Страница 612 из 619
По логике, если обычную воду в бутылке потрясти, насыщая ее кислородом – в воде образуется капелька перекиси. От этого все эти «воздушные коктейли» и считают лечебными. Вот только для промышленного производства такие методы – капля в море.
Вышел на крыльцо, выбил трубку. Мастер рядом бубнил про успехи на почве производства бумаги. Обещал скоро выполнить мой заказ и выпустить мягкую туалетную бумагу в рулонах. Жаловался на отсутствие реагентов, на губернатора, на металлургов, словом, на всех. Кивал ему с задумчивым видом. Все же, как делают перекись?
Если просто соединять водород и кислород – выйдет вода. Хотя, Менделеев предполагал, что в пламени возникает сначала перекись из молекулы кислорода и молекулы водорода, и только затем перекись разлагается на воду и кислород. Так что, не все так однозначно с водой. Перекись есть везде, в воздухе, в растениях. Наши организмы вырабатывают до тридцати грамм перекиси в день. Если память не изменяет, есть гдето на юге жукбомбардир, который накапливает вырабатываемую перекись в специальных «соплах», и когда пугается, стреляет из них «отходами» в противника. Грибы, паразитирующие на деревьях, вырабатывают перекись и растворяют древесину, делая ее съедобной. Кстати, если обычные опилки вымочить в растворе перекиси, то они станут плохеньким, но съедобным кормом для животных. Однако, второе имя перекиси – «Неуловимый Джо». Везде есть, но не поймать. Как поймаешь, так она быстро разложиться, и прикинется водой.
А если водорода в пламени будет меньше чем надо для воды? Выпускать при электролизе водород и сжигать остаток в избытке кислорода? Ключевое слово – сжигать. От высокой температуры перекись разрушится. Надо обойтись без огня. Охлаждаемый катализатор? Какой? Как мне недостает грамотных химиков!
Рядом бубнил мастер, рассказывал, что белой бумаги много делать не смогут. Лекари «странной воды» не дают, говорят, им самим мало… Чего?!
– Палыч, лекари то тут причем? Они у тебя поставки из Аляски перехватывают?
– Да нее, они сами там, случайно чтото удумали. А теперь говорят, что это лекарство, и нам не дают. На тебя ссылаются! Мол, ты лекарства беречь велел. Уж и в терем жаловался, все одно ни в какую. Христом Богом прошу, вели ты этим коновалам поделиться. С меня теперь губернатор не слезет, пока ему беленых листов не выделаю…
Мастер бубнил дальше, сетуя на трудности, а у меня постепенно округлялись глаза. Это что выходит? Тут мучаюсь, память насилую, а эти экспериментаторы тяпляп и готово?
– Постой мастер. Пойдем вместе к лекарям, там и поговорим.
– Ты это… без меня сходи. Уважь старика. Укажи этим неслухам.
– Что это, без тебя?
– Да их старшой обещал, как увидит, клизму ведерную мне этой воды залить. А она у них жгучая, да и Мишка словами зря не разбрасывается. Сходи, а. Туточки тебя подожду. Медку немного есть! Обернусь за ним пока, а потом за отваром посидим. Сходишь?
Крутят мастера графом, как хотят. И кто мне про сословные деления сказки рассказывал? Старый он! Лет на десять всего старше. А у меня вообще год за два и северные надбавки!
– Схожу. С тебя тогда еще и рыбники свежие.
Мастер обрадовано закивал, отступая с крыльца, пока «благодетель» не передумал. Передумаешь тут, как же! Самому интересно. И чуточку обидно – жизнь вокруг все больше обходится без указателей.
Лекарям было не до меня. Соревнования проходили бурно, пострадавших хватало. Пришлось употребить власть и сделать хмурое лицо. Общение моментально наладилось. Вот только ясности не прибавилось.
История лекарской «странной воды» осталась неизученной. И никого это не волновало. Отделяя зерна от плевел сбивчивого рассказа, увидел ситуацию примерно так: после эпидемии лекари высеивали много мазков, по давно отработанным методикам. В паре проб размножилась необычная культура и ее тщательно «накормили», после чего начались эксперименты. Подобное рвение понятно – все медики поселений продолжали искать сказочный «пенициллин», заменивший для них философский камень. Посему, дело не ограничилось высеванием, а дошло до перегонного куба.
