустился всадник и поехал прямо к убежищу ренегатов. Великолепный конь: ни у кого из бандитов такого коня не было!
Скорее всего, это шпион, и скорее всего, там, откуда он выехал, в засаде залегает отряд вооруженных людей. Прежде чем возвращаться, Пит решил разведать местность. Парли следует знать, что происходит.