Страница 18 из 27
Когда шаги приблизились, Брионн тихонько засвистел мелодию известной песни первых поселенцев о далекой родине, о дерзких надеждах, о тоске по любви и об удаче, которая всегда сопутствует смелым.
Шаги смолкли.
— Так можно и пулю схлопотать, приятель, — Маури говорил тихо, спокойным тоном, — в один момент.
Брионн выехал из-за кустов.
— Я тут вас ждал. Ну, подумал, надо как-то предупредить, что это я, прежде чем выезжать навстречу.
— Откуда вы узнали, что это мы едем?
— Костер ваш увидели. Вот и решили, что вы скоро появитесь.
— Но откуда вы знали, что это мы? Мистер Маури был так уверен, что мы обманем тех, что идут за нами…
— Думаю, он не ошибся. Они ведь не знают, что он здесь. А костер, который вы развели, как раз в стиле странствующей леди. А теперь они, наверное, спокойно улеглись и ждут рассвета… Чего им опасаться? Костер, романтическая девушка…
— Романтическая? — возмутилась она, — с чего вы взяли, что я — романтическая девушка?!
Брионн улыбнулся в темноте.
— Будем считать, что я начитался Вальтера Скотта.
— Надо ехать, — сухо сказал Маури. — Здесь не место для светских бесед.
Они двинулись в путь, Маури — впереди. Брионн не задавал вопросов, не говорил ни слова.
Видимо, девушка была настолько уверена в себе, что могла ехать в темноте, но скорее всего, ориентиры были так хорошо видны, что ошибиться было невозможно.
Брионн придержал лошадь, поджидая, пока Мэт обгонит его. Он знал, что мальчик устал, и предпочел не выпускать его из виду — если можно хоть что-нибудь увидеть здесь в такую темень.
Брионну не изменяла память: перевал «Дохлая лошадь» был где-то впереди, может, чуть восточнее. Пойдут ли они через перевал? Или копь по эту сторону? Если по эту, то они уже рядом. Завтра… Наверное, завтра разразится гроза…
Глава 10
На небольшой полянке Коттон Аллард натянул поводья и остановился. Когда Хоффман, Тибоди, Тьюли и остальные подъехали и собрались в кружок, он указал им след.
— Они встретились, — сказал он, — Брионн, девчонка и кто там с нею.
— Мальчишка тоже?
— Конечно. А что же ты думаешь, он бросил его где-то в горах, что ли?
Коттон напряженно всматривался в горные вершины, которые теперь были совсем рядом.
— Ни разу не слыхал ни про какие копи — на такой-то высоте. — Он раскурил сигарный окурок. — Все, им крышка. Они у нас в руках.
И повернулся к невысокому жилистому бандиту с клочковатой бородой.
— Как ты думаешь, Крикет, они пойдут через перевал?
— Вряд ли. Хотя перевал «Дохлая лошадь» как раз в той стороне.
Он взглянул на вершины, потом сплюнул на мокрую землю.
— Девчонка точно что-то знает, Котт. Наверняка. Ты погляди, как она их вывела — ну да, это она ведь почти все время впереди ехала, по следам видно. Черта с два она б сама такой маршрут проложила, если б не знала ориентиров!
— Думаешь, эта копь и в самом деле существует?
— Ну не прогуляться же она поехала! Этот Бреннан наверняка ей что-то рассказал. А может, дал какую-нибудь карту. Не-ет, как ни крути, а что-то ей точно известно. Я в этих местах полжизни провел — а все равно лучше бы не прошел — нигде не промахнулась, ни на шаг не сбилась.
— Что будем делать, Коттон? — спросил Тьюли.
Аллард передвинул окурок сигары из угла в угол крупного рта.
— Как — что? Поднимемся туда. Прикончим Брионна и того чудака, который у нее конюхом, а потом прижмем ее — никуда не денется, все выложит.
— А мальчишка?
Коттон пожал плечами.
— Дети — это у баб слабое место. Не захочет говорить — обработаем щенка у нее на глазах как следует — она сразу станет покладистой.
— Я детей еще не… убивал, — пробормотал Хоффман. — Не нравится мне это.
Коттон уперся в него взглядом холодных глаз. Смотрел и молчал. И Хоффман не выдержал — заерзал в седле, на лбу выступила испарина.