Результаты накапали необычные. Спирт они отогнали, как и при любом брожении. Но и спирт вышел «необычным» – не кипел на водяной бане, хотя пах спиртом. Горел этот псевдоспирт гораздо лучше обычного.
Кроме этого отогнали еще одну летучую «дурно пахнущую» жидкость. В том числе одним из дистиллятов на полочках перегонной колонны получили ту самую «странную воду». Получили очень мало, и бумагоделателям не дадут – для цехов этих капель все одно мало, а для медицины…
Вынужден был согласиться. Правда у всех своя. При этом нюхал пузырек той самой «дурно пахнущей» жидкости, и глаза из округлившихся становились квадратными. Неисповедимы пути твои… Ацетон! Это что же у них такое перебродило? Они мне тут гексоген не синтезируют ненароком? Ацетон и перекись это уже почти триперекись ацетона, или «киса». Долбанет так, что костей не соберешь. Хорошо, что кислоты в процессе синтеза не образовалось. И как мне контролировать все эти бессистемные опыты?
Отдышался от распирающих чувств. Инициатива должна быть наказуема поддержкой!
– Михаил Иванович, меня интересуют все эти жидкости в больших количествах. Кто ими у тебя занимался?
Мастерлекарь кликнул из соседней комнаты «аптекаря» Пашку. Детину лет двадцати, в лапе которого пробирки казались иголками, а подрыв «кисы» повредить ему не мог по определению.
– Павел, вот, кн… господин граф желает твои придумки в больших бутылях получить. Сдюжишь?
Детина засмущался как красна девица.
– Никак не сдюжу. Там мало выходит. Надобно чаны большие, картохи много… А у меня еще порошки не готовы, иву сушить надобно
Под конец речи аптекарь только что в полу ботинком не ковырял. У меня создалось впечатление, что парубку просто лень. Экспериментировать интереснее. Любопытным это простительно.
– Обучитьто выделыванию пару человек сможешь?
– Это завсегда! И покажу, и затравку для бурды дам. Не сомневайтесь.
Поблагодарил всех от лица царевича. Тут это ценят высоко. Осталось попить со стариком чайку с медом и загрузить мастера проблемой создания нового цеха. Пусть сам готовит «отбеливатель», а остальные вкусности найду куда деть. Ой, найдуууу…
Удивила меня Асада. Впрочем, последнее время народ как прорвало. Пусть удивляют. Главное, чтоб не до летального исхода – остальное, с такимито аптекарями, починим.
Ночью опять не спалось. Поселок гулял с размахом, и собирался продолжить это делать не один день. Алексея видел урывками, его ошалелые глаза сказали о многом. Похоже, мы задержимся тут больше, чем рассчитывали.
Задержались на одиннадцать дней. Большую часть времени проводил на большой верфи – там готовили оснастку и материал для постройки «апостола». Верфь разрослась до большого поселка, продолжающего всасывать в себя людей со всей округи и из других поселений. Рядом поднялись мастерские с домницей. Картина живо напоминала мне первые годы в Вавчуге. По крайней мере, мастера также как тогда, терзали вопросами и жаловались на недопоставки. Склады ломились от стоявших на торцах, сохнущих стволов деревьев, но готовой древесины пока недоставало. «Фанерщики» требовали увеличить промысел зверя, так как спрос на листы бешенный, а клея мало. Металлурги требовали руды, и обзывали отсутствующих тут шахтеров бездельниками. Представляю, что услышу на шахтах.
На пробу сшили из фанеры швербот «Юнга», бывший в мое время «Оптимистом». Именно сшили – медной проволокой, промазав швы варом. Справились за четыре дня. Обводы не угадал, но корытце народу понравилось. Как тузик для маленьких кэчей вполне годится.
О делах спортивных и праздничных говорить не буду – с ними все понятно. Народ хотел праздника со зрелищами, и он его получил полной мерой. Теперь понимаю, почему олимпиаду проводили раз в пять лет и в разных городах. Пару раз у Асады был реальный шанс остаться в дымящихся руинах. А каждый год такое – не переживет никакая экономика.