— Ты, Хофф, толковый парень, — Коттон заговорил, не вынимая сигары изо рта, — ты нам здорово помог с железной дорогой — насчет порядков ихних, движения поездов и все такое. А как начнут возить золото из Калифорнии — и еще поможешь. Мы добро помним, Хофф. Только ты сам не заставляй нас все забыть. Делай, что я скажу. Когда мы займемся мальчишкой — пойдешь прогуляться по лесу. Но гляди, — добавил он, сверля Хоффмана ледяным взглядом, — слишком далеко не забреди. Нам ни к чему, чтобы ты сейчас смылся, Хофф, совсем ни к чему.
Они двинулись дальше. Было трудно отыскивать след, но это их не слишком волновало: преследуемым здесь просто некуда было свернуть. Путь был один — вперед.
Их окружали ели, и голубые, и альпийские. Время от времени, взобравшись на какое-нибудь возвышение, они видели, что над лесом высятся лысые вершины и хребты. Голые скалы местами прикрывал снег, а выше, на самых вершинах, виднелись остатки древних ледников — снег и лед, накопленный за бессчетные зимы. Среди камней кое-где маячила низкорослая чахлая елка или дерево, разбитое молнией: это лес, пытаясь вырваться за тот предел, который положила ему природа, вторгался во владения мхов и лишайников.
— Мы их догоним еще до перевала, — сказал Крикет, — они уже недалеко.
Хоффман ехал последним. Ему было страшно. Родом он был из штата Миссури, из тех же мест, что и Алларды, и знакомство с ними водил с давних пор. Когда же они узнали, что он работает на железной дороге, то тут же завербовали его.
Начали они с того, что украли почтовых лошадей. Потом по указке Хоффмана взломали два железнодорожных вагона, в котором везли винтовки, патроны, провизию и спиртное. В другой раз Хоффману удалось узнать, когда будут везти крупную сумму в серебряных долларах — для выплаты какому-то индейскому племени. Это он, Хоффман, рассказал им, что намечаются перевозки по железной дороге золота с приисков в Калифорнии и что ему, наверное, удастся узнать график этих перевозок. Он использовал свою дружбу с кондуктором, подкрепленную небольшой суммой наличными, чтобы пристроить лошадей в багажный вагон. Но на такой поворот событий он не рассчитывал. Убийство Брионна не останется незамеченным… Правда, если это случится где-нибудь в глуши, то они, пожалуй, смогут где-то отсидеться. Но вот убить мальчишку… женщину… это совсем другое дело, и ему это вовсе не по нраву. Но Коттон Аллард… Хоффман не мог преодолеть страх.
— Надо, пожалуй, остановиться, — вдруг предложил Крикет. — Там дальше придется выезжать на открытое место, лучше, наверное, сперва поехать, посмотреть.
— Стойте здесь, — приказал Коттон. — Я поеду.
Джеймс Брионн вынул из внутреннего кармана сигару, откусил кончик и прикурил. Затем, щурясь от дыма, выкинул спичку и посмотрел ей вслед, в ту сторону, откуда они только что пришли. С каждым часом он становился все более хмурым, настороженным и замкнутым. Давно надо было остановиться и осмотреть тропу за спиной, но он все откладывал. Он все чувствовал, как в нем поднимается знакомая прежняя ярость — чувство, которое после войны он испытал всего раз или два. Оно пробудилось в ту страшную ночь, когда, вернувшись из Вашингтона, он увидел свой дом догорающим в предрассветных сумерках. Это чувство не покидало его в те месяцы, когда он не мог думать ни о чем другом, кроме одного: найти убийц.
Теперь он знал, что они у него за спиной. Они там, позади, идут этой тропой.
Даттон Маури рассказал Брионну о своих подозрениях, и теперь в нем опять поднималась эта глубокая страшная ярость, которая никогда не угасала окончательно. Было в нем что-то от древнего викинга, берсеркера, который, отбросив к черту всю осторожность, очертя голову кидается вперед с мечом в руке, думая только об одном — как зарубить врага. Дивайн знал об этом качестве Брионна и боялся за него. И Грант тоже боялся…
А теперь они были где-то здесь, эти люди, которые напали на его дом, которые виновны в гибели его жены. Люди, от которых его сын прятался в пещере и которые теперь преследовали их.
И они его догонят. Он уже решил для себя, что даст им такую возможность. Где-нибудь немного подальше он подыщет подходящее место, остановится там и будет ждать